Įdomybės
0237
Когда сын заявил: «Мама, я женюсь на Эмилии, через три месяца у нас будет ребенок», я не удивилась — ведь я уже была знакома с его избранницей. Но меня смущал ее возраст: Эмилии еще не исполнилось восемнадцати, а сыну предстояло идти в армию. Будущей невестке с трудом нашли платье на седьмом месяце беременности. После свадьбы молодые поселились у родителей Эмилии, но сын каждую неделю приезжал ко мне и запирался один. Это беспокоило меня как мать. Со временем Эмилия родила внучку Варвару, а я ласково звала ее Басей. Сын ушёл в армию, я навещала внучку, отмечая, как расцветает Эмилия — слишком уж красивая, что вызывало тревогу. Чувствовала, что невестка относилась ко мне с прохладой. А когда Рома вернулся, всё выглядело идеально: семья, гармония, счастье. Так прошло пятнадцать лет, но однажды Эмилию будто подменили — начались измены, свое поведение она не скрывала. Рома терпел, страдая, а я — не вмешивалась, хотя и переживала. В конце концов, брак рухнул. Бася осталась с матерью. Рома пустился в загулы, а Эмилия скоро снова вышла замуж. Второй женой сына стала энергичная Жанна — взбалмошная, требовательная, хозяйкой быть не любила и от меня требовала панибратства. Я всё больше вспоминала прежнюю сноху — хозяйственную, искреннюю, хотя и резкую, — и понимала: Эмилия для меня навсегда родная невестка, а цена потери великих женщин становится ясна лишь с годами…
Мам, я собираюсь жениться на Алене. Через три месяца у нас будет ребенок, огорошил меня сын.
Įdomybės
088
— Василий Иванович, опять проспали! — голос водителя автобуса звучит по-доброму, но с лёгкой укоризной. — Уже третий раз за неделю бежите за автобусом как на пожар. Пожилой мужчина в помятой куртке тяжело дышит, прижавшись к поручню. Седые волосы взъерошены, очки съехали на кончик носа. — Простите, Андрей… — отдышавшись, старик достаёт из кармана помятые рубли. — То ли часы отстают, то ли я сам уже совсем стар стал… Андрей Викторович — опытный водитель, лет сорока пяти, загорелый от бесконечных маршрутов. Людей возит уже двадцать лет, многих пассажиров знает в лицо. Но этого дедушку особенно запомнил — всегда вежливый, тихий, ездит каждый день в одно и то же время. — Да ладно вам, садитесь. Куда сегодня? — На кладбище, как обычно. Автобус трогается с места. Василий Иванович устраивается на своём привычном месте — третий ряд от водителя, у окна. В руках — старенький пластиковый пакет с какими-то вещами. Пассажиров немного — будний день, утро. Пара студенток болтает о чём-то своём, мужчина в костюме уткнулся в телефон. Привычная картина. — А скажите, Василий Иванович, — через зеркало заднего вида Андрей смотрит на старика, — вы каждый день туда ездите? Не тяжело? — А что делать, — тихо отвечает пенсионер, глядя в окно. — Жена там… уже полтора года как. Обещал — каждый день приходить. У Андрея что-то сжимается в груди. Сам женат, жену обожает. Даже представить не может… — А далеко добираться от дома? — Да нет, автобусом полчаса. Пешком бы больше часа шёл бы — ноги уже не те. А на автобусе — пенсии как раз хватает. Проходят недели. Василий Иванович — завсегдатай на ранних рейсах. Андрей привыкает, даже ждёт его. Иногда старик опаздывает — Андрей специально задерживается на пару минут. — Не надо меня ждать, — как-то говорит Василий Иванович, понимая, что водитель его ждал. — Расписание есть расписание. — Да бросьте, — отмахивается Андрей. — Пара минут не решают. Однажды утром Василия Ивановича нет. Андрей ждёт — может, задержался. Но старик не приходит. На следующий день — тоже нет. И ещё день. — Слушай, а дедушка тот, что на кладбище ездил, не появляется, — говорит Андрей кондукторше Тамаре Петровне. — Может, заболел? — Кто его знает, — пожимает плечами женщина. — Может родственники приехали, может ещё что… А у Андрея на душе неспокойно. Привык уже к тихому пассажиру, к его вежливому «спасибо» на выходе, к грустной улыбке. Неделя проходит. Василия Ивановича всё нет. Андрей решается — в обеденный перерыв едет на конечную остановку маршрута, туда, где место покоя. — Извините, — обращается к женщине-сторожу у входа, — тут мужчина пожилой каждый день приходил, Василий Иванович… Седой такой, в очках, с пакетиком. Не видели его случайно? — А, этого! — женщина оживляется. — Конечно, знаю. Каждый Божий день приходил — к жене своей. — А что, не появляется? — Уже неделю не было. — Может, заболел? — Кто ж его знает… Он мне как-то адрес говорил — живёт недалеко отсюда. Улица Садовая, такой-то дом. А вы ему кто? — Водитель автобуса. Возил его каждый день. Садовая, 15. Пятиэтажка старой застройки, облупленная краска на подъезде. Андрей поднимается на второй этаж, звонит в первые попавшиеся двери. Открывает мужчина лет пятидесяти, мрачный. — Вам кого? — Василия Ивановича ищу. Я водитель автобуса, он у меня постоянно ездил… — А, дедушка из двенадцатой квартиры, — лицо соседа смягчается. — Так он в больнице лежит. Неделю назад увезли — инсульт случился. У Андрея сердце уходит в пятки. — В какой больнице? — В городской, на улице Гагарина. Говорят, тяжело было, но вроде в себя приходит понемногу. Вечером после смены Андрей едет в больницу. Находит нужное отделение, спрашивает дежурную медсестру. — Василий Иванович? Да, у нас лежит. А вы ему кто? — Знакомый… — не знает, как объяснить. — Шестая палата. Только сильно не утомляйте — он ещё слабый. Василий Иванович лежит у окна, бледный, но в сознании. Увидев Андрея, сначала не узнаёт, потом глаза расширяются от удивления. — Андрей? Это вы? Как нашли? — Искал, — смущённо улыбается водитель, ставя на тумбочку пакет с фруктами. — Не появлялись — заволновался. — Вы из-за меня беспокоились? — в глазах старика что-то влажное блестит. — Да кто ж я такой… — Как это кто, — машет рукой Андрей. — Мой постоянный пассажир. Я к вам привык, каждое утро жду. Василий Иванович молчит, смотрит в потолок. — А на кладбище… не был уже десять дней, — тихо говорит он. — Первый раз за полтора года. Обещание нарушил… — Да бросьте, Василий Иванович. Ваша жена всё поймёт. Болезнь — дело серьёзное. — Не знаю… — качает головой старик. — Каждый день приходил, рассказывал ей, как дела, про погоду… Теперь вот лежу тут, а она там одна… Андрей смотрит на страдающего человека — решение приходит само собой. — Хотите, я схожу? К вашей жене. Передам, что вы в больнице, что скоро поправитесь… Василий Иванович поворачивается к нему — в глазах и недоверие, и надежда одновременно. — Вы бы это сделали? Ради чужого человека? — Какой вы чужой, — машет рукой Андрей. — Полтора года каждое утро встречаемся. Роднее многих родственников. На следующий день, в выходной, Андрей едет на кладбище. Находит могилу — на памятнике фотография женщины с добрыми глазами. «Мороз Анна Петровна, 1952–2024». Поначалу неловко, но потом слова находят сами собой: — Здравствуйте, Анна Петровна. Я Андрей, водитель автобуса. Ваш муж каждый день ездил к вам… Сейчас он в больнице, но потихоньку идёт на поправку. Просил передать, что любит вас, и скоро придёт сам… Говорит ещё что-то — какой у Василия Ивановича доброе сердце, как он тоскует, какой верный муж. Чувствует себя немного нелепо, но что-то внутри подсказывает — он поступает правильно. В больнице застает Василия Ивановича за чаем. Старик заметно окреп, цвет лица лучше. — Был, — коротко говорит Андрей. — Всё передал, как вы просили. — И как… как там? — голос дрожит. — Всё хорошо. Кто-то из соседей свежие цветы принёс, чисто, аккуратно. Она ждёт, когда вы вернётесь. Василий Иванович зажмуривается, по щекам текут слёзы. — Спасибо тебе, сынок. Спасибо… Через две недели Василия Ивановича выписывают. Андрей встречает его возле больницы, довозит до дома. — Завтра увидимся? — спрашивает, когда старик выходит из автобуса. — Обязательно, — кивает Василий Иванович. — В восемь утра, как обычно. И правда — на следующее утро он снова на своём месте. Только теперь между ним и Андреем что-то изменилось. Это уже не просто водитель и пассажир — это больше. — Знаете, Василий Иванович, — говорит как-то Андрей, — а давайте я вас в выходные буду подвозить. Не по работе — просто от себя. У меня машина есть, мне не трудно. — Да ну, зачем вам… — А потому, что я вас уже считаю родным человеком. А жена моя говорит: «Раз такой хороший человек, надо помогать». Так и повелось. В будни — маршрутный автобус, в выходные — Андрей на своей машине возит старика на кладбище. Иногда жену с собой берет — познакомились, подружились. — Знаешь, — говорит как-то Андрей жене вечером, — я думал сначала — работа и работа. График, маршрут, пассажиры… А оказывается, в автобусе каждая жизнь — это целая история. — Правильно думаешь, — кивает жена. — Хорошо, что ты не прошёл мимо. А Василий Иванович как-то говорит: — Знаете, после смерти Аннушки думал — всё, жизнь закончилась. Кому я теперь нужен? А оказывается… оказывается, людям не всё равно. И это многое значит. *** А как вы думаете, случалось ли вам видеть, как простые люди творят большие дела?
Анатолий Сергеевич, опять опоздали! голос водителя автобуса звучал с добродушной ноткой, но с легким упреком.
Įdomybės
061
А вот и открытие: свекровь оказалась вовсе не той вредной грымзой, какой Надя считала её двенадцать лет, пока справлялась с одиночеством, Димкиными охотами и неожиданными жизненными поворотами накануне Нового года
А ты знаешь, что я недавно осознала? Оказывается, свекровь-то у меня вовсе не такая уж вредная, как я
Įdomybės
042
«Мама, мне ведь уже десять лет, правильно?» — спросил вдруг Мишка, вернувшись из школы. — Ну и что? — с удивлением посмотрела на сына мама. — Как это «ну и что»? Ты разве забыла, что вы с папой мне пообещали, когда мне исполнится десять лет? — Пообещали? А что мы обещали? — Завести собаку! — Нет! — испуганно воскликнула мама. — Всё что угодно, только не собаку! Хочешь электросамокат? Самый крутой! Но чтобы про собаку больше — ни слова. — Вот так вот… — обиженно надулся Мишка. — А ещё родители… Учите меня держать слово, а сами забываете. Ну хорошо… Мишка ушёл в свою комнату и вышел только с приходом папы. — Пап, помнишь, вы же обещали с мамой… — только начал он, но папа его перебил: — Мама уже рассказала мне про твою мечту. Только не пойму, зачем тебе это? — Папа, я же так давно хочу собаку! — Мы знаем! Начитался сказок про Малыша и Карлсона, вот и мечтаешь. Но ты знаешь, сколько стоят породистые собаки? — Мне не надо породистую, — живо сказал Мишка. — Любую, даже дворнягу — лишь бы из приюта. Про брошенных собак недавно читал, они такие несчастные… — Нет! — перебил папа. — Никаких беспородных. Если и собаку, то только молодую, красивую и обязательно породистую! — Обязательно такую? — расстроился Мишка. — Именно! И чтобы на выставки водить, дрессировкой заниматься… Старую уже не научишь, а вот молодая — другое дело. Найдёшь у нас в городе молодую брошенную породистую собаку — мы с мамой согласимся! — Ладно… — вздохнул Мишка. Он знал: брошенных породистых собак не бывает, но надежда есть — и он решил попробовать. В воскресенье Мишка с другом Вовкой целый день искали по городу, но не нашли ни одной. — Всё, — жалобно сказал Мишка. — Я знал, что мы ничего не найдём… — Давай в следующий раз в собачий приют сходим, — предложил Вовка. — Там бывают и породистые. И вообще отдохнуть охота. Они присели на скамейку, мечтая о красивой собаке из приюта, пока не увидели маленького лохматого щенка. — Дворняжка, — сказал Вовка. Щенок заметил ребят и, понюхав, нерешительно помахал хвостиком. — Пошли, — сказал Вовка. — Ну что за собака, одно имя Кнопка ей подходит! Мишка пожалел щенка, и когда уходил, щенок вдруг заскулил и тоскливо посмотрел ему вслед… — Мишка, иди скорее! Не оглядывайся! Он смотрит так, будто ты его хозяин… Но Мишка уже не мог уйти — маленькие чёрные глазки не отпускали его. Он поднял щенка на руки и понял: всё, теперь они вместе! Даже если придётся уйти из дома… Но дома его ждали не только мама с папой, но и вымытая, белоснежная, весёлая Кнопка. Вот такая у Мишки и Кнопки вышла самая настоящая дружба, которую никакими условиями не отменишь!
Мама, ведь мне уже десять лет, верно? вдруг спросил Мишенька, возвращаясь домой из школы, словно через
Įdomybės
092
Папа Валерий — единственный мужчина в доме, его любимое число, загадочный мальчик-бомж и семейное счастье: удивительный день, который всё изменил
Единственный мужчина в семье Утром за завтраком старшая дочь Вера, не отрываясь от телефона, спрашивает
Įdomybės
023
БАБУШКА — МОЙ АНГЕЛ-ХРАНИТЕЛЬ: Как мудрость любимой Дуси уберегла Лену от опасности и помогла обрести веру в себя
Было это давно, но до сих пор ощущаю тепло той заботы, которую мне подарила бабушка. Родителей своих
Įdomybės
020
Когда весь мир рушится из-за одной высокой температуры: история Леры, Иры и Максима в ту ночь, когда жизнь висела на волоске и надежду приносили только слёзы, молитвы и память о шоколадках и зажжённых свечах
Самое важное Температура у Саши подскочила за считанные минуты. Градусник показал 40,5, и почти сразу
Įdomybės
078
«Людка, ты совсем чокнулась к пенсии! Внуки у тебя в школе, а ты — замуж собралась?»: как я решила расписаться с Толяном в 60 лет, несмотря на осуждение семьи, и впервые почувствовала вкус счастливой жизни без забот о даче, скотине и вечном “надо”, а сестра всё равно приехала меня поддержать
Людмила, ты совсем с катушек съехала в свои годы! Внуки в пятый класс идут, а ты про свадьбу трындишь?
Įdomybės
064
“Как я узнала о предательстве мужа за праздничным столом и ушла по-русски: история наивной жены из провинции, которая перестала быть мышкой”
Карточку Алексей попросил у меня в среду за завтраком. Голос был правильный встревоженный, но не панический.
© 2026 NewsControl