Įdomybės
03
— Василий Иванович, опять проспали! — голос водителя автобуса звучит по-доброму, но с ноткой упрёка. — Уже третий раз за неделю бежите за автобусом как угорелый. Пожилой мужчина в помятой куртке тяжело дышит, облокотившись на поручень. Седые волосы взъерошены, очки съехали на кончик носа. — Извините, Андрей… — отдышавшись, старик достаёт из кармана мятую купюру. — Часы, наверное, опять подвели. Или я сам уж совсем… Андрей Викторович — водитель со стажем, лет сорока пяти, загорелый от постоянной езды по маршруту. Людей возит двадцать лет, многих в лицо знает. А этого дедушку особенно запомнил — всегда вежливый, тихий, ездит каждый день в одно и то же время. — Да ладно, садитесь. Куда сегодня? — На кладбище, как обычно. Автобус трогается. Василий Иванович устраивается на своём привычном месте — третий ряд от водителя, у окна. В руках — потёртый пластиковый пакет с каким-то нехитрым скарбом. Пассажиров немного — будний день, утро. Пара студенток болтает о чём-то своём, мужчина в костюме уткнулся в телефон. Обычная картина. — Скажите-ка, Василий Иванович, — через зеркало заднего вида Андрей смотрит на старика, — вы ведь каждый день туда ездите? Не тяжело? — А куда мне деваться, — тихо отвечает пенсионер, глядя в окно. — Жена там… Уже полтора года как. Обещал же — навещать каждый день. У Андрея сердце ёкает. Сам женат, жену обожает. Даже представить себе не может… — А далеко от дома? — Нет, автобусом полчаса. Пешком бы час шёл—ноги уже не те. На автобус пенсии как раз хватает. Идут недели. Василий Иванович — постоянный пассажир утреннего рейса. Андрей привыкает, даже ждёт его. Иногда старик опаздывает — Андрей специально задерживает автобус на пару минут. — Не надо меня ждать, — как-то говорит Василий Иванович, понимая, что водитель его поджидал. — Расписание есть расписание. — Ерунда, — отмахивается Андрей. — Пара минут погоды не делают. Однажды утром Василия Ивановича нет. Андрей ждёт — может, задержался. Но старик не приходит. На следующий день — всё равно нет. И ещё день. — Слушай, а дедушка тот, который на кладбище ездил, что-то не появляется, — говорит Андрей кондукторше Тамаре Петровне. — Не заболел, часом? — Кто его знает, — пожимает плечами женщина. — Может, родня приехала, может, ещё что… Но Андрея не отпускает беспокойство. Привык к тихому пассажиру, к его вежливому “спасибо” на выходе, к грустной улыбке. Неделя идёт. А Василия Ивановича всё нет. Андрей решается — в обеденный перерыв едет на конечную своего маршрута, туда, где место вечного покоя. — Извините, — обращается он к женщине-сторожу у входа, — здесь ходил каждый день пожилой мужчина, Василий Иванович… Седой такой, в очках, всегда с пакетом, не видели его? — Ах, этот! — оживляется женщина. — Конечно знаю. Каждый Божий день к жене своей приходил. — Не появляется? — Уже неделю не видела. — Заболел, наверное? — Кто ж его знает… Он мне как-то и адрес говорил — рядом живёт. Улица Садовая, дом такой-то. А вы ему кто? — Водитель автобуса. Каждый день его подвозил. Садовая, 15. Старенькая пятиэтажка, облупленная краска на подъезде. Андрей поднимается на второй этаж, звонит в первую попавшуюся дверь. Открывает мужчина лет пятидесяти, мрачный. — Вам кого? — Василия Ивановича ищу. Я водитель автобуса, он у меня постоянно ездил… — А! Дедушка из двенадцатой квартиры, — лицо соседа смягчается. — Так он же в больнице сейчас. Неделю назад увезли — инсульт случился. У Андрея всё внутри обрывается. — В какой больнице? — В городской, на улице Леси Украинки. Сначала тяжело было, а сейчас потихоньку поправляется. Вечером после смены Андрей едет в больницу. Находит нужное отделение, спрашивает у медсестры. — Василий Иванович? Да, лежит у нас. А вы ему кто? — Знакомый… — не знает, как объяснить. — В шестой палате. Только не утомляйте, он ещё слаб. Василий Иванович лежит у окна, бледный, но в сознании. Увидев Андрея, сначала не узнаёт, потом глаза расширяются от удивления. — Андрей? Это вы? Как нашли-то?.. — Да вот, искал, — неловко улыбается водитель, ставя на тумбочку пакет с фруктами. — Не появлялись, забеспокоился. — Это вы… из-за меня беспокоились? — в глазах старика что-то блестит. — Да кто же я такой… — Как кто? Мой постоянный пассажир. Привык уже, жду каждое утро. Василий Иванович молчит, смотрит в потолок. — Я вот… на кладбище не был уже десять дней, — тихо говорит он. — Впервые за полтора года. Обещание нарушил… — Да что вы, Василий Иванович. Ваша супруга поймёт. Болезнь — дело серьёзное. — Не знаю… — качает головой старик. — Я каждый день к ней, рассказывал как дела, о погоде… А теперь лежу тут, а она там одна… Андрей видит, как тяжело человеку, и решение приходит само собой. — Хотите, я схожу? К вашей жене. Передам, что вы в больнице, что уже идёте на поправку… Василий Иванович смотрит с недоверием и надеждой одновременно. — Вы бы сделали это? Ради чужого человека? — Какой вы чужой, — машет рукой Андрей. — Полтора года каждое утро вместе — да вы мне ближе многих родных. На следующий день, в выходной, Андрей отправляется на кладбище. Находит могилу — на памятнике фотография молодой женщины с добрыми глазами. “Мороз Анна Петровна. 1952–2024”. Сначала неловко, но потом слова находятся сами собой: — Здравствуйте, Анна Петровна. Я Андрей, водитель автобуса. Ваш муж каждый день ко мне садился… к вам ехал. Сейчас он в больнице, лечится, но обещал обязательно прийти. Любит вас и скучает… Говорит ещё — о том, какой Василий Иванович хороший человек, как он по вам тоскует, какой он верный супруг. Чувствует себя неловко, но что-то подсказывает — правильно делает. В больнице Василия Ивановича застал за чаем. Старик заметно окреп, лицо посвежело. — Был, — коротко говорит Андрей. — Всё передал, как просили. — А как там?.. — голос дрожит. — Порядок. Свежие цветы есть, кто-то из соседей, наверное. Там чисто, она ждёт вас. Василий Иванович закрывает глаза, по щекам текут слёзы. — Спасибо, сынок. Спасибо… Через две недели Василия Ивановича выписывают. Андрей встречает его возле больницы, подвозит домой. — Увидимся завтра? — спрашивает, когда старик выходит из автобуса. — Обязательно, — кивает Василий Иванович. — Восемь утра, как обычно. И действительно — утром он снова на своём месте. Но теперь между ним и Андреем что-то изменилось. Не просто водитель и пассажир — что-то большее. — Слушайте, Василий Иванович, — однажды говорит Андрей, — давайте я в выходные буду вас лично подвозить. Не по работе — а просто так. У меня машина есть, мне не трудно. — Да что вы, не надо так утруждаться… — Да я уже привык. И жена говорит: “Раз такой хороший человек — помогать надо.” Так и повелось. В будни — служебный автобус, в выходные — Андрей на своей машине отвозит старика на кладбище. Иногда и жену берёт с собой — познакомились, подружились. — Понимаешь, — говорит Андрей жене вечером, — думал раньше: работа и работа. Маршрут, расписание, пассажиры… А оказывается, у каждого в автобусе — своя жизнь, своя история. — Правильно думаешь, — кивает жена. — Хорошо, что не прошёл мимо. А Василий Иванович однажды говорит им: — Знаете, после смерти Аннушки думал — всё, жизнь закончилась. Кому я теперь нужен? Оказалось… людям не всё равно. И это многое значит. *** А вы когда-нибудь становились свидетелем, как простые люди совершают большие поступки?
Илья Петрович, снова проспали! голос водителя автобуса звучит дружелюбно, но с лёгкой укоризной.
Įdomybės
051
Галя и её новое счастье: любовь после сложного выбора судьбы
Аграфена проснулась в странном полудрёме, где её жизнь была запутанным узлом ночных видений.
Įdomybės
012
А Надежда наконец поняла: свекровь — вовсе не такая строгая и вредная, как она считала все эти годы, а на тридцатое декабря, как и все двенадцать лет их семейной жизни, муж ушёл на охоту, сын у бабушки, а она опять осталась дома одна
А еще она вдруг поняла, что свекровь оказалась совсем не такой сварливой женщиной, как думала все эти годы.
Įdomybės
0295
Щенок: Верный друг и защитник вашего дома
Мальчик отпер дверь и вошёл в квартиру. Он не крикнул привычного «мам, я дома!». Алёна удивилась, что
Įdomybės
010
«Виталий Ларионов неожиданно узнаёт, что стал отцом после смерти Анны Изотовой: судьбоносный звонок из роддома, тяжёлый разговор с придорожью, встреча с матерью Ани и первый взгляд на новорождённую, изменивший всю его жизнь»
Виталий Дмитриевич устроился за деревянным письменным столом, поставив рядом с собой чашку крепкого заварного чая.
Įdomybės
08
«Мама, мне ведь уже десять лет, правильно? — неожиданно спросил Мишка после школы. — Ну и что? — удивлённо подняла брови мама. — Как это “ну и что”? Ты что, забыла, что вы с папой пообещали мне, когда мне исполнится десять лет? — Пообещали? А что мы пообещали? — Разрешить завести собаку. — Нет! — испуганно воскликнула мама. — Всё, что угодно, только не это! Может, купим тебе электросамокат — самый классный, но про собаку забудь! — Вот вы какие… — надулся Мишка. — А сами учили меня, что своё слово надо держать… Ладно-ладно…» Так началось Мишкино приключение по поиску настоящей дружбы: как мальчик мечтал о своей собаке, спорил с родителями, искал породистого щенка по всему родному городу вместе с другом Вовкой, а в итоге обрёл верную, но самую обычную уличную Кнопку, доказав — сердце важнее паспорта с родословной.
Мама, я ведь уже десять лет отметила, правильно ведь? вдруг произнесла Танечка, вернувшись из школы
Įdomybės
057
Меня зовут Г Julia.
Меня зовут Агафья. Когда я её встречаю, мне двадцать два года, а тяжёлый груз давит на плечи.
Įdomybės
05
Последние мамины следы на снегу: как одна январская утренняя тропинка во дворе осталась памятью о человеке, который заботился о нас до самого конца… Я теперь каждый раз, проходя мимо этой дорожки у нашего дома, чувствую, как сердце сжимается — ведь именно здесь обычное семейное счастье обернулось внезапной потерей.
Я как сейчас помню: выглядываю утром в окно, а там мама, в нашем дворе, с лопатой наперевес, снег откидывает
Įdomybės
013.2k.
Как провинциальная жена стала хозяйкой своей жизни: как заблокированная карта обнажила ложь двадцатилетнего брака и положила начало свободе
Карту Артем попросил в среду, за завтраком. Голос у него был нужный взволнованный, но не истеричный.