Треск сухой ветки под ногой Ванька даже не заметил. Мир вдруг переворачивается перед его глазами, закручивается
Лёша, сядь хотя бы на пару часов с Мишкой, Полина недовольно бросает взгляд на мужа. Мне к врачу нужно.
У меня для тебя такая история, расскажу, как будто мы с тобой сидим на кухне за чаем. Утром, за завтраком
Я ведь гостей не звала! голос невестки дрожал. Я никого не приглашала! Павел стоял на кухне, увлечённо
Божий дар…
Пасмурное весеннее утро с первыми раскатами грома предвещает долгожданную грозу, после которой природа наконец пробудится от долгой зимы. Вика и Саша, пережившие боль утраты надежды на собственного ребёнка после трагедии Чернобыля, решают усыновить малыша из российского детского дома. На их судьбе отражается вся тяжесть и светлая сила русской души: слёзы, стихи, ожидание и надежда. Волшебное первое знакомство с Леночкой — голубоглазой девочкой с деформированными ножками, от которой отказались родители в северной деревне — становится началом новой жизни. На пути к счастью им предстоит пережить трудные операции и бессонные ночи, первое слово «папик» и радость первых шагов Леночки, осваивающей талант художника и становящейся душой класса. Их любовь, испытанная испытаниями, счастливо вознаграждается: дочь растёт красивой, доброй, талантливой, а семейная удача после усыновления ведёт их в любимый Ленинград, где теперь Леночка учится в престижной школе и наполняет дом смехом и светом. Божий дар — сияющая история о том, как русский дух, вера и любовь способны подарить чудо даже в самом пасмурном утре. Утро над Петербургом было промозглым серое небо, низко нависшие тучи, где-то вдали глухой гул грома
Знаешь, я тебе сейчас расскажу одну историю даже не знаю, смеялась бы ты или плакала на моём месте.
Вот так номер! вместо приветствия выдал я, увидев на пороге невысокую, сухощавую старушку в джинсах
Татьяна пахала грядки в тёмном саду, когда гдето в пустоте прозвучал зов. Пот стекал по лбу, и она подошла
— Людмила, с ума сошла к пенсии? Внуки уже в школу ходят, а ты замуж собралась! — так отреагировала моя сестра, когда я призналась, что скоро стану женой. А я ведь и не тянуть больше — через неделю расписываемся с Толиком. Только вот пышной свадьбы с «Горько!» в 60 лет не будет, просто спокойно распишемся и посидим вдвоём. Можно было бы не жениться, но Толя настоял: «Я мужчина серьёзный, мне штамп нужен!» На людях его зовут по имени-отчеству, а со мной — словно на сорок лет моложе, кружит прямо посреди улицы. Я, конечно, стыжусь — люди же смеяться будут! А он — никого не видит, кроме меня. И всё бы ничего, но сестре Танюшке надо было рассказать. Она, конечно, не поняла: «Год как мужа похоронила, а уже на свадьбу собралась! Такие вещи хотя бы лет пять подождать надо». Но я уже не та, чтобы ждать ради чьих-то осуждений. Я почти всю жизнь пахала ради семьи, внуков, даже не знала, как можно жить для себя. Теперь вот нашёлся человек, с которым захотелось радоваться простым вещам: прогуляться, мороженое купить, смотреть, как утки бултыхаются… Дочери мои сначала отношения осудили, а вот дети Толи, наоборот, за папу порадовались. А потом наступила сама роспись: мы с Толей стоим — а тут и мои дочери с зятьями и внуками, и толины дети, и даже Таня в обнимку с белыми розами! Все заранее договорились, устроили семейный праздник. И теперь — уже годовщина свадьбы, а я до сих пор не верю своему счастью: на склоне лет жизнь только началась! Людмила, ты совсем с ума сошла на старости лет! У тебя ж внуки уже в третьем классе, какая еще свадьба?
