NewsControl

Мыто вспоминаем то, что случилось давнымдавно, когда в сумеркахполутени прилетела к старому дому на краю

А это баночка зачем, солнышко? — Чтобы купить дедушке торт… у него никогда не было. Он сказал это с такой чистой серьезностью, что у мамы в горле застрял комок ещё до того, как она поняла услышанное. На столе была только мелочь да несколько монет, которые он раскладывал бережно, словно сокровище. Тронуло не количество денег… А сердце ребёнка, не знающего ещё цену вещам, но умеющего быть благодарным. Дедушке исполнялось семьдесят через неделю. Человек с натруженными руками, немногословный, привыкший отдавать и никогда не просить. Он и не просил ничего. Но однажды, почти в шутку, обронил: — У меня ведь никогда в жизни не было торта только для себя… Для взрослого — просто слова. А для ребёнка — целая миссия. С тех пор он: — собирал монетки, не тратя их на сладости; — не покупал лишнего после школы; — продал пару своих рисунков; — и каждый вечер бросал ещё одну монетку в баночку, что звенела надеждой. Наступило воскресенье — день рождения. На столе — обычный магазинный торт. Одна неровно вставленная свеча. Мальчик трясётся от волнения. И дедушка, который в этот момент не выдержал. Он заплакал не из-за вкуса. Не из-за размера. Не из-за цены. А потому что впервые… кто-то подумал о нём с любовью — маленькой на вид, но бесконечной внутри. Порой самый большой поступок помещается в самой скромной копилке. И настоящая любовь приходит от того, кто имеет меньше всего… но чувствует больше остальных.

А это баночка для чего, милый? спросила мама. Мальчик даже не поднял головы. Чтобы купить дедушке торт

Įdomybės

044

Я приютила подругу после её развода, а со временем поняла, что понемногу превращаюсь в служанку в своём собственном доме.

Дневник, 10октября2025года. Сегодня вспомнил, как в начале осени принял к себе Андрея, друга после тяжёлого развода.

Įdomybės

017

Двенадцать лет ожидания, одно судьбоносное знакомство у забора детского дома, усыновление Кирюши и чудесное рождение дочери: счастливая история Виктории, подарившей семье любовь и веру в чудеса

Долгожданное счастье Сегодняшний день стал для меня, Игоря, самым радостным за последние несколько лет.

Įdomybės

06.1k.

Муж настаивает, чтобы наш сын уехал в деревню к бабушке, хотя я против этого

Андрей решил отправить нашего сына в деревню к маме, вопреки моей воле. Гришка, ты шутишь? Скажи, что

Įdomybės

«Хочу пожить для себя и наконец выспаться», — заявил Игорь, уходя из дома Три месяца длился этот кошмар: три месяца бессонных ночей, когда сынишка Максим ревел до истерики, а Марина бродила по квартире как зомби с красными глазами и дрожащими руками. Игорь в это время только хмурился и разгуливал по квартире, будто туча перед грозой. — Ты представляешь, как я выгляжу на работе? Как последний алкаш! — ворчал он, глядя на себя в зеркало. — Мешки под глазами такие, что хоть картошку в них клади. Марина молчала, кормила сына, укачивала, снова кормила — круговорот на кухне. А рядом ходил муж, который вместо поддержки только жаловался. — Можешь своей матери позвонить? Пусть посидит. Я бы на недельку к другу на дачу съездил, отдохнул, — предложил Игорь вечером, только что приняв горячий душ. — Мне нужен отдых, Марин, серьёзно. Я вообще не сплю в последнее время, — начал он собирать вещи в спортивную сумку. Марина смотрела, как он складывает любимую рубашку, а в душе всё кипело — спит ли она сама хоть когда-нибудь?.. — Мне тоже нелегко, — едва слышно произнесла она. — Да я понимаю, что непросто, — отмахнулся Игорь. — Но у меня работа, ответственность. К клиентам с такими глазами выходить нельзя. И вдруг Марина увидела их со стороны — себя в фланелевом халате с всклокоченными волосами и кричащим ребёнком, и его — собирающегося сбежать. — Хочу пожить для себя и выспаться, — пробурчал он, не глядя в её сторону. Дверь хлопнула. Марина осталась в квартире с плачущим сыном и разбитым сердцем. Прошла неделя, потом ещё одна. Игорь звонил редко — голос отчуждённый, как у соседа по площадке. — Приеду на выходных. Но не приезжал. — Завтра точно буду. И опять — одни обещания. Марина качала сына, меняла подгузники, готовила смеси. Спала урывками по полчаса. — Всё нормально? — спросила подруга. — Отлично, — соврала Марина снова, хотя была одна с младенцем и горьким стыдом. А хуже всего оказалось то, что случилось в магазине, когда Марина встретила Лену, коллегу Игоря: — А где ваш муж? — На работе. — Все мужики одинаковые — как дети появятся, сразу на работе часами сидят. А у Игоря командировки частые? — Какие командировки? — Вон, только что в Питер ездил, на семинар, фотки показывал. В Питер? Когда? Вспомнила — в ту неделю вообще не звонил под предлогом занятости. Врал, значит, отдыхал на стороне. Игорь приехал в субботу с цветами: — Прости, Марина. Работы много… — В Питер ездил? — Кто сказал? — Неважно кто. Зачем врёшь? — Не хотел, чтобы ты расстроилась — без тебя ездил. Без неё?! Она вообще не могла никуда выбраться! — Мне нужна помощь. Я не сплю неделями. — Наймём няню. — На что? Ты денег не даёшь. — Как не даю? За квартиру плачу, коммуналку… — А на еду? Памперсы? Лекарства? Он замолчал. — Может, выйдешь на работу хотя бы на полставки? Сидишь дома как на курорте. Няню наймём. Как будто дома — это отдых! Марина посмотрела на него и поняла: этот человек никогда её не любил. — Уходи. — Куда? — Вон. Не приходи, пока не решишь, что тебе важнее — семья или свобода. Он ушёл. Через пару дней прислал: «Думаю». А Марина не спала. И думала тоже. Мама позвонила: — Маринка, как дела? Игорька дома нет? — В командировке. Снова соврала. — Может, приеду, помогу? — Справлюсь. Мама приехала сама. — Как тут у вас? Господи, на себя посмотри! — А Игорь? — На работе. — В восемь вечера? Что происходит? Марина разрыдалась как ребёнок: — Он ушёл. Сказал, что хочет для себя пожить. Мама выругалась впервые: — Сволочь! — Может, я не права? Стоило понять?.. — Маринка, тяжело тебе? И вдруг Марина поняла, что всё это время думала только об Игоре — о его усталости, комфорте, а о себе ни слова. — Что делать? — Жить. Без него. Лучше одной, чем с таким. Игорь вернулся — загорелый, будто и правда «думал» на даче. — Поговорим? Буду помогать деньгами, навещать. Пока поживу отдельно. — Сколько? — Чего? — Денег. — Ну тысяч десять. — Иди к чёрту. — Я предлагаю дело! — Тебе свободы захотелось, а где моя?.. Игорь сказал: — Да какая у тебя свобода? Ты же мать! И Марина увидела настоящего Игоря — инфантильного эгоиста, который считает, что материнство — это пожизненный приговор. — Завтра подам на алименты. Четверть зарплаты. — Ты не посмеешь! — Посмею. Он ушёл, хлопнув дверью. А Марина почувствовала: стало легче дышать. Максим плакал, но теперь она точно знала — справится. Прошел год. Игорь пытался вернуться дважды: — Марин, попробуем? — Поздно. Игорь называл Марину стервой, но неубедительно. Марина нашла няню, устроилась медсестрой и познакомилась на работе с врачом Андреем. — Дети есть? — Сын. — А отец? — Он живёт для себя. Андрей познакомился с Максимкой, привёз машинку, играл с ним. Часто гуляли вместе в парке. Игорь узнал и позвонил: — Ребёнку год, а ты с мужиками! — А ты хотел, чтобы тебя ждала? — Ты же мать! — Да, мать. И что? Больше не звонил. Андрей был другим: приезжал при болезни, забирал на дачу, помогал. Максиму два года — называет Андрея дядей, а Игоря не помнит. Игорь женился, платит алименты. А Марина не злится. Теперь она тоже живёт для себя — и это прекрасно.

Хочу немного пожить для себя и наконец поспать, заявил муж, накидывая куртку и уходя, будто он на собеседование

Įdomybės

0139

Незаменимая в нашем сердце: Как хранить истинные ценности в мире перемен

Впервые Василиса увидела Игоря на работе. Он пришёл устраиваться в отдел снабжения, а она в тот момент

Įdomybės

043

Ключи от дачи: помогли друзьям уйти от свекрови на Новый год — а в итоге остались виноватыми и должны оплачивать чужие траты

У Ивана серьёзно заболела мама, поэтому он вместе с женой Еленой решили остаться в Москве на новогодние

Įdomybės

010

Мой муж начал возвращаться домой поздно каждый день. Сначала это было на полчаса, потом на час, потом на два. Каждый раз — новое оправдание: затянулись совещания, пробки, срочная работа. Телефон всегда на беззвучном, ест мало, сразу в душ и спать — без разговоров. Я начала считать часы: не чтобы контролировать, а просто за пятнадцать лет брака он никогда не вел себя так. Раньше всегда писал, когда выезжал с работы. Теперь — нет. Звонишь — не берет трубку или перезванивает поздно. Глаза красные, одежда пахнет табаком, хотя он никогда не курил, выглядит странно изможденно. Однажды я прямо спросила, не появилась ли у него другая женщина. Он ответил, что просто устал, и я всё преувеличиваю. Пару недель ничего не менялось. В один день я рано ушла с работы, ничего ему не сказала, поехала к его офису и стала ждать. Он вышел как обычно, сел в машину и не поехал домой. Я поехала за ним. Он свернул с проспекта на тихую улицу, которую я прекрасно знала. Заехал на Новодевичье кладбище. Остановился, взял пакет из багажника, пошёл пешком — не звонил, не спешил. На могиле опустился на колени, достал цветы, протер плиту рукавом, долго сидел, разговаривал сам с собой и плакал, не стесняясь слёз. Это была могила его мамы. Она умерла три месяца назад. Я знала, что он ходит к ней, но не знала, что — каждый день. Я стала замечать дома обертки от цветов и чеки из магазина напротив кладбища. Подозрительных звонков, сообщений — ничего не было. Еще спустя неделю рассказала ему, что следила за ним. Он не злился. Просто сел и сказал, что не мог признаться, что ходит к маме каждый день — будто если перестанет, случится что-то страшное. С тех пор он всегда говорит, где будет, иногда я хожу вместе с ним, иногда он идет один. Это не была измена. Это не была двойная жизнь. Это была скорбь, носимая в тишине. И я её нашла, когда была уверена, что найду совсем другое.

Муж стал задерживаться на работе всё дольше и дольше. Сначала минут на тридцать, потом на час, потом