Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она сказала, что выйдет на улицу, поймала такси и не вернулась. Моему брату было пять. С этого дня всё в нашей квартире изменилось. Папа стал делать то, чего никогда раньше не делал: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать бельё, гладить школьную форму, неуклюже расчёсывал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался в пропорциях крупы, пережаривал еду, забывал сортировать белое и цветное. Но он никогда не допускал, чтобы нам чего-то не хватало. Уставший после работы, он садился проверять домашние задания, подписывать дневники, собирать еду на завтра.
Мама больше ни разу не приезжала нас навестить. Папа никогда не привёл домой другую женщину и не называл никого своей спутницей. Мы знали, что он уходит куда-то, иногда задерживается, но его личная жизнь оставалась за стенами нашей семьи. В квартире были только мы с братом. Я никогда не слышала, чтобы он говорил, что снова влюблен. Его ежедневный ритм — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и начинать всё заново.
В выходные он водил нас в парк, на речку или в торговый центр — даже просто посмотреть на витрины. Научился плести косички, пришивать пуговицы, готовить обеды. Когда нужны были костюмы для школьных праздников, мастерил их из картона и старых тканей. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не моё дело».
Год назад папа ушёл к Богу. Это случилось быстро, не было времени на долгие прощания. Разбирая его вещи, я нашла старые записные книжки, где были расходы, важные даты, записки вроде «заплати за кружок», «купи обувь», «отведи дочку к врачу». Не было ни любовных писем, ни фото с другой женщиной, ни следов романтической жизни. Только следы человека, который жил ради своих детей.
С тех пор меня мучает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, будто отказавшись от своего. Он так и не создал новую семью. Никогда не было у него дома с женщиной. Больше никто не ставил его себе в приоритет, кроме нас.
Сегодня я понимаю: у меня был потрясающий отец. Но я также осознаю, что он был мужчиной, который остался один, чтобы не быть одинокими нам. И это тяжело. Потому что теперь, когда его нет, я не знаю, был ли он любимым настолько, насколько заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла к остановке, села в такси и больше не вернулась.
Ты не поверишь, что у меня тут произошло… Пап, откуда у тебя тут обновки? Ты что, лавку антикварную грабанул?
Сегодня у меня на душе было особенно тяжело. Разговор с соседкой, Марией Петровной, опять всколыхнул
Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она сказала, что выйдет на улицу, поймала такси и не вернулась. Моему брату было пять. С этого дня всё в нашей квартире изменилось. Папа стал делать то, чего никогда раньше не делал: вставал рано, чтобы приготовить завтрак, учился стирать бельё, гладить школьную форму, неуклюже расчёсывал нам волосы перед школой. Я видела, как он ошибался в пропорциях крупы, пережаривал еду, забывал сортировать белое и цветное. Но он никогда не допускал, чтобы нам чего-то не хватало. Уставший после работы, он садился проверять домашние задания, подписывать дневники, собирать еду на завтра.
Мама больше ни разу не приезжала нас навестить. Папа никогда не привёл домой другую женщину и не называл никого своей спутницей. Мы знали, что он уходит куда-то, иногда задерживается, но его личная жизнь оставалась за стенами нашей семьи. В квартире были только мы с братом. Я никогда не слышала, чтобы он говорил, что снова влюблен. Его ежедневный ритм — работать, возвращаться, готовить, стирать, ложиться спать и начинать всё заново.
В выходные он водил нас в парк, на речку или в торговый центр — даже просто посмотреть на витрины. Научился плести косички, пришивать пуговицы, готовить обеды. Когда нужны были костюмы для школьных праздников, мастерил их из картона и старых тканей. Никогда не жаловался. Никогда не говорил: «Это не моё дело».
Год назад папа ушёл к Богу. Это случилось быстро, не было времени на долгие прощания. Разбирая его вещи, я нашла старые записные книжки, где были расходы, важные даты, записки вроде «заплати за кружок», «купи обувь», «отведи дочку к врачу». Не было ни любовных писем, ни фото с другой женщиной, ни следов романтической жизни. Только следы человека, который жил ради своих детей.
С тех пор меня мучает один вопрос: был ли он счастлив? Мама ушла искать своё счастье. Папа остался, будто отказавшись от своего. Он так и не создал новую семью. Никогда не было у него дома с женщиной. Больше никто не ставил его себе в приоритет, кроме нас.
Сегодня я понимаю: у меня был потрясающий отец. Но я также осознаю, что он был мужчиной, который остался один, чтобы не быть одинокими нам. И это тяжело. Потому что теперь, когда его нет, я не знаю, был ли он любимым настолько, насколько заслуживал. Мне было восемь лет, когда мама ушла из дома. Она вышла к остановке, села в такси и больше не вернулась.
Ты не поверишь, что у меня тут произошло… Пап, откуда у тебя тут обновки? Ты что, лавку антикварную грабанул?
Ключ в руке Дождь барабанил по окну коммуналки так гнусаво-уныло, как будто считал копейки до пенсии.
Супруг отказывается отдавать дочери квартиру Тетя моего мужа оставила ему в наследство небольшую квартиру
Растишь из него тряпку Зачем ты его в музыкальную школу отправила? Людмила Петровна прошествовала мимо
Папина дача О том, что их с отцом дачу продали, я узнал внезапно, как бывает только в кино.