Нам было по 22, когда мы расстались. Однажды он сказал, что больше не испытывает ко мне прежних чувств и ему нужны «другие вещи».
Через несколько дней мне позвонила общая подруга:
— Правда, что он встречается с женщиной намного старше?
Я спросила, что она имеет в виду — и получила фото. Он сидел в баре, обнимая женщину гораздо старше себя. Это был не слух, это была правда. Когда меня спрашивали, я не сочиняла ничего — честно говорила: он ушёл к гораздо старшей женщине. Так всё и началось.
Через неделю другая подруга написала мне в WhatsApp:
— Ты в порядке?
Я спросила, почему она спрашивает, а она ответила:
— Просто… он рассказывает о тебе странные вещи.
Я попросила объяснить, и она сказала, что он говорит, будто я едва мылась, что у меня неприятно пахнут подмышки, дурной запах изо рта, а однажды он якобы видел у меня вши. Я застыла, глядя на экран, не зная, что ответить.
Потом слухи начали множиться. Другая подруга позвонила — он рассказывал всё это на вечеринке, смеясь, при людях:
— Вы не представляете, что мне пришлось терпеть.
Когда его спросили, почему не ушёл раньше, он ответил:
— К сожалению.
Я стала замечать взгляды. Люди, с которыми раньше общалась, начали смотреть странно. Коллега, которая мне всегда завидовала, вдруг протянула дезодорант «на всякий случай». Я не могла поверить, как быстро может распространиться ложь. Он сказал один раз — потом повторял, поддерживал и додумывал.
Я решила написать ему:
— Зачем ты рассказываешь обо мне такие вещи?
Он ответил спустя часы:
— Ты сама начала врать обо мне.
Я сказала, что только говорила правду — о его новой женщине. Он ответил:
— Это никого не касается.
Он никогда не опровергал свои слова, не просил прекратить сплетни, не поправлял никого. Просто позволил всему крутиться дальше.
А сам стал появляться на публике с этой женщиной, запрещая обсуждать разницу в возрасте. Я осталась «побочным ущербом».
Роман давно завершился, а шум вокруг не утихал ещё долгие месяцы. Мне пришлось сменить круг общения, перестать ходить в привычные места, оборвать контакты с теми, кто продолжал повторять его слова. А он просто жил дальше.
Мы, женщины, чаще всего вынуждены платить самую высокую цену за мужские комплексы и неуверенность. Нам было по двадцать два, когда мы расстались. Однажды он заявил, что «уже не чувствует того же», что
Я потеряла желание помогать свекрови, когда узнала, что она сделала. Но бросить её я тоже не могу.
Меня воспитывала бабушка, а теперь мои родители вдруг решили, что я им должна платить алименты.
Да она просто крутит моим мужем, ворчала Наташа. Я сидел на кухне и слушал, как Наташка меряет шаги по
Я живу вместе с мамой. Моей маме уже 86 лет. Так сложилось, что я не вышла замуж и детей у меня нет.
Когда моя мама узнала, что я вышла замуж, устроилась на хорошую работу и приобрела собственную квартиру
Целый год отдавали деньги детям, чтобы гасить их кредит! Я больше ни копейки не дам сверху!
На полу валялись женские вещи, и когда я вошла в спальню, я увидела его с другой женщиной Россия Андрей
— Я не хочу быть мамой! Хочу уйти из дома! — так сказала мне моя дочь.
Моя дочь забеременела, когда ей было всего 15 лет. Долгое время она это скрывала. Мы с мужем узнали о её беременности только на пятом месяце. Конечно же, вопрос об аборте даже не стоял.
Мы так и не узнали, кто отец ребёнка. Дочь говорила, что встречались они только три месяца, а потом расстались. Она даже не знала, сколько ему лет.
— Может, 17, может, 18. Ну, может, 19! — вот так отвечала.
Конечно, мы с мужем были шокированы, когда узнали, что наша дочь беременна. Мы понимали, как тяжело всем нам будет. А ещё дочь всё время говорила, что очень хочет ребёнка, мечтает стать мамой. Я понимала — она не осознавала, что значит быть матерью.
Через четыре месяца у неё родился замечательный мальчик: здоровый и крепкий. Но роды были тяжёлыми, и она долго приходила в себя. Я бросила работу, чтобы заботиться о дочери и внуке — без меня она бы не справилась.
Но когда она немного восстановилась, на сына даже смотреть не хотела. По ночам спала, днём мальчиком заниматься отказывалась. Я делала всё, что могла: уговаривала, объясняла, даже ругалась… И однажды она сказала:
— Я вижу, ты его любишь. Так усынови его! Я буду ему сестрой. Я не хочу быть мамой, хочу гулять с подругами, ходить на дискотеки, веселиться!
Я решила, может, у неё послеродовая депрессия. Но оказалось — нет. Дочь и в самом деле не любила своего ребёнка.
В конце концов, мы с мужем оформили опеку над внуком. Дочь стала неуправляемой: убегала из дома по ночам, возвращалась только утром, сыном заниматься не хотела.
Так мы прожили несколько лет. Казалось — ничего не изменится. А внук рос, учился ходить и говорить, становился умнее и радовал нас.
Он был очень счастлив, когда дочь возвращалась домой: бежал к ней, обнимал, что-то рассказывал… И вдруг сердце дочери растаяло: она стала чудесной матерью! Теперь весь свой свободный вечер проводит с сыном, обнимает его, целует… Часто повторяет:
— Как я счастлива, что у меня есть сын! Он — самое дорогое, что у меня есть! Я его никому не отдам!
Мы с мужем наконец-то счастливы: в нашей семье наконец царит покой. Я не хочу быть мамой! Хочу уйти из дома! сказала мне моя дочь. Моя дочь забеременела, когда ей было всего
