NewsControl – Page 100

Когда неожиданно возвращается тот, кого долго ждали: семейная история о поиске счастья, любви и настоящем отце – в жизни Дениса, Маши, мамы Таисии и дяди Коли

Наш папа с Валечкой уехал куда-то на рыбалку не то в Сибирь, не то на Кольский, и исчез, когда я ещё

На заснеженных просторах русской глубинки: любовь, дрова и череды драм между ботфортами, валенками и непростыми выборами на рубеже Нового года

На краю России. Сегодня снег крутился в воздухе, летел густыми хлопьями и забивался мне в старые сапоги

Счастье преображает женщин: история Лили о предательстве, поддержке подруги, новом образе, встрече выпускников и неожиданной встрече с бывшим мужем на набережной

Счастливые женщины всегда выглядят хорошо Сегодня я снова думала о прошлом. Как же тяжело я пережила

Несказанная Красота

Боль грохот тьма тьма Наконец тьма рассеялась, и я услышал голос: Татьяна Петровна, спасатель, у них

Лавочка у второго подъезда: зимняя встреча двух соседей, воспоминания о Доме культуры Металлистов и музыке прошлого

Лавочка во дворе Виктор Степанович вышел во двор часам к двум. Голова гудела накануне доел последние

Только дедушка Матвей верил в маленькую Ирочку: мама Вера работала в магазине, за ней шла дурная слава, а отец Леонид никогда не считал дочь своей — из-за этого девочку не любили дома. Лишь дед отдавал внучке тепло и завещал ей свой дом у леса. Выросшая среди целебных трав, Ирочка поступила в медучилище благодаря деду, несмотря на отказ родителей помочь. Перед смертью Матвей предсказал ей счастливую судьбу: как-то снежной зимой в дедовом доме появилась первая любовь — Стас. Вместо свадьбы — искренние чувства, а их сын получил гордое имя Матвей, в честь доброго дедушки, подарившего Ирине дом и надежду на счастье.

Леонид упорно не верит, что Ирочка его дочь. Вера, его супруга, работает в магазине. Сельчанки поговаривают

Надя, ты моя судьба или испытание? История о том, как я не собиралась замуж, покорилась настойчивому Артему, стала мамой, ушла к маме после находки в мужских карманах, попробовала роман с Ромкой, вернулась к Артему, простила его за другую женщину, поддерживала в беде, сама искала утешение у Павла, потом увлеклась неотразимым Егором на остановке, металась между страстью и семейным теплом, пока не вернулась к мужу, прошла сквозь измены, прощения, новые встречи и расставания, и спустя десятилетия у нас с Артемом две внучки, а он нежно берет меня за руку и спрашивает: — Надя, веришь ли ты, что я — твое счастье?

ТЫ МОЁ СЧАСТЬЕ? Во сне я не собиралась выходить замуж. Если бы не настойчивые ухаживания моего будущего

— Мам, я женюсь! — радостно заявил сын. — Я рада. — без особого энтузиазма ответила Софья Павловна. — Ма, ну ты чего? — удивился Виктор. — Ничего… Где жить собираетесь? — мамa прищурилась. — Здесь. Ты ж не против? — отозвался сын. — Трёхкомнатная квартира, разве не уместимся? — А у меня есть выбор? — уточнила мать. — Ну не снимать же квартиру? — вздохнул сын. — Ясно, выбора у меня нет. — обречённо произнесла Софья Павловна. — Мам, ну сейчас такие цены на аренду, что на еду не хватит, — сказал Витя. — Мы ненадолго, будем работать и копить на собственную. Так быстрее выйдет. Софья Павловна пожала плечами. — Надеюсь… — сказала она. — Но с одним условием: коммуналку делим на троих, и домработницей я не стану. — Хорошо, мам, как скажешь — быстро согласился Виктор. Молодые сыграли скромную свадьбу и заехали к Софье Павловне: Виктор и невестка Ира. С самого первого дня её как будто подменили: занялась кружками для пенсионеров, обзавелась новыми приятелями — теперь то в Хоре народной песни поёт во Дворце культуры, то на литературном вечере Пушкина читает, то компаниями играет в лото и сплетничает на кухне, чай с домашним печеньем пьёт, а дома ни ужина, ни порядка, всё на молодых. — Мам, а ты где весь вечер была? — спрашивает сын. — Ты знаешь, Витюш, меня в Дом культуры позвали — в Хор народной песни, у меня ведь голос, ты же помнишь… — Правда?! — удивился сын. — Правда! Там такие же пенсионеры, как я — поём вместе. Вечера проходят замечательно! — восторженно ответила Софья Павловна. — А завтра снова хор? — поинтересовался сын. — Нет, завтра литературный вечер — читаем Пушкина. Ты ж знаешь, как я его люблю. — Да?! — опять удивился Виктор. — Конечно! Я ж говорила тебе! Надо быть внимательнее к матери, сынок, — с лёгкой улыбкой сказала Софья Павловна. Ира молча наблюдала. Софья Павловна зажила новой жизнью — её дома теперь бывали только молодожёны, да ещё подруги заполняли кухню своими чаепитиями, а сама хозяйка кружки, прогулки, сериалы. Домашняя работа перешла к молодым. Сначала они молчали, потом Ира стала коситься, потом с Виктором шептались, потом он начал вздыхать, но Софья Павловна внимания не обращала и продолжала радоваться пенсии. Как-то она вернулась, напевая “Калинка-малинка”, и радостно объявила: — Поздравьте меня, дети! Я познакомилась с замечательным мужчиной, завтра еду с ним в санаторий! Это же отличная новость? — Отличная, — хором согласились сын с невесткой. — Это серьёзно? — с тревогой уточнил сын про ещё одного возможного жильца. — Пока не знаю, после санатория всё станет ясно, — ответила Софья Павловна, налила себе суп и съела с аппетитом. Из санатория она вернулась разочарованной: Алексей оказался “не её уровень”, но Софья Павловна тут же бодро заявила — “у меня всё ещё впереди”. Кружки, вечеринки, прогулки снова наполнили её жизнь. В конце концов, когда молодые вернулись в неубранную квартиру и обнаружили пустые кастрюли, Ира не выдержала и раздражённо хлопнула холодильником: — Софья Павловна! Может, займётесь домашними делами? Тут же беспорядок! Почему мы всё должны делать? — А почему это мы такие нервные? — удивилась Софья Павловна. — А если бы сами жили, кто бы за вас убирал? — Но вы же есть! — возразила невестка. — А я вам не рабыня Изаура! Я своё уже отработала, хватит! Я сразу предупредила, что не домработница. Что Витя не предупредил — не моя вина, — отрезала Софья Павловна. — Я думал, ты шутишь, — растерялся Виктор. — Значит, хотите жить и чтобы я ещё за всеми убирала и кастрюли варила? Нет! Не буду! А если не нравится — снимайте отдельное жильё! — сказала Софья Павловна и ушла к себе. А утром надела красивую блузку, накрасила губы алой помадой, напевая “Ой, да не вечер…”, и отправилась во Дворец культуры — там её уже ждал любимый Хор народной песни.

Мама, я женюсь! озорно воскликнул сын. Я рада, сухо откликнулась Софья Павловна, не выражая особого воодушевления.

— Мам, я женюсь! — радостно заявил сын. — Я рада. — без особого энтузиазма ответила Софья Павловна. — Ма, ну ты чего? — удивился Виктор. — Ничего… Где жить собираетесь? — мамa прищурилась. — Здесь. Ты ж не против? — отозвался сын. — Трёхкомнатная квартира, разве не уместимся? — А у меня есть выбор? — уточнила мать. — Ну не снимать же квартиру? — вздохнул сын. — Ясно, выбора у меня нет. — обречённо произнесла Софья Павловна. — Мам, ну сейчас такие цены на аренду, что на еду не хватит, — сказал Витя. — Мы ненадолго, будем работать и копить на собственную. Так быстрее выйдет. Софья Павловна пожала плечами. — Надеюсь… — сказала она. — Но с одним условием: коммуналку делим на троих, и домработницей я не стану. — Хорошо, мам, как скажешь — быстро согласился Виктор. Молодые сыграли скромную свадьбу и заехали к Софье Павловне: Виктор и невестка Ира. С самого первого дня её как будто подменили: занялась кружками для пенсионеров, обзавелась новыми приятелями — теперь то в Хоре народной песни поёт во Дворце культуры, то на литературном вечере Пушкина читает, то компаниями играет в лото и сплетничает на кухне, чай с домашним печеньем пьёт, а дома ни ужина, ни порядка, всё на молодых. — Мам, а ты где весь вечер была? — спрашивает сын. — Ты знаешь, Витюш, меня в Дом культуры позвали — в Хор народной песни, у меня ведь голос, ты же помнишь… — Правда?! — удивился сын. — Правда! Там такие же пенсионеры, как я — поём вместе. Вечера проходят замечательно! — восторженно ответила Софья Павловна. — А завтра снова хор? — поинтересовался сын. — Нет, завтра литературный вечер — читаем Пушкина. Ты ж знаешь, как я его люблю. — Да?! — опять удивился Виктор. — Конечно! Я ж говорила тебе! Надо быть внимательнее к матери, сынок, — с лёгкой улыбкой сказала Софья Павловна. Ира молча наблюдала. Софья Павловна зажила новой жизнью — её дома теперь бывали только молодожёны, да ещё подруги заполняли кухню своими чаепитиями, а сама хозяйка кружки, прогулки, сериалы. Домашняя работа перешла к молодым. Сначала они молчали, потом Ира стала коситься, потом с Виктором шептались, потом он начал вздыхать, но Софья Павловна внимания не обращала и продолжала радоваться пенсии. Как-то она вернулась, напевая “Калинка-малинка”, и радостно объявила: — Поздравьте меня, дети! Я познакомилась с замечательным мужчиной, завтра еду с ним в санаторий! Это же отличная новость? — Отличная, — хором согласились сын с невесткой. — Это серьёзно? — с тревогой уточнил сын про ещё одного возможного жильца. — Пока не знаю, после санатория всё станет ясно, — ответила Софья Павловна, налила себе суп и съела с аппетитом. Из санатория она вернулась разочарованной: Алексей оказался “не её уровень”, но Софья Павловна тут же бодро заявила — “у меня всё ещё впереди”. Кружки, вечеринки, прогулки снова наполнили её жизнь. В конце концов, когда молодые вернулись в неубранную квартиру и обнаружили пустые кастрюли, Ира не выдержала и раздражённо хлопнула холодильником: — Софья Павловна! Может, займётесь домашними делами? Тут же беспорядок! Почему мы всё должны делать? — А почему это мы такие нервные? — удивилась Софья Павловна. — А если бы сами жили, кто бы за вас убирал? — Но вы же есть! — возразила невестка. — А я вам не рабыня Изаура! Я своё уже отработала, хватит! Я сразу предупредила, что не домработница. Что Витя не предупредил — не моя вина, — отрезала Софья Павловна. — Я думал, ты шутишь, — растерялся Виктор. — Значит, хотите жить и чтобы я ещё за всеми убирала и кастрюли варила? Нет! Не буду! А если не нравится — снимайте отдельное жильё! — сказала Софья Павловна и ушла к себе. А утром надела красивую блузку, накрасила губы алой помадой, напевая “Ой, да не вечер…”, и отправилась во Дворец культуры — там её уже ждал любимый Хор народной песни.

Мама, я женюсь! озорно воскликнул сын. Я рада, сухо откликнулась Софья Павловна, не выражая особого воодушевления.