Я был в отношениях с девушкой пять лет. Мы жили в разных городах из-за работы, но общались каждый день и строили планы на будущее. Я всерьёз собирался сделать ей предложение, чтобы наконец быть вместе и забыть о расстоянии. Я ей доверял — у меня не было причин сомневаться в ней. Но однажды мне позвонил незнакомец с номера, который я не знал. Спокойный, воспитанный мужчина представился и сказал:
— Не хочу создавать проблемы. Просто считаю, что ты должен знать правду.
Он объяснил, что работает системным инженером и недавно начал встречаться с девушкой. Пока всё было несерьёзно: переписка, кофе, флирт… тот этап, когда только узнаёшь друг друга. Она никогда не упоминала, что у неё есть молодой человек. Всё выглядело нормально, пока друг не попросил показать фото девушки, услышав её имя. Когда он увидел фото, то сказал:
— Немедленно прекрати отношения. У этой девушки есть парень, они уже пять лет вместе.
Мой собеседник рассказал, что об этом знают многие, даже описал меня: мол, я живу в другом городе, а она этим пользуется. Более того — сказал, что у неё есть ещё один мужчина, тоже инженер, который прекрасно осведомлён о её отношениях, но его это не волнует.
Так он понял — речь не о недоразумении, а о девушке, у которой три параллельных романа: со мной, с тем инженером и с ним самим, который был в неведении.
Он позвонил мне, чтобы проявить мужскую солидарность и не участвовать в этой лжи. Нашёл мой номер через соцсети и решил позвонить, а не писать. Он добавил:
— Если нужны доказательства — скажи, я пришлю. Мне скрывать нечего.
Я согласился. Через несколько минут получил всё — переписки, аудиосообщения, фото, скрины встреч. Способы общения у неё были одинаковы: те же слова, те же комплименты, те же пустые обещания…
Меня словно скрутило внутри. Я её любил, планировал сменить город, сделать предложение и начать новую жизнь вместе.
Я позвонил ей и спросил напрямую. Она не отрицала — сначала пыталась всё приуменьшить, потом разозлилась, что «вмешались», потом расплакалась. Сказала, что запуталась, не знала, чего хочет, и не думала, что всё раскроется вот так.
Я повесил трубку.
И тогда до меня дошло: не только мужчины изменяют. Есть и женщины, которые лгут с холодным расчётом, ведут несколько романов параллельно и всё отлично понимают.
Да, я потерял отношения. Но благодарен тому человеку, который нашёл в себе смелость рассказать всю правду. Ведь иначе сейчас я был бы женихом, а моя избранница — человек с двойной, или даже тройной, жизнью без капли угрызений. Я встречался с моей девушкой пять лет. Мы жили в разных городах из-за работы, но каждый день созванивались
Новогодняя тишина Ноябрь в этом году как будто нарочно выдался сырым, серым, промозглым и скучным, чтобы
Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома вместе с детьми. Она ушла, пока меня не было, а когда я вернулся, дома не оказалось никого. Несколько недель назад получил извещение: требование о выплате алиментов. С тех пор деньги автоматически удерживаются из моей зарплаты. У меня нет выбора — нельзя договориться, нельзя опоздать, всё списывается сразу. Я не святой: я изменял. Не скрывал это полностью, но и прямо не признавал. Жена говорила, что придумывает, что видит то, чего нет. У меня был тяжелый характер — я кричал, легко выходил из себя, в доме всё было по-моему. Если что-то не нравилось — все сразу понимали по моему голосу. Иногда я кидал предметы. Никогда не бил их, но часто пугал. Дети боялись меня — понял слишком поздно. Когда я приходил с работы, они стихали. Если я говорил громко — уходили в свою комнату. Жена выбирала слова, избегала конфликтов. Я думал, что это уважение, а теперь понимаю — страх. Тогда мне было всё равно: я зарабатывал, командовал, устанавливал правила. Когда она решила уйти, я почувствовал себя преданным. Решил не давать ей денег — не потому что не было, а как наказание. Думал, так она вернется, устанет, поймет, что без меня не сможет. Сказал, что если нужны деньги — пусть возвращается домой, никого на стороне содержать не буду. Но она не вернулась, сразу пошла к адвокату, подала на алименты и предоставила все доказательства. Суд вынес решение быстрее, чем я ожидал — теперь у меня из зарплаты списывают автоматически. С тех пор зарплату я “не вижу” — ничего не могу скрыть или изменить, деньги уходит не дождавшись меня. Сейчас у меня нет жены и детей дома: вижу их редко и они отстранённые, ничего мне не говорят, меня не ждут. Финансово мне тяжело как никогда: плачу аренду, алименты, долги — почти ничего не остаётся. Иногда злюсь, иногда мне стыдно. Сестра говорит: сам виноват. Мне пятьдесят лет, и год назад жена ушла от меня, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было дома
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома — вышла на улицу, поймала такси и больше не вернулась. Брату было пять. С тех пор всё в квартире изменилось. Папа начал делать то, чего никогда раньше не делал: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать вещи, гладить школьную форму, неумело заплетал нам косы перед школой. Я видела, как он ошибался с крупой, подгорал с едой, забывал разделять цветное бельё от белого. Но он никогда не позволял нам в чём-то нуждаться. Возвращался уставший с работы, помогал делать уроки, подписывал тетради, готовил еду на завтра. Мама больше не приходила нас навестить. Папа никогда не привёл в дом другую женщину, не представлял никого как свою спутницу. Мы знали, что он иногда где-то задерживается, но его личная жизнь оставалась за дверями нашей квартиры. В доме были только мы с братом. Я ни разу не слышала, чтобы он говорил, что снова кого-то полюбил. Его быт — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и всё по новой. В выходные он водил нас в парк, на Москву-реку, в торговый центр — даже если просто посмотреть витрины. Научился заплетать косички, пришивать пуговицы, собирать обеды. Когда в школе требовались костюмы, мастерил их из картона и старых вещей. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не мужское дело». Год назад папа ушёл к Богу. Всё произошло быстро, времени на долгие прощания не было. Разбирая его вещи, я нашла старые тетради, где он записывал домашние расходы, важные даты, напоминания: «Заплатить за садик», «Купить обувь», «Отвести дочку к врачу». Не нашла ни любовных писем, ни фото с другой женщиной, ни следов личного счастья — только следы человека, который жил ради своих детей. С тех пор, как его не стало, меня не отпускает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. А папа остался, как будто отказавшись от своего. Он никогда не создал новую семью, не жил с партнёршей, ни для кого больше не был в приоритете — только для нас. Теперь я понимаю, что у меня был особенный папа — но и вижу, что он был мужчиной, который остался один, чтобы не были одни мы. И это тяжело. Ведь теперь, когда его нет, я не знаю, получил ли он ту любовь, которой заслуживал. Когда мне было восемь лет, мама ушла из дома. Вышла к троллейбусной остановке, села в машину и больше
Саше однажды ночью пришло письмо в мессенджере: фотография тетрадного листа в клетку. Барашками синей
До даты запуска В душноватом кабинете на третьем этаже Елена Сергеевна закрыла тяжелую папку «Входящие»
Мне 50 лет, и год назад моя жена ушла из дома вместе с детьми. Она ушла, пока меня не было, а когда я вернулся, дома не оказалось никого. Несколько недель назад получил извещение: требование о выплате алиментов. С тех пор деньги автоматически удерживаются из моей зарплаты. У меня нет выбора — нельзя договориться, нельзя опоздать, всё списывается сразу. Я не святой: я изменял. Не скрывал это полностью, но и прямо не признавал. Жена говорила, что придумывает, что видит то, чего нет. У меня был тяжелый характер — я кричал, легко выходил из себя, в доме всё было по-моему. Если что-то не нравилось — все сразу понимали по моему голосу. Иногда я кидал предметы. Никогда не бил их, но часто пугал. Дети боялись меня — понял слишком поздно. Когда я приходил с работы, они стихали. Если я говорил громко — уходили в свою комнату. Жена выбирала слова, избегала конфликтов. Я думал, что это уважение, а теперь понимаю — страх. Тогда мне было всё равно: я зарабатывал, командовал, устанавливал правила. Когда она решила уйти, я почувствовал себя преданным. Решил не давать ей денег — не потому что не было, а как наказание. Думал, так она вернется, устанет, поймет, что без меня не сможет. Сказал, что если нужны деньги — пусть возвращается домой, никого на стороне содержать не буду. Но она не вернулась, сразу пошла к адвокату, подала на алименты и предоставила все доказательства. Суд вынес решение быстрее, чем я ожидал — теперь у меня из зарплаты списывают автоматически. С тех пор зарплату я “не вижу” — ничего не могу скрыть или изменить, деньги уходит не дождавшись меня. Сейчас у меня нет жены и детей дома: вижу их редко и они отстранённые, ничего мне не говорят, меня не ждут. Финансово мне тяжело как никогда: плачу аренду, алименты, долги — почти ничего не остаётся. Иногда злюсь, иногда мне стыдно. Сестра говорит: сам виноват. Мне пятьдесят лет, и год назад жена ушла от меня, забрав с собой детей. Она ушла, пока меня не было дома
Убирайся! закричал Борис. Ты что, сынок свекровь стала медленно подниматься, крепко держась за край стола.
Отец ушёл от нас, оставив маму с немалыми долгами. С того самого момента я навсегда лишился беззаботного детства.
