Поздний подарок Автобус рванул с места, и Анна Петровна крепко вцепилась в поручень, почувствовала под
Вспоминая те дни, я ясно вижу, как мать, узнав, что ребёнок родился с инвалидностью, ещё одиннадцать
Наш папа с Валечкой уехал куда-то на рыбалку не то в Сибирь, не то на Кольский, и исчез, когда я ещё
На краю России. Сегодня снег крутился в воздухе, летел густыми хлопьями и забивался мне в старые сапоги
Счастливые женщины всегда выглядят хорошо Сегодня я снова думала о прошлом. Как же тяжело я пережила
Боль грохот тьма тьма Наконец тьма рассеялась, и я услышал голос: Татьяна Петровна, спасатель, у них
Лавочка во дворе Виктор Степанович вышел во двор часам к двум. Голова гудела накануне доел последние
— Мам, я женюсь! — радостно заявил сын.
— Я рада. — без особого энтузиазма ответила Софья Павловна.
— Ма, ну ты чего? — удивился Виктор.
— Ничего… Где жить собираетесь? — мамa прищурилась.
— Здесь. Ты ж не против? — отозвался сын. — Трёхкомнатная квартира, разве не уместимся?
— А у меня есть выбор? — уточнила мать.
— Ну не снимать же квартиру? — вздохнул сын.
— Ясно, выбора у меня нет. — обречённо произнесла Софья Павловна.
— Мам, ну сейчас такие цены на аренду, что на еду не хватит, — сказал Витя. — Мы ненадолго, будем работать и копить на собственную. Так быстрее выйдет.
Софья Павловна пожала плечами.
— Надеюсь… — сказала она. — Но с одним условием: коммуналку делим на троих, и домработницей я не стану.
— Хорошо, мам, как скажешь — быстро согласился Виктор.
Молодые сыграли скромную свадьбу и заехали к Софье Павловне: Виктор и невестка Ира.
С самого первого дня её как будто подменили: занялась кружками для пенсионеров, обзавелась новыми приятелями — теперь то в Хоре народной песни поёт во Дворце культуры, то на литературном вечере Пушкина читает, то компаниями играет в лото и сплетничает на кухне, чай с домашним печеньем пьёт, а дома ни ужина, ни порядка, всё на молодых.
— Мам, а ты где весь вечер была? — спрашивает сын.
— Ты знаешь, Витюш, меня в Дом культуры позвали — в Хор народной песни, у меня ведь голос, ты же помнишь…
— Правда?! — удивился сын.
— Правда! Там такие же пенсионеры, как я — поём вместе. Вечера проходят замечательно! — восторженно ответила Софья Павловна.
— А завтра снова хор? — поинтересовался сын.
— Нет, завтра литературный вечер — читаем Пушкина. Ты ж знаешь, как я его люблю.
— Да?! — опять удивился Виктор.
— Конечно! Я ж говорила тебе! Надо быть внимательнее к матери, сынок, — с лёгкой улыбкой сказала Софья Павловна.
Ира молча наблюдала.
Софья Павловна зажила новой жизнью — её дома теперь бывали только молодожёны, да ещё подруги заполняли кухню своими чаепитиями, а сама хозяйка кружки, прогулки, сериалы. Домашняя работа перешла к молодым. Сначала они молчали, потом Ира стала коситься, потом с Виктором шептались, потом он начал вздыхать, но Софья Павловна внимания не обращала и продолжала радоваться пенсии.
Как-то она вернулась, напевая “Калинка-малинка”, и радостно объявила:
— Поздравьте меня, дети! Я познакомилась с замечательным мужчиной, завтра еду с ним в санаторий! Это же отличная новость?
— Отличная, — хором согласились сын с невесткой.
— Это серьёзно? — с тревогой уточнил сын про ещё одного возможного жильца.
— Пока не знаю, после санатория всё станет ясно, — ответила Софья Павловна, налила себе суп и съела с аппетитом.
Из санатория она вернулась разочарованной: Алексей оказался “не её уровень”, но Софья Павловна тут же бодро заявила — “у меня всё ещё впереди”. Кружки, вечеринки, прогулки снова наполнили её жизнь.
В конце концов, когда молодые вернулись в неубранную квартиру и обнаружили пустые кастрюли, Ира не выдержала и раздражённо хлопнула холодильником:
— Софья Павловна! Может, займётесь домашними делами? Тут же беспорядок! Почему мы всё должны делать?
— А почему это мы такие нервные? — удивилась Софья Павловна. — А если бы сами жили, кто бы за вас убирал?
— Но вы же есть! — возразила невестка.
— А я вам не рабыня Изаура! Я своё уже отработала, хватит! Я сразу предупредила, что не домработница. Что Витя не предупредил — не моя вина, — отрезала Софья Павловна.
— Я думал, ты шутишь, — растерялся Виктор.
— Значит, хотите жить и чтобы я ещё за всеми убирала и кастрюли варила? Нет! Не буду! А если не нравится — снимайте отдельное жильё! — сказала Софья Павловна и ушла к себе.
А утром надела красивую блузку, накрасила губы алой помадой, напевая “Ой, да не вечер…”, и отправилась во Дворец культуры — там её уже ждал любимый Хор народной песни. Мама, я женюсь! озорно воскликнул сын. Я рада, сухо откликнулась Софья Павловна, не выражая особого воодушевления.
Сидела я в своём небольшом медпункте в деревушке у Оки, слушала, как старый часы на стене скукоживают