NewsControl

Кухонные уроки Первая история. Кружка с синим ободком Когда мама позвонила и сказала, что надо навестить

Я прочитала немало рассказов о женщинах, совершавших измену, и хотя стараюсь не осуждать, есть нечто, что искренне не могу понять. Не потому, что я лучше других, а потому что для меня измена никогда не была искушением. Мне 34 года, я замужем и веду вполне обычную жизнь. Хожу в спортзал пять раз в неделю, слежу за питанием и люблю ухаживать за собой. У меня длинные прямые волосы, мне нравится хорошо выглядеть, и я знаю, что привлекательна — окружающие говорят мне об этом, и я вижу это по их взглядам. В спортзале, например, мужчины часто пытаются познакомиться: кто-то спрашивает про упражнения, кто-то делает комплимент, а кто-то говорит прямо. То же бывает, когда мы с подругами пьем кофе — мужчины подходят, интересуются, одна ли я. Я никогда не делала вид, что этого нет — наоборот, я это замечаю. Но никогда не переходила черту. Не потому что боюсь, а потому что просто не хочу. Мой муж — врач-кардиолог, работает много, бывает, что уходит затемно и возвращается уже к ужину или даже позже. Часто я одна дома почти целый день. У нас есть дочь, я забочусь о ней, о доме, своей рутине. По сути, у меня есть «пространство» делать, что захочу, и никто не узнает. И всё же мне никогда не приходило в голову использовать это время, чтобы изменить. Когда я одна, я занята: тренируюсь, читаю, убираю, смотрю сериалы, готовлю, гуляю. Я не ищу чего-то вне, не нуждаюсь в подтверждении себя через других. Не скажу, что у нас идеальный брак — мы ссоримся, бывают разногласия и усталость. Но есть главное — моя честность. Я не живу с постоянными подозрениями. Я верю мужу. Я знаю его: его режим, мысли, характер. Не проверяю телефон, не придумываю сценарии. Это спокойствие тоже важно. Если не ищешь, куда убежать, тебе не нужны открытые двери. Поэтому, читая истории о неверности, я не осуждаю, а недоумеваю: дело не только в искушении, красоте, свободном времени или внимании других. Для меня измена никогда не была вариантом. Не потому что не могу, а потому что не хочу быть таким человеком. И от этого мне спокойно. А как вы относитесь к теме измены?

Я неоднократно сталкивался с рассказами женщин о изменах, и хотя стараюсь никого не осуждать, есть один

Įdomybės

0184

Теща хотела разделить мою квартиру

Моя дорогая Ольга и я, Иван, поженились шесть лет назад. После рождения сына мы решили продать однокомнатную

Įdomybės

016

Мой муж пригласил свою маму жить у нас на весь январь — я собрала вещи и ушла. Как неожиданное решение мужа превратило мой долгожданный месяц отдыха в испытание, почему я выбрала тишину собственного пространства вместо жизни с постоянным контролем и советами свекрови, и чему нас научила эта история о семейных границах, уважении и праве на личную жизнь. Как считаете, стоит ли терпеть ради видимого спокойствия в семье или важно отстаивать свои границы, даже если это временно потрясёт отношения?

Мой супруг пригласил свою мать пожить у нас в январе, а я в ответ собрал вещи и ушёл. В один из дней

Įdomybės

045

Я была уверена, что мой муж платит алименты своим трем дочерям от первого брака. Но все оказалось иначе. Я решила увидеть их лично.

Я всегда думала, что мой муж исправно выплачивает алименты трем своим дочерям от первого брака.

Įdomybės

0207

«Надоело быть няней для вашего сыночка!» — объявила Марина, собрала чемодан и уехала в Сочи, оставив тридцатилетнего Кирилла наедине с бардаком, пустым холодильником и впервые без материнской опеки

Я больше не могу быть вашей няней, с горечью бросила Оксана и уехала отдыхать на Черноморское побережье.

Įdomybės

013

Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе всё равно будет лучше, чем в детском доме Сегодня был тяжелый день. Иван хоронил сестру — пусть и трудную, но всё же родную. Не виделись они почти пять лет, и вот такая трагедия. Вика, как могла, поддерживала мужа, стараясь взять на себя большую часть хлопот. Но после похорон им предстояло заняться не менее важным делом. У Ирины, сестры Ивана, остался маленький сын. И все родственники, пришедшие проститься с Ириной, как-то сразу возложили всю ответственность на младшего брата. А кто же, как не родной дядя, должен позаботиться о мальчике? Это решение даже не обсуждалось — считалось единственно правильным. Вика всё понимала и была не против, но было одно «но». Она никогда не хотела детей — ни своих, ни чужих. Она давно приняла это решение и честно призналась Ивану до свадьбы, а он отнёсся к этому легко, ведь кто задумывается о детях в двадцать с небольшим? Нет и нет — будем жить для себя, решили они тогда, десять лет назад. И вот теперь ей нужно принять совершенно чужого ребёнка. Другого выхода не было: отдать племянника в детский дом Иван не позволит, да и сама Вика не решится начать такой разговор. Она знала: никогда не полюбит этого мальчика и уж тем более не заменит ему мать. Мальчик был не по годам взрослым и смышлёным, и Вика решила сказать ему всё как есть. — Володя, где ты больше хочешь жить — у нас или в детском доме? — Я хочу жить дома, сам. — Но тебе не разрешат жить одному — тебе всего семь лет. Так что должен выбрать. — Тогда у дяди Ивана. — Хорошо, ты поедешь с нами, но я должна тебе сказать одну вещь: я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя любить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться. Ведь у нас тебе будет всё равно лучше, чем в детском доме. Так частично все формальности были улажены, и они вернулись домой. Вика была уверена, что после этого разговора ей не придётся играть заботливую тётю — можно быть самой собой. Накормить, постирать, помочь с уроками — не тяжело, а вот отдавать душевные силы — уже нет. А маленький Володя теперь ни на минуту не забывал, что он нелюбимый, и чтобы его не отдали в детский дом, надо хорошо себя вести. Теперь они дома. Володе выделили самую маленькую комнату, но её надо было полностью переделать для мальчика. Выбор обоев, мебели, декора — вот что Вика любила. Она с энтузиазмом взялась устраивать детскую. Володе дали выбрать обои, всё остальное подбирала сама Вика. На деньги не скупилась — она не жадная, просто детей не любит, и комната получилась красивой. Володя был счастлив! Вот бы мама увидела, какая у него теперь комната. Эх, если бы ещё Вика смогла его полюбить… Она хорошая, добрая — просто детей не любит. Часто думал об этом Володя перед сном. Он умел радоваться всему — цирк, зоопарк, парк аттракционов — мальчик так искренне выражал восторг, что Вика сама стала получать удовольствие от прогулок. Ей нравилось сначала удивлять мальчика, а потом наблюдать его реакцию. В августе с мужем должны были ехать на море, а Володю на десять дней должна была взять близкая родственница. Но почти в последний момент Вика всё переиграла. Ей вдруг ужасно захотелось, чтобы мальчик увидел море. Иван удивился переменам, но был в душе очень рад — он очень привязался к племяннику. А Володя был почти счастлив! Вот бы ещё его любили… Ну ладно, зато увидит море! Поездка удалась. Море было тёплым, фрукты — сочными, настроение — отличным. Но всё хорошее когда‑то кончается, и отпуск тоже. Начались обычные будни — работа, дом, школа. Но что‑то в их маленьком мире изменилось, появилось ощущение движения жизни, едва уловимой радости, ожидания чуда. И чудо случилось. Вика привезла с моря новую жизнь. Как такое могло быть, если столько лет благополучно избегали подобных сюрпризов? Что делать — Вика не знала. Сказать мужу или решить всё самой? После появления Володи она уже не была уверена, что Иван твёрдо придерживается чайлдфри — он обожал возиться с мальчиком, занимался с ним, даже несколько раз водил с собой на футбол. Нет, один подвиг Вика совершила, а на второй уже была не готова. Решение она приняла сама. Вика сидела в клинике, когда позвонили из школы: Володю увезли на скорой с подозрением на аппендицит. Пришлось всё отложить. Она ворвалась в приёмный покой. Володя лежал на кушетке, бледный, его знобило. Увидев Вику, он расплакался. — Вика, пожалуйста, не уходи, я боюсь! Побудь сегодня моей мамой — только один день, и всё. Я потом никогда‑никогда больше не попрошу. Мальчик крепко сжал ей руку, слёзы текли ручьём. Настоящая истерика. Вика никогда не видела его плачущим, кроме дня похорон. А сейчас его прорвало. Вика прижала его руку к своей щеке. — Мальчик мой, потерпи немного. Сейчас придёт врач, и всё будет хорошо. Я рядом и никуда не уйду. Боже, как она любила его в этот момент! Этот мальчик с восторженными глазами — главное, что у неё есть. Чайлдфри — какая глупость! Сегодня вечером она всё расскажет Ивану о будущем малыше. Это решение пришло в тот момент, когда Володя ещё крепче сжал её руку от боли. Прошло десять лет. Сегодня у Вики почти юбилей — 45 лет. Будут гости, поздравления. А пока, за чашкой кофе, нахлынули воспоминания. Как быстро пролетело время: юность, молодость, а теперь она стала женщиной, счастливой женой и мамой двух замечательных детей — Володи, которому почти 18, и Софии, которой 10. И ни о чём не жалеет. Хотя… есть одно, о чём она жалеет очень-очень сильно. О тех словах о нелюбви. Как бы хотелось, чтобы Володя их не помнил, забыл и никогда не вспоминал. После того дня в больнице, она много раз говорила ему о своей любви, но помнит ли мальчик её первые признания — спросить она не решилась.

Я не смогу стать тебе мамой и не смогу тебя полюбить, но я буду о тебе заботиться, и ты не должен обижаться.

Įdomybės

0331

Я построила дом на земле свекрови. Муж умер — и она решила продать всё ради дочери. Я вызвала экскаватор. Когда я встретила мужа, мы были молоды, влюблены и без гроша за душой. Поженились быстро, вопреки советам. Вера в любовь давала силы. Его мама предложила нам участок. — Стройтесь здесь, — сказала она. — Места много. Мне столько не нужно. Мы с мужем переглянулись с надеждой: это был наш шанс. Копили каждый рубль. Он работал на стройке с утра до ночи, я подрабатывала уборкой, шила, хваталась за любую работу. По выходным строили вместе: кирпич за кирпичом, рос наш дом. Помню его потрескавшиеся от цемента руки и улыбку в конце дня. — Красиво будет, — говорил он, целуя меня в лоб. — Здесь будем растить детей. Три года ушло. Три года лишений, счетов, бессонных ночей. Но мы справились. Поставили дорогую металлочерепицу, пластиковые окна, настоящую ванную с плиткой, которую я сама выбирала. Он даже сделал маленький бассейн во дворе. — Для детей. Летом пусть купаются — гордился он. Дом не был роскошным, но был нашим — в каждой стене труд, любовь и мечты. Свекровь часто заходила в гости — пили чай во дворе, радовалась за нас. Её дочь почти не появлялась. Когда всё же приезжала, смотрела на дом с завистью и презрением. Потом пришёл тот чёрный вторник. Муж ушёл рано на работу, как всегда. Обнял у двери. — Увидимся вечером. Люблю тебя. Это были его последние слова. Сказали, смерть наступила мгновенно — балка… Он не страдал. А я — да. Впала в такую боль, что забывала дышать. Через две недели после похорон узнала, что беременна. Четыре месяца. Девочка. Наша мечта — без него. Поначалу свекровь приходила каждый день: приносила еду, обнимала. Я думала — хоть не одна. Но через месяц всё изменилось. Было воскресенье. Я сидела в гостиной, гладила живот, когда услышала их машину. Зашли без стука. Свекровь даже не посмотрела в глаза. — Надо поговорить, — сказала она. — О чём? — у меня перехватило дыхание. — Моей дочери сейчас тяжело. Развелась. Нужен дом. — Сочувствую, — искренне ответила я. — Если ей нужно остаться на время… — Нет, — перебила она. — Ей нужен этот дом. Время остановилось. — Что? — Земля моя, — холодно сказала она. — Всегда была моей. Вы строили, но земля моя. А теперь… сына нет. — Но мы всё построили! — мой голос дрожал. — Каждый рубль, каждый кирпич… — Жаль, что так вышло, — вставила её дочь. — Но по закону дом стоит на нашей земле. — Я беременна его ребёнком! — закричала я. — Потому и не справишься сама. Получишь что-то за вложения. Она сунула конверт — там смешные деньги. Оскорбление. — Это унизительно, — сказала я. — Я не приму это. — Тогда уйдёшь без ничего, — ответила она. — Решение принято. Я осталась одна в доме, который мы строили с любовью. Плакала о муже, о ребёнке, о разбитой жизни. В ту ночь не сомкнула глаз. Обошла каждый угол, прикоснулась к стенам. И приняла решение. Если я не могу иметь этот дом — его не будет ни у кого. Наутро начала звонить. Сняли крышу, окна, бассейн, трубы, провода. Всё, что было куплено. — Вы уверены? — спросил рабочий. — Уверена, — ответила я. Свекровь пришла в ярости. — Что ты творишь?! — Забираю своё. Земля — ваша. Вот она. Договоров не было. Только наш труд. В последний день приехал экскаватор. — Точно готовы? — переспросил оператор. — Здесь больше нет дома, — сказала я. — Дом умер с моим мужем. Машина пошла — стены падали одна за другой. Больно, но стало легче. Когда всё кончилось — остались одни руины. Теперь я у мамы. В маленькой комнате. Продаю крышу, окна. На эти деньги доживу до рождения дочки. Я расскажу ей о папе, как мы строили дом своими руками. И научу: когда у тебя отнимают всё, главное — не дать забрать твоё достоинство. А вы как считаете — я правильно поступила, что разрушила дом, или надо было уйти молча и всё оставить?

Построила я дом свой на участке у свекрови. Муж, как знаешь, рано ушёл совсем молодой. И тут свекровь

Įdomybės

01.8k.

Я построила дом на земле свекрови. Муж умер — и она решила продать всё ради дочери. Я вызвала экскаватор. Когда я встретила мужа, мы были молоды, влюблены и без гроша за душой. Поженились быстро, вопреки советам. Вера в любовь давала силы. Его мама предложила нам участок. — Стройтесь здесь, — сказала она. — Места много. Мне столько не нужно. Мы с мужем переглянулись с надеждой: это был наш шанс. Копили каждый рубль. Он работал на стройке с утра до ночи, я подрабатывала уборкой, шила, хваталась за любую работу. По выходным строили вместе: кирпич за кирпичом, рос наш дом. Помню его потрескавшиеся от цемента руки и улыбку в конце дня. — Красиво будет, — говорил он, целуя меня в лоб. — Здесь будем растить детей. Три года ушло. Три года лишений, счетов, бессонных ночей. Но мы справились. Поставили дорогую металлочерепицу, пластиковые окна, настоящую ванную с плиткой, которую я сама выбирала. Он даже сделал маленький бассейн во дворе. — Для детей. Летом пусть купаются — гордился он. Дом не был роскошным, но был нашим — в каждой стене труд, любовь и мечты. Свекровь часто заходила в гости — пили чай во дворе, радовалась за нас. Её дочь почти не появлялась. Когда всё же приезжала, смотрела на дом с завистью и презрением. Потом пришёл тот чёрный вторник. Муж ушёл рано на работу, как всегда. Обнял у двери. — Увидимся вечером. Люблю тебя. Это были его последние слова. Сказали, смерть наступила мгновенно — балка… Он не страдал. А я — да. Впала в такую боль, что забывала дышать. Через две недели после похорон узнала, что беременна. Четыре месяца. Девочка. Наша мечта — без него. Поначалу свекровь приходила каждый день: приносила еду, обнимала. Я думала — хоть не одна. Но через месяц всё изменилось. Было воскресенье. Я сидела в гостиной, гладила живот, когда услышала их машину. Зашли без стука. Свекровь даже не посмотрела в глаза. — Надо поговорить, — сказала она. — О чём? — у меня перехватило дыхание. — Моей дочери сейчас тяжело. Развелась. Нужен дом. — Сочувствую, — искренне ответила я. — Если ей нужно остаться на время… — Нет, — перебила она. — Ей нужен этот дом. Время остановилось. — Что? — Земля моя, — холодно сказала она. — Всегда была моей. Вы строили, но земля моя. А теперь… сына нет. — Но мы всё построили! — мой голос дрожал. — Каждый рубль, каждый кирпич… — Жаль, что так вышло, — вставила её дочь. — Но по закону дом стоит на нашей земле. — Я беременна его ребёнком! — закричала я. — Потому и не справишься сама. Получишь что-то за вложения. Она сунула конверт — там смешные деньги. Оскорбление. — Это унизительно, — сказала я. — Я не приму это. — Тогда уйдёшь без ничего, — ответила она. — Решение принято. Я осталась одна в доме, который мы строили с любовью. Плакала о муже, о ребёнке, о разбитой жизни. В ту ночь не сомкнула глаз. Обошла каждый угол, прикоснулась к стенам. И приняла решение. Если я не могу иметь этот дом — его не будет ни у кого. Наутро начала звонить. Сняли крышу, окна, бассейн, трубы, провода. Всё, что было куплено. — Вы уверены? — спросил рабочий. — Уверена, — ответила я. Свекровь пришла в ярости. — Что ты творишь?! — Забираю своё. Земля — ваша. Вот она. Договоров не было. Только наш труд. В последний день приехал экскаватор. — Точно готовы? — переспросил оператор. — Здесь больше нет дома, — сказала я. — Дом умер с моим мужем. Машина пошла — стены падали одна за другой. Больно, но стало легче. Когда всё кончилось — остались одни руины. Теперь я у мамы. В маленькой комнате. Продаю крышу, окна. На эти деньги доживу до рождения дочки. Я расскажу ей о папе, как мы строили дом своими руками. И научу: когда у тебя отнимают всё, главное — не дать забрать твоё достоинство. А вы как считаете — я правильно поступила, что разрушила дом, или надо было уйти молча и всё оставить?

Построила я дом свой на участке у свекрови. Муж, как знаешь, рано ушёл совсем молодой. И тут свекровь