NewsControl

Моя невестка, Ольга Петровна, пришла в ярость, когда я ей напомнила, что у нас в семье принято называть

— Я не мог его бросить, мама, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог Никите было четырнадцать, и весь мир словно был против него. Точнее — пытался не замечать и не понимать. — Опять этот хулиган! — ворчала тётя Клава из третьего подъезда, торопливо переходя на другую сторону двора. — Одна мать воспитывает. Вот и результат! А Никита шёл, засунув руки в карманы потрёпанных джинсов, делая вид, что не слышит. Хотя слышал. Мама работала — опять допоздна. На кухонном столе записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И — тишина. Всегда эта тишина. Сейчас он возвращался из школы, где очередной раз «вели беседу» из-за его поведения. Как будто он не понимал, что стал для всех проблемой. Понимал. Только что толку? — Эй, мальчик! — окликнул его дядя Витя, сосед с первого этажа. — Видел тут хромую собаку? Надо бы её прогнать. Никита остановился. Присмотрелся. У мусорных баков действительно лежала собака. Не щенок — взрослый рыжий с белыми пятнами пёс. Лежал неподвижно, только умные и грустные глаза следили за людьми. — Ну кто-нибудь, прогоните уже! — поддакнула тётя Клава. — Болеет, наверное! Никита подошёл ближе. Пёс не шевелился, лишь слабо вилял хвостом. На задней лапе — рваная рана, запёкшаяся кровь. — Чего встал? — раздражённо бросил дядя Витя. — Возьми палку, прогони! И тут что-то внутри Никиты оборвалось. — Только попробуйте его тронуть! — резко выпалил он, закрывая собой собаку. — Он никому не мешает! — Вот это да, защитник объявился, — удивился дядя Витя. — И буду защищать! — Никита присел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихо лизнул ладонь. Что-то тёплое разливалось в груди мальчика. Впервые за долгое время кто-то смотрел на него доброжелательно. — Пойдём, — прошептал он собаке. — Пойдём со мной. Дома Никита устроил псу лежанку из старых курток в углу своей комнаты. Мама на работе до вечера — значит, никто не станет ругать и выгонять «заразу». Рана выглядела плохо. Никита залез в интернет, нашёл статьи про первую помощь животным. Читал, морщась от медицинских терминов, но упрямо запоминал каждое слово. — Надо промыть перекисью, — бормотал он, копаясь в аптечке. — Потом йодом — только осторожно, чтобы не больно. Пёс лежал спокойно, доверчиво подставлял лапу. Смотрел на Никиту с благодарностью — так, как на него давно никто не смотрел. — Как же тебя звать? — Никита аккуратно бинтовал лапу. — Рыжий ты. Рыжего назвать? Пёс тихо гавкнул — словно согласился. Вечером пришла мама. Никита приготовился к скандалу, но мама молча оглядела Рыжего, потрогала бинт. — Сам перевязывал? — тихо спросила она. — Сам. В интернете посмотрел, как правильно. — А кормить чем будешь? — Что-нибудь придумаю. Мама долго смотрела на сына. Потом — на собаку, которая доверчиво лизнула ей руку. — Завтра к ветеринару пойдём, — решила она. — Посмотрим, что с лапой. А имя уже придумал? — Рыжий, — просиял Никита. Впервые за долгие месяцы между ними не было стены непонимания. Утром Никита встал на час раньше обычного. Рыжий пытался подняться, поскуливая от боли. — Лежи, — успокоил его мальчик. — Сейчас водички принесу, поесть дам. Никакого собачьего корма дома не было. Пришлось отдать последнюю котлету, хлеб размочить в молоке. Рыжий ел жадно, но аккуратно, облизал каждую крошку. В школе Никита впервые за долгое время не огрызался с учителями. Думал только об одном — как там Рыжий? Не больно ему? Не скучно? — Сегодня ты какой-то другой, — удивилась классная руководительница. Никита только пожал плечами. Рассказывать не хотелось — засмеют. После школы летел домой, не обращая внимания на недовольные взгляды соседей. Рыжий встретил радостным визгом — уже мог стоять на трёх лапах. — Ну что, друг, на улицу хочешь? — Никита смастерил из верёвки поводок. — Только осторожно, лапу береги. Во дворе творилось нечто невероятное. Тётя Клава, увидев их, едва не подавилась семечками: — Так он его домой потащил! Никита, ты совсем спятил?! — А что такого? — спокойно ответил мальчик. — Лечу его. Скоро поправится. — Лечишь?! — подошла соседка. — А деньги на таблетки где берёшь? У мамы крадёшь? Никита сжал кулаки, но сдержался. Рыжий прильнул к его ноге — словно чувствовал напряжение. — Не краду. Свои трачу. Со школьных завтраков откладывал, — тихо сказал он. Дядя Витя покачал головой: — Парень, понимаешь, что взял на себя живую душу? Это не игрушка. Его кормить, лечить, гулять надо. Каждое утро начиналось с прогулки. Рыжий быстро шёл на поправку, уже бегал, хоть немного прихрамывал. Никита учил его командам — терпеливо, часами. — Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так! Соседи наблюдали издали. Кто качал головой, кто улыбался. А Никита видел только преданные глаза Рыжего. Он изменился. Не сразу — постепенно. Перестал грубить, стал убирать дома, даже оценки подтянул. У него появилась цель. И это был только начало. Через три недели случилось то, чего Никита боялся больше всего. Он шёл с Рыжим с вечерней прогулки, когда из-за гаражей выскочила свора дворняг. Пять-шесть озлобленных, голодных псов, глаза у всех — как огонь в темноте. Вожак — здоровый чёрный пёс — оскалился и пошёл вперед. Рыжий инстинктивно отступил за спину Никиты. Лапа ещё болела, бегать толком не мог. А те чувствовали — слабый. — Назад! — крикнул Никита, махая поводком. — Уходите отсюда! Но свора не отступала. Окружала. Чёрный вожак рычал всё яростнее, готовясь к прыжку. — Никита! — сверху донёсся женский крик. — Беги! Бросай собаку и беги! Это была тётя Клава, выглянула из окна. За ней показались соседские лица. — Мальчик, не геройствуй! — кричал дядя Витя. — Он же хромает, всё равно не убежит! Никита взглянул на Рыжего. Тот дрожал, но не сдавался. Прильнул к ноге хозяина, готовый разделить любую участь. Чёрный пёс прыгнул первым. Никита успел заслониться рукой, но укус пришёлся в плечо — острые зубы прокусили куртку, достали кожу. А Рыжий — несмотря на больную лапу, страх — бросился защищать хозяина. Вцепился зубами в ногу вожака, повис на ней всем телом. Началась драка. Никита отбивался ногами, руками, пытался прикрыть Рыжего от зубов. Получал укусы, царапины, но не отступал. — Господи, что ж творится! — причитала тётя Клава. — Витя, ну сделай что-нибудь! Дядя Витя уже бежал вниз, хватал палку, арматуру — что попадалось. — Держись, парень! — кричал он. — Сейчас помогу! Никита почти падал под навалом собак, когда услышал знакомый голос: — А ну — прочь! Это была мама. Она выскочила из подъезда с ведром воды и вылила его на свору. Дворняги отскочили, рыча. — Витя, помогай! — крикнула она. Дядя Витя подбежал с палкой, ещё пару соседей спустились из подъезда. Свора поняла, что силы не равны, бросилась прочь. Никита лежал, прижимая к себе Рыжего. Оба — в крови, оба дрожат. Но живы. — Сынок, — мама присела рядом, осторожно смотрела на раны. — Напугал ты меня… — Я не мог его бросить, мама, — прошептал Никита. — Понимаешь? Не мог… — Понимаю, — тихо ответила она. Тётя Клава спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Никиту растерянно — будто впервые видела. — Мальчик, — растерянно прошептала она. — Ты ведь мог погибнуть… из-за какой-то собаки. — Не «из-за собаки», — вдруг твёрдо сказал дядя Витя. — Из-за друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна? Соседка молча кивнула. По щекам текли слёзы. — Пойдём домой, — сказала мама. — Надо раны обработать. И Рыжему тоже. Никита с трудом встал, взял собаку на руки. Рыжий слабо скулил, но хвост еле-еле двигался — радовался, что хозяин рядом. — Подождите, — остановил их дядя Витя. — Завтра к ветеринару поедете? — Поедем. — Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу — собака-то героическая. Никита удивлённо посмотрел на соседа. — Спасибо, дядя Витя. Но я сам… — Не спорь. Потом заработаешь — отдашь. А пока… — мужчина похлопал мальчика по плечу. — Пока мы тобой гордимся. Правда? Соседи молча кивнули. Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер — Никита возвращался из ветеринарной клиники, где теперь помогает волонтёрам по выходным. Рыжий бегал рядом — лапа зажила, хромота почти прошла. — Никита! — окликнула его тётя Клава. — Подожди! Мальчик остановился, приготовившись к очередной нотации. Но соседка протянула ему пакет корма. — Это Рыжему, — смущённо пробормотала она. — Хороший корм, дорогой. Ты так о нём заботишься… — Спасибо, тётя Клава, — искренне ответил Никита. — Но у нас есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, доктор Анна Петровна платит. — Всё равно возьми. На будущее пригодится. Дома мама готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась: — Как дела в клинике? Анна Петровна довольна тобой? — Говорит, у меня руки правильные. Терпение есть. — Никита погладил Рыжего по голове. — Может, ветеринаром стану. Серьёзно думаю. — А учёба как? — Нормально. Даже Петрович по физике хвалит. Говорит, внимательным стал. Мама кивнула. За этот месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубил, дома помогал, даже с соседями здоровался. Главное — появилась цель. Мечта. — Знаешь, — сказала она, — завтра Витя придёт. Хочет предложить тебе ещё одну подработку. У его знакомого питомник, нужен помощник. Никита просиял: — Правда? А Рыжего можно с собой брать? — Думаю, да. Он же теперь почти служебная собака. Вечером Никита сидел во дворе с Рыжим. Тренировал новую команду: «охранять». Пёс старательно исполнял упражнения, смотря на хозяина преданными глазами. Дядя Витя подошёл, сел рядом на скамейку. — А завтра точно в питомник поедешь? — Поеду. С Рыжим. — Тогда пораньше ложись. День тяжёлый будет. Когда дядя Витя ушёл, Никита ещё немного посидел во дворе. Рыжий положил морду на его колени, довольно вздохнул. Они нашли друг друга. И больше никогда не будут одиноки.

Я не мог его бросить, мама, прошептал Миша. Понимаешь? Не мог. Мише тогда было четырнадцать, и казалось

Įdomybės

Вторники, которые меняют жизни: как один обычный день стал якорем любви и памяти для Лианы, племянника Марка и семьи, унесённой временем и разлукой

Вторник Я сегодня спешил в метро, держа в руке пустой пакет из подмосковного супермаркета. Он стал для

Įdomybės

Когда я вышла из автобуса и увидела маму, сидящую на асфальте и просящую милостыню, мы с мужем были в шоке — никто об этом не знал. Мне 43 года, маме 67, живём в одном городе, но в разных его концах. Она не может переехать ко мне из-за четырёх кошек и трёх собак, которых обожает и тратит все деньги на их корм и лекарства. Я приношу ей продукты и всё необходимое, зная, что на себя она ничего не потратит. Недавно мы с мужем случайно увидели маму, попрошайничающую ради своих животных. Представьте, каково это — увидеть родную мать в таком состоянии. Что бы вы почувствовали? Что бы подумали ваши близкие и знакомые? Теперь я ищу маму по всем улицам — даже мои уговоры не помогают, она просто стала прятаться лучше.

Когда я вышла из автобуса, передо мной предстала моя мама. Она сидела на холодной плитке у прохода возле

Įdomybės

050

А как же квартира? Ты же мне обещала! Ты разрушаешь мою жизнь!

А как же квартира? Ты же обещала! Ты мне жизнь ломаешь! Мой муж и я были невероятно счастливы, узнав

Įdomybės

06.9k.

Ну что, разве это сложно? Ты ведь так близко!

Оля, где ты? Мне срочно надо уехать, приезжай сейчас! Сразу же на экране телефона в половине десятого

Įdomybės

010

Когда опоздал на автобус: история о том, как осенний вечер в московском городе, клетчатый шарф и встреча на остановке стали началом любви, согревающей зимней деревней под Рязанью, бабушкиными блинами и предложением руки и сердца в новогоднюю ночь

Пока не пришёл автобус Последние дни октября в Москве особенные. Ветер тянет за шарф, в воздухе привкус

Įdomybės

010

Обстоятельства не случаются сами — их создают люди. Вы создали ситуацию, в которой выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите изменить её, когда вам стало удобно. Олег возвращался домой зимним вечером — всё вокруг казалось покрытым пеленой тоски. Проходя мимо продуктового магазина, он увидел ржавого, лохматого пса с глазами, как у потерявшегося ребёнка. — Тебе чего тут надо? — буркнул Олег, но всё же остановился. Пёс поднял морду, молча посмотрел: не просил ничего, просто смотрел. «Хозяина ждёт, наверное», — подумал Олег и пошёл дальше. Но и на следующий день — та же картина. И через день — тоже: собака как будто приросла к этому месту. Люди проходили мимо, кто-то кидал булку, кто-то — сосиску. — Зачем ты тут сидишь? — спросил однажды Олег, присев рядом. — Где хозяева? В ответ собака осторожно прижалась мордой к его ноге. Олег замер: когда в последний раз он кого-то гладил? После развода прошло три года, квартира пустует, только работа, телевизор, холодильник… — Ладушка ты моя, — прошептал он, сам не понимая, откуда взялось это имя. На следующий день принёс ей сосиски. Через неделю — разместил объявление в интернете: «Найдена собака. Ищем хозяев». Никто не позвонил. А ещё через месяц Олег возвращался с суточного дежурства — работал инженером, иногда сидел на объекте целыми днями — и увидел толпу у магазина. — Что случилось? — спросил он соседку. — Собаку эту сбили… Ну, ту, что тут месяц сидела. Сердце ушло в пятки. — Где она? — В ветклинику отвезли на проспекте Леси Украинки. Но там деньги бешеные просят… Кому она нужна, бездомная? Олег ничего не сказал, развернулся и побежал. В клинике врач развел руками: — Переломы, внутреннее кровотечение. Лечение дорогое, и не факт, что выживет. — Лечите, — сказал Олег. — Сколько нужно — заплачу. Когда её выписали, он забрал Ладу домой. И впервые за три года в его квартире появилась жизнь. Всё изменилось. Кардинально. Олег просыпался не по будильнику — от того, что Лада трогала его носом: «Вставай, хозяин». И он вставал — с улыбкой. Раньше утро начиналось с кофе и новостей. Теперь — с прогулки в парке. — Ну что, девочка, идём дышать? — говорил он, а Лада радостно виляла хвостом. В ветклинике оформили паспорт, сделали прививки — теперь она официально была его собакой. Олег фотографировал все справки — на всякий случай. Коллеги удивлялись: «Олег, ты что, помолодел? Такой бодрый стал». Он и правда впервые за годы чувствовал себя нужным. Лада оказалась очень умной — понимала с полуслова, всегда встречала его у двери с видом «Я переживала». Вечерами они гуляли в парке. Долго. Олег рассказывал ей о работе, жизни. Смешно? Может быть. Но ей, казалось, было интересно. Она внимательно смотрела, иногда тихо скулила в ответ. — Понимаешь, Ладушка, раньше думал — одному проще: никто не мешает, никто не доставляет. Оказалось — просто страшно было снова кого-то полюбить. Соседи привыкли к ним. Тётя Вера из соседнего подъезда всегда приберегала косточку. — Хорошая собачка, видно, любимая, — говорила она. Прошёл месяц, другой. Олег даже подумывал завести страничку в соцсетях, выкладывать фото Лады — рыжая на солнце переливалась золотом. А потом случилось неожиданное. Обычная прогулка в парке: Лада нюхает кусты, Олег читает телефон. — Герда! Герда! Олег поднял голову: к ним шла женщина лет тридцати пяти в дорогом спортивном костюме, блондинка, накрашенная. Лада насторожилась. — Извините, — сказал Олег. — Вы ошиблись. Это моя собака. Женщина остановилась, руки в боки: — Что значит ваша? Я не слепая — это моя Герда! Я её полгода назад потеряла! — Простите? — Да! Она убежала от подъезда, я её везде искала! А вы украли! У Олега земля поплыла под ногами. — Постойте. Как потеряли? Я её подобрал возле магазина, она там месяц сидела бездомная! — Ну да — потерялась! Я её очень люблю! Мы с мужем породистую покупали! — Породистую? — Олег посмотрел на Ладу. — Она же дворняжка. — Она метис! Очень дорогая! Олег встал. Лада прижалась к его ногам. — Хорошо, если это ваша собака — покажите документы. — Какие документы? — Паспорт ветеринарный, прививки, любые справки. Женщина замялась: — Дома остались… но это неважно! Я и так узнала! Герда, ко мне! Лада не двинулась. — Герда! Иди сюда! Собака ещё сильнее прижалась к Олегу. — Видите? Она вас не узнаёт. — Просто обиделась! Всё равно — моя собака! Я требую вернуть! — У меня есть документы: справка из клиники, паспорт, чеки на корм и игрушки. — Мне плевать на ваши документы! Это воровство! Зеваки начали оборачиваться. — Знаете что? — Олег достал телефон. — Давайте по закону. Я вызову полицию. — Взывайте! У меня свидетели есть! — Какие? — Соседи видели, как она сбежала! Олег набрал номер. Сердце колотилось — а вдруг эта женщина права? Вдруг Лада действительно сбежала от неё? Но почему тогда месяц сидела возле магазина, почему не искала дорогу домой? И главное, почему сейчас дрожит под рукой? — Алло, полиция? Здесь спор о собаке… Женщина злобно улыбнулась: — Увидите! Верните мою собаку! А Лада всё тесней жалась к Олегу. И он понял — будет бороться за неё до конца. Потому что Лада стала его семьёй. Дождавшись участкового — сержанта Михайличенко, неквапливого, основательного человека, которого Олег знал по работе с управляющей компанией — рассказали всё. Женщина тараторила: «Это моя собака! Герда! Купили за десять тысяч! Полгода назад убежала, а этот мужчина украл!» — Не украл, а подобрал — у магазина сидела месяц голодная. — Потому что потерялась! Михайличенко посмотрел на Ладу: та всё так же прижималась к Олегу. — Документы есть у кого-то? — У меня, — Олег достал папку — случайно не переложил после клиники домой. — Вот справка из ветклиники — лечил после аварии. Вот паспорт, все прививки. Участковый посмотрел документы. — А у вас? — Всё дома… Но я же говорю — это моя Герда! — Расскажите, как потеряли? — Гуляли в парке, она с поводка сорвалась и убежала. Искала, объявления развешивала. — Где живёте? — На проспекте Леси Украинки. — Постойте, — сказал Олег. — Это два километра от магазина, где я её нашёл. Если потерялась в парке, как оказалась там? — Ну, заблудилась! — Обычно собаки домой находят. — А вы что понимаете в собаках?! — Понимаю, — тихо сказал Олег. — Любимая собака не сидит месяц голодной в одном месте. Она ищет хозяев. — Можно вопрос? — вступил Михайличенко. — Почему в полицию не обратились? — Не подумала… — За полгода? Потеряли собаку за десять тысяч и не пошли в полицию? — Думала, сама найдётся. — Ваш паспорт, адрес? Женщина передала паспорт, руки дрожали. — Прописка подтверждена. А дату потери можете назвать? — Ну, двадцатого января, примерно… Олег достал телефон: — А я её 23 января подобрал. И она уже почти месяц сидела там. — Могла ошибиться с датой… Внезапно сдалась: — Ладно, пусть будет ваша… Но я её правда любила! Тишина. — Как так получилось? — едва слышно спросил Олег. — Муж сказал — переезжаем, с собакой на съём не пустят. Продать не смогли, не породистая. Оставила возле магазина — думала, кто-то приютит. Олег ошалел. — Вы её выбросили? — Оставила… Не выбросила! Люди добрые, думала, заберут. — Почему теперь хотите вернуть? — С мужем развелась, одна осталась — так одиноко… Захотелось вернуть Гердочку… Я её любила! Олег не мог поверить. — Любили? — повторил он. — Любимых не выбрасывают. Михайличенко закрыл блокнот: — Всё ясно. Документально собака принадлежит гражданину Вороненко — лечил, оформил, содержит. С точки зрения закона вопросов нет. Женщина всхлипнула: — Но я передумала! Хочу забрать! — Поздно, — сухо ответил участковый. — Выбросили — значит выбросили. Олег обнял Ладу: — Всё, девочка, всё хорошо. — Можно я хоть поглажу её? — попросила женщина. Олег посмотрел на Ладу: та прижала уши, забилась под руку. — Видите? Она вас боится. — Не специально… Обстоятельства так сложились. — Знаете что? — встал Олег. — Обстоятельства не случаются сами. Их создают люди. Вы выбросили живое существо, а теперь хотите изменить свои поступки, когда вам удобно. Женщина заплакала: — Я понимаю. Но мне так плохо одной. — А ей как было, когда она месяц ждала? Тишина. — Герда, — тихо позвала она последний раз. Собака даже не двинулась. Женщина ушла быстро, не оглянувшись. Михайличенко хлопнул Олега по плечу: — Всё правильно. Она к вам привязана — видно сразу. — Спасибо вам за понимание. — Я сам собачник, хорошо вас понимаю. Когда участковый уехал, Олег остался с Ладой вдвоём. — Ну что, — сказал он, гладя её по голове. — Нас больше никто не разлучит. Обещаю. Лада посмотрела на него: и в её собачьих глазах отражалась не только благодарность — настоящая, бесконечная любовь. — Пойдём домой? Она радостно гавкнула и побежала рядом. По пути домой Олег думал — женщина права в одном: обстоятельства могут сложиться по-разному. Можно потерять работу, жильё, деньги. Но есть вещи, которые терять нельзя — ответственность, любовь, сострадание. Дома Лада улеглась на любимый коврик, Олег заварил чай и сел рядом: — Знаешь, Ладушка, может, всё и к лучшему. Теперь точно знаем — мы нужны друг другу. Лада счастливо вздохнула.

Обстоятельства не возникают сами. Их создают люди. Вы сами придумали причину оставить живое существо

Įdomybės

048

Максим Петрович жалел, что торопился с разводом: умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он — в жену

Максим скрывал в себе сожаление, что слишком поспешно решился на развод. Умные мужчины превращают любовниц