Мой муж никогда мне не изменял, но много лет назад перестал быть моим мужем. Семнадцать лет вместе.
Слушай, расскажу тебе одну нашу историю, как будто вчера всё было. У нас ведь кот Борис, такой серый
БЕЗДОМНЫЙ У Ирины совсем не осталось места, куда пойти. Вот уж по-настоящему некуда! «Пару ночей смогу
Дорогой дневник, я до сих пор не могу поверить в то, что случилось за последние месяцы. Мне кажется
Мои друзья покупают квартиры и делают ремонты, а моя жена спустила все сбережения, пытаясь увеличить наш капитал.
У всех — милые и умные жёны, а мне досталась дурочка.
Она всем хвасталась, что после свадьбы мы без проблем купим квартиру — ведь гости подарили деньги, да и семья поможет, но на деле её родители лишь смеялись: раз сама додумалась выйти замуж за «никчёмного риелтора» в двадцать лет и без образования — вот пусть сами с квартирой и разбираются. И мне пришлось везти жену жить к моим родителям. Семейные игры по-русски.
Уже и брат мой там со своей беременной девушкой живёт, теснота невыносимая. Родители нам прямым текстом намекнули: хорошо бы съехать хотя бы на съёмную квартиру, а я решил копить на ипотеку — взять жильё когда-нибудь своё. Жена знала о моих планах, говорила, как мечтает уехать, и что же в итоге? Спустила все наши накопления на акции.
Для чего? Чтобы умножить сбережения.
Маму едва удар не хватил, когда я об этом рассказал. И у меня сердце кровью обливается — акции падают, деньги застряли, продать их сложно. Потеряем чуть-чуть, или будем ждать и надеяться, что вдруг они вырастут. Вот так — у всех друзей семьи и квартиры, а у нас — только акции!
Жена теперь плачет: понимает, что её обманули. Заплатила мошенникам, чтобы те «научили» инвестировать. А я думаю про развод. Любовь не настолько сильна, если всё, что я чувствую — это злость за потраченные годы и деньги, которые теперь рассыпаются в прах.
Если честно, наш брак с самого начала был неудачным, а эта история — лишь очередное доказательство, что попал я в вечную чёрную полосу, когда женился на глупой девочке. Мои друзья покупают квартиры и тратят деньги на ремонты, а моя жена спустила все наши сбережения, пытаясь
Слушай, расскажу тебе одну нашу историю, как будто вчера всё было. У нас ведь кот Борис, такой серый
Леонид упрямо не верил, что Ирочка его кровинушка. Вера, супруга, вкалывала продавщицей в «Пятёрочке».
Мне 38 лет, и долгое время я думала, что проблема во мне: что я плохая мама, плохая жена, что со мной что-то не так, ведь несмотря на то, что я справлялась со всем, внутри себя я чувствовала, что больше ничего не могу дать. Я вставала каждый день в 5 утра: готовила завтрак, школьную форму, ланчбоксы, собирала детей в школу, быстро приводила дом в порядок и бежала на работу. Соблюдала график, выполняла планы, сидела на собраниях, всегда улыбалась – никто на работе не подозревал, что что-то не так, наоборот, все считали меня сильной, организованной, ответственной. Дома тоже всё было по плану: обед, домашние дела, купание, ужин, слушала детей, разбирала их ссоры, помогала, обнимала, поддерживала. Снаружи моя жизнь казалась нормальной, даже счастливой: семья, работа, здоровье, нет видимой трагедии, которая могла бы оправдать мою усталость. Но внутри я была пуста. Это была не постоянная грусть, а усталость — усталость, которую не снять сном. Я ложилась измученной и просыпалась всё еще уставшей, тело болело, шум раздражал, одни и те же вопросы доводили до отчаяния. Я начинала думать страшные вещи: может, моим детям было бы лучше без меня; может, я не создана быть матерью. Я не пропускала ни одного дела, никогда не опаздывала, всегда держала всё под контролем, не кричала больше положенного – поэтому никто и не заметил, даже муж. Он говорил: «Все мамы устают» или «Просто нет настроения». И я перестала говорить. Вечерами я пряталась в ванной, не плакала – просто сидела и считала минуты до того, как снова нужно быть «той самой, у которой всё получается». Мысль уйти пришла тихо: не драматично — просто идея исчезнуть на несколько дней, перестать быть нужной. Я не хотела исчезнуть ради себя, просто казалось, что мне нечего больше дать. Дно я достигла в один обычный вторник, когда ребёнок попросил помощи, а я не смогла даже понять, что он хочет. Я села на пол на кухне и не могла встать, сын испуганно спросил: «Мама, ты в порядке?», а я не знала что ответить. Меня никто не спас, никто не спросил — просто я больше не могла притворяться, что всё хорошо. Я обратилась за помощью, когда совсем не осталось сил; когда уже не могла «тянуть всё», и только терапевт сказал мне впервые: «Это не потому, что вы плохая мама», и объяснил, что со мной. Я поняла: никто не помог раньше просто потому, что я никогда не переставала всё делать — если женщина справляется, значит, мир считает, что справится и дальше. Никто не спрашивает: «А как она, та, которая никогда не падает?» Восстановление было долгим, неудобным и с чувством вины: учиться просить о помощи, говорить «нет», перестать быть постоянно доступной, понимать, что отдых не делает меня плохой мамой. Сейчас я всё так же воспитываю детей и работаю — только больше не делаю вид, что идеальна, и не думаю, что ошибка меня определяет. Самое главное — я больше не считаю, что желание сбежать делало меня плохой матерью. Я просто была измотана. Мне уже 38, и долгое время я была уверена, что вся проблема во мне. Думала, что я ужасная мама, не справляющаяся
В особняке витал аромат французских духов и холодной отчуждённости. Маленькая Лиза знала только одни тёплые руки — руки домработницы Нюры. Но однажды из сейфа исчезли деньги, и эти руки растворились навсегда. Прошло двадцать лет. Теперь Лиза стоит на пороге деревенской избы, с ребёнком на руках и истиной, которая жжёт изнутри…
***
Тесто пахло настоящим домом.
Но не тем — с мраморной лестницей и роскошной люстрой из советского хрусталя, а тем, который Лиза сама выдумала себе, наблюдая за натруженными Нюриными руками на деревенской кухне.
— Почему тесто живое? — спрашивала пятилетняя Лиза.
— Потому что дышит, Лизонька, — отвечала Нюра, месившая крутое сдобное тесто.
Теперь Лиза понимала: радоваться можно даже огню, если рядом есть кто-то, кто любит по-настоящему.
Она стояла на обочине заснеженной деревенской дороги, крепко прижимая к себе сына Митьку, и вдыхала тот самый запах.
Двадцать лет спустя — дорога домой начинается с воспоминания о простых руках, запахе теста и любви, которую нельзя уволить, забыть или заменить шикарными особняками.
Но хватит ли у Лизы смелости раскрыть правду, за которую расплачивались чужими судьбами?
Порой, чтобы вернуться, нужно сперва потерять всё: и роскошь, и родительский дом, и иллюзию чужой семьи.
Порой дорога к настоящему дому лежит через снег, детские слёзы и запах свежеиспечённых пирожков из рук той, кого любишь больше жизни — хоть двадцать лет звал её просто Нюрой.
Это история о том, как память сердца сильнее любой неправды, и любовь, что пахнет тестом и печкой, возвращает нас домой. В старом купеческом доме пахло французскими духами и отчуждённостью. Маленькая Настя знала лишь одни
