Папа! Пойдём, тебе надо это видеть. Веня домой привёл семью…
Вениамин был котом особенной красоты, классической «маркизовой» расцветки: спина глубокого тёмно-серого цвета, почти графитового, такие же уши и хвост, а грудка, манишка, щеки, белые носки на лапах, живот и треугольник на лбу будто сияли чистотой. Вкупе с его гибкостью и грацией, он походил на настоящий дворянский рояль. Его зелёные глаза были внимательны, задумчивы словно взгляд признанного мастера ночных кошачьих арий под окнами старых киевских дворов.
Веня был удивительно воспитан. Он никогда не лез на стол, мебель обходил стороной, ни разу не попытался «по-ньютоновски» сбрасывать вещи с комода ради проверки гравитации. Каким он был котёнком оставалось только гадать: может, и лазил по занавескам, и сваливал новогодние ёлки, и гонял игрушки. К нам он попал уже сформировавшимся, взрослым, и прежде обитал вовсе не в квартире.
До того как поселиться у нас, Вениамин жил в гаражном помещении рыбной артели на левобережье Днепра. Но однажды там сменился начальник, новый страстный поклонник собак и ярый противник кошек. Судьба Вениамина решилась в тот момент. Его принес мой шурин, работавший там сварщиком.
Иначе лайки начальника разорвут кота. Вы сможете его приютить? с тревогой спросил он.
Мы согласились. Как молодой повеса, Веня быстро взялся за улучшение «кошачьей генетики» ближайших окрестностей.
Сейчас, ради Бога, не бросайтесь тапками из-за темы «самовыгула» был конец 80-х, провинциальный Киев, никто толком не знал про ветеринаров, а уж про кастрацию и вовсе. От местного ветеринара, пьяного старика с фермы, можно было услышать лишь смех если вообще решились бы спросить.
Сколько бы Вениамин ни искал любовь среди окрестных кошек, ни одна не была ему по-настоящему близка. Всё шло своим чередом, пока не появилась она… Муська.
В тот день я возвращался домой после ночной смены, принял душ и провалился в сон. Ближе к обеду меня мягко разбудила дочь, только вернувшаяся из школы.
Папа, ты должен это увидеть. Веня семью домой привёл…
Я вышел в коридор, свернул на кухню и застыл. Вениамин сидел там, словно статуя: горбатая спина, аккуратно подогнутые лапы, хвост кольцом вокруг них, уши навострены Прямо перед ним на полу возились три котёнка явная копия своего отца: тёмные спинки, белые лапки, манишки, чёрные хвосты, а на концах белые кисточки. Я сделал ещё шаг и снова застыл.
Из его миски, торопливо заглатывая рыбу вперемешку с гречкой, ела худющая, потрёпанная кошка табби, серо-полосатая, с покусанными уши и тревожным взглядом.
Когда она подняла голову и встретила мой взгляд я замер окончательно: у неё был только один глаз.
Я только к двери подошла, оправдывалась дочь, а они все пятеро кучкой сидят, Веня впереди. Хотела выгнать, да увидела у неё с глазом беда…
И правильно сделала, что пустила! резко бросил я.
Я попытался осторожно прикоснуться к кошке, но она моментально отшатнулась и зашипела доверия к людям у неё не осталось. Вероятно, она пережила немало бед, не повстречав добрых людей, как Веня встретил нас. Даже подумать страшно, что было бы, если бы на них наткнулись местные лайки полудикие псы, охраняющие промысел. Сам факт, что она одноглазая, многое говорит о её жизни.
Мы оставили всю компанию у себя. И тут случилось удивительное: Веня стал образцовым домашним котом. Если прежде в дворе нашего киевского дома он вступал в битвы за кошачьих красавиц, теперь всё изменилось. Теперь он мог сражаться только за территорию, а не из-за дамских сердец. После боёв возвращался домой, к своей одноглазой подруге.
Вечерами они устраивались в коробке под кухонным столом, уютно свернувшись вместе. Веня заботливо вылизывал Муську, особенно уделяя внимание повреждённому глазку.
Позже мне удалось уговорить местного «ветспециалиста» заняться её лечением. Не без труда: пришлось схватить за ворот халата и угостить бутылкой самогона задача не из простых во времена сухого закона.
Котят мы устроили по домам мужчины из той самой артели, узнав, что котята потомки Вениамина, разобрали их быстрее, чем горячие пирожки. Остальные заняли очередь ведь Муська наверняка ещё будет котиться.
Со временем сложилось так: серая подруга нашего «маркиза» принесла потомство дважды, а однажды снова прогулялась и не вернулась. Преданности своему кавалеру она не отличалась это стало ясно.
Мы искали её: окликали под окнами, обходили двор, заглядывали в сараи, исследовали заросли на сопке. Всё напрасно. Хорошо хотя бы, что последние котята похожие и одновременно не похожие на Веню подросли, и всех разобрали заранее записавшиеся.
А Веня загрустил. Иногда он долго сидел на подоконнике, не отводя взгляд от улицы, будто ждал кого-то. Или медленно бродил по двору, периодически вступая в яростные драки с котами. Но новые подруги радости не приносили ни одну больше не привёл под наше крыльцо.
Его «мужская слава» осталась только в котятах с тем самым «маркизским» нарядом, появлявшихся весной и осенью во дворе как явный знак того, что стареющий Веня всё ещё держит марку и не потерял остатки былой силы.
К полноценной «пенсии» Веня пришёл ближе к 1998 году почти не выходил, спал по 1819 часов в сутки, ел мало. Было видно: стареет и телом, и душой.
А в июле 1999-го произошло неожиданное: он стал жалобно мяукать у двери, скрести когтями по порогу, настаивать на выходе. Я, понимая просто так Веня не орёт, решил пойти за ним, хотя опасался за его жизнь.
Веня тяжело спустился с третьего этажа, как старик, на каждой ступени спотыкаясь. Обошёл дом и уверенно направился к сопке, метрах в тридцати от дома. Я пытался взять его на руки, но он яростно сопротивлялся: «не смей я должен идти сам».
На вершине тундрового холма Веня остановился у извилистого оврага, где много углублений и промоин. Он обернулся ко мне, посмотрел прямо в глаза сильно, будто хотел сказать что-то важное или навсегда запомнить. Его зелёные глаза прожигали душу. Потом он неожиданно юркнул в один из ходов под обрывом и исчез.
Я ждал, звал, прислушивался ответов не было. Я пролез следом, получил на голову мокрую землю и сунул руки в звериные норы, но ничего не нашёл. Пришлось уйти домой.
Дома, почистив руки, я взял фонарик и пакет корма, вернулся и снова звал тщетно. Веня не появился и не ответил больше ни разу. Похоже, я видел его в последний раз.
С тех пор он не вернулся. Быть может, не просто выдумка, что старые коты уходят далеко от дома умирать. А нам оставалось надеяться, что тот куст дикого шиповника с пурпурными цветами, выросший на следующий год у южной стороны оврага, это не просто растение а новый облик великого Вениамина.
