NewsControl

— Бабушка Алла! — вскрикнул Матвей. — Кто вам разрешил держать волка в деревне?

Бабушка Алла! вдруг крикнул Матвей. Кто вам разрешил держать волка в деревне? Алла Степановна плакала

Как я стала заложницей собственной наивности: годами платила за “семейное” жилье, а документы — на имя свекрови; муж убеждал, что всё ради нас, а на деле я оплачивала не только чужую квартиру, но и долг его матери. Теперь я — удобная женщина без прав, которую обвиняют в недоверии. Если вдруг узнаешь, что твой “дом” вовсе не твой, а ты просто источник денег — уйдешь сразу или будешь бороться за своё?

Слушай, даже не знаю, как рассказать это, чтобы не вышло как какая-то дешёвая мыльная опера, но это реально

Įdomybės

058

Муж велел мне угождать его друзьям — я предпочла прогуляться в парке

25декабря, вечер. Сегодня всё превратилось в тяжёлый узел, который я, наконец, решила развернуть.

Įdomybės

Путь Варвары к свободе: как скромная бухгалтер из российской глубинки смогла вырваться из-под власти матери и обрести счастье, любовь и самостоятельность

Под материнским гнётом В свои тридцать пять лет Варвара Павловна была тихой и незаметной женщиной.

Įdomybės

021

Надо же предупреждать заранее, я ничего не готовила! Вы знаете, сколько стоит принимать гостей?! – кричала свекровь Я – простая невестка, работаю без короны на голове. Мы с мужем живем в собственной квартире в городе, тянем ипотеку, коммуналку, работаем с утра до ночи. Свекровь живет в деревне, там же и золовка. Всё бы ничего, если бы они не решили, что наша квартира – это их выходной курорт. Сначала звучало мило: – Мы на выходных к вам заскочим. – Мы ненадолго. – Мы же родня. Ага, «ненадолго» — это с ночёвкой; «заскочим» — с сумками, пустыми кастрюлями и глазами, ожидающими банкета. Каждые выходные одно и то же: после работы бегаю по магазинам, готовлю, убираю, накрываю на стол, улыбаюсь, потом до полуночи мою посуду и чищу квартиру. Валентина Ивановна сидит и комментирует: – А почему салат без кукурузы? – Я борщ люблю наваристей. – У нас в деревне так не делают! А золовка добавляет: – Ой, так устала с дороги… – А где десерт? И ни разу: «Спасибо», «Может, помочь?» Однажды я не выдержала и говорю мужу: – Я не домработница и не хочу каждые выходные обслуживать твою семью. – Может, и правда надо что-то менять… И тогда мне в голову пришла идея. В следующий раз свекровь звонит: – Мы в субботу к вам едем. – Ой, у нас планы на выходные, – спокойно отвечаю. – Какие ещё планы? – Свои. И знаете что? Мы и правда уехали, но не «в планы» — а к Валентине Ивановне. В субботу утром стоим на её дворе. Свекровь открывает дверь и замирает. – Это что такое?! – А мы к вам в гости. Ненадолго. – Надо же предупреждать, я ничего не готовила! Вы знаете, сколько это стоит – гостей принимать?! Я спокойно смотрю на неё: – Вот видите, а я так живу каждую неделю. – То ты меня решила проучить?! Нахалка! Крик был такой, что соседи сбежались, и мы поехали домой. И знаете, что самое интересное? Больше ни одного визита без приглашения, никаких «заскочим», никаких выходных на моей кухне. Иногда, чтобы тебя услышали – надо просто показать, каково это быть на твоём месте. Как думаете, правильно ли я поступила? Что бы вы сделали в подобной ситуации?

Следовало бы заранее предупредить, ничего ведь не приготовила! Знаете, сколько стоит принимать гостей?

Įdomybės

У меня было три долгих серьёзных отношения в жизни. В каждом из них я думал, что стану отцом. И в каждом уходил, когда разговоры о детях становились по-настоящему серьёзными. Первая женщина уже была мамой маленького сына, мне тогда было 27 лет. Я быстро привык к её режиму и заботе о ребёнке. Но когда речь зашла, чтобы завести своего, месяцы шли, а изменений не было. Она первой пошла к врачу — у неё всё оказалось нормально. Начала спрашивать, проверялся ли я. Я говорил, что всё будет само собой… но чувствовал всё большее раздражение и внутреннее напряжение. Мы стали часто ссориться, и однажды я просто ушёл. Вторые отношения были другими: у неё не было детей, и мы с самого начала решили, что хотим семью. Прошли годы попыток, раз за разом отрицательные тесты замыкали меня, а она всё чаще плакала. Когда она предложила вместе обследоваться, я отмахнулся. Мне всё труднее было возвращаться домой, словно я попал в ловушку. Через четыре года мы расстались. В третий раз у женщины уже было двое подростков-сыновей, и с самого начала она говорила, что ещё детей не хочет. Но разговор вновь всплыл — теперь уже я сам его начал, чтобы доказать себе, что могу… И снова ничего не вышло. Опять это чувство, что не на своём месте, что занимаю чужое. Во всех трёх отношениях меня сопровождал не только вкус разочарования, но и страх. Страх услышать от врача, что проблема во мне. Я так и не прошёл ни разу обследование. Не хотел подтверждать свои опасения. Проще было уйти, чем узнать правду, с которой не знал, как жить. Сейчас мне за сорок. Я вижу бывших с их семьями и чужими детьми вместо своих. И иногда спрашиваю себя: я действительно уходил, потому что устал?.. Или потому что не хватило мужества остаться и принять то, что со мной происходило на самом деле?

У меня было три серьёзные отношения в жизни. В каждой из них я думал, что стану отцом. И в каждой уходил

Įdomybės

021

«— Мишка, мы уже пять лет ждём… Врачи твердят — детей у нас не будет. Но вдруг — корзина у ворот, в ней малыш, крепко сжимающий записку: “Помогите ему, пожалуйста”. Мы оформили опеку, но вскоре поняли: Илья не слышит. Я — учительница, Мишка — мастер на все руки. Вместе мы учились у жестов и сердца. Сельская жизнь не щадила, но сын вырос, занявшись живописью без звука: его картины потрясли столичную галерею. Годы спустя Илья построил для нас дом с мастерской в родной деревне и открыл школу для глухих детей. Наш мальчик, который слышит сердцем, теперь украшает своими работами лучшие галереи мира. А главное — подарил нам семью и огромную благодарность… «Спасибо, мама», — написал он линия̆ на стене, и я поняла: самые важные слова звучат в полной тишине.»

Мишенька, мы уже пять лет ждем. Пять. Врачи сказали детей у нас не будет. А тут Миш, смотри!

Įdomybės

0166

Креативная мастерская: когда работа превращается в искусство

Алёна сняла гарнитуру, чуть подержала её в руке, чувствуя, как от дужки к пальцам передаётся слабое тепло.

Įdomybės

Я принял решение перестать водить своих дочерей на семейные застолья… после многих лет, когда не осознавал, что происходит на самом деле Моим дочерям 14 и 12 лет. С самого детства они стали слышать вроде бы обычные фразы: «Много ест.» «На ней это плохо смотрится.» «Она слишком взрослая, чтобы так одеваться.» «Ей нужно следить за весом с детства.» Сначала я думал, что это мелочи. Обычная „прямолинейность“ нашей семьи. Говорил себе: «Ну что поделать, такие уж наши…» Когда девочки были поменьше, они не умели защищаться. Молчали. Опускали голову. Иногда улыбались из вежливости. Видел, что им неприятно… но внушал себе, что преувеличиваю. Что таковы семейные традиции. Да, был праздничный стол, смех, фотографии, объятия… Но были и долгие взгляды. Сравнения с другими детьми. Бессмысленные вопросы. Колкости, которые вроде бы говорят „в шутку“. В конце дня мои дочери возвращались домой тише обычного. Со временем комментарии не прекратились. Они просто изменились. Теперь это было не только о еде… Но о теле. О внешности. О взрослении. «У этой уже фигура слишком сформирована.» «Другая — слишком худая.» «Так никогда никому не понравится.» «Если и дальше будет так есть, пусть потом не жалуется.» Никто не спрашивал их, как они себя чувствуют. Никто не думал, что это девочки — слушают… и запоминают. Всё изменилось, когда они вошли в подростковый возраст. Однажды после собрания старшая дочерь сказала мне: «Папа… я больше не хочу туда ходить.» Она объяснила, что ей тяжело натягивать улыбку, сидеть, терпеть комментарии, а потом возвращаться домой и чувствовать себя ничтожной. Младшая только кивнула — без лишних слов. В этот момент я понял: обе страдали… давно. Я начал обращать внимание. Вспоминать сцены. Фразы. Взгляды. Жесты. Слушать истории других — выросших в семьях, где всё говорят „для их же блага“. Я понял, как это подрывает уверенность в себе. Потом мы с женой решили: Наши дочери больше не будут ходить туда, где им некомфортно. Мы не заставим их. Если захотят — пойдут сами. Не захотят — ничего страшного. Их спокойствие важнее семейной традиции. Некоторые родственники уже заметили. Начались вопросы: «Что случилось?» «Почему не приходят?» «Вы перегибаете.» «Так всегда было.» «Нельзя воспитывать детей, как хрустальных.» Я не объяснял. Не ругался. Просто перестал водить их. Иногда молчание говорит больше слов. Теперь мои дочери знают: их отец не поставит их в ситуацию, где нужно терпеть издевательства, замаскированные под „мнение“. Некоторым это не нравится. Пусть считают нас конфликтными. Но я предпочитаю быть отцом, который защищает границы, чем тем, кто смотрит в сторону, пока дочери учатся ненавидеть себя лишь ради того, чтобы «вписаться». ❓ Правильно ли я поступил? Поступили бы вы так же ради своего ребёнка?

Я когда-то принял решение больше не брать своих дочерей на семейные застолья теперь, спустя годы, понимаю