NewsControl

А как же квартира? Ты же обещала! Ты мне жизнь ломаешь! Мой муж и я были невероятно счастливы, узнав

Įdomybės

06.9k.

Ну что, разве это сложно? Ты ведь так близко!

Оля, где ты? Мне срочно надо уехать, приезжай сейчас! Сразу же на экране телефона в половине десятого

Įdomybės

010

Когда опоздал на автобус: история о том, как осенний вечер в московском городе, клетчатый шарф и встреча на остановке стали началом любви, согревающей зимней деревней под Рязанью, бабушкиными блинами и предложением руки и сердца в новогоднюю ночь

Пока не пришёл автобус Последние дни октября в Москве особенные. Ветер тянет за шарф, в воздухе привкус

Įdomybės

010

Обстоятельства не случаются сами — их создают люди. Вы создали ситуацию, в которой выбросили живое существо на улицу, а теперь хотите изменить её, когда вам стало удобно. Олег возвращался домой зимним вечером — всё вокруг казалось покрытым пеленой тоски. Проходя мимо продуктового магазина, он увидел ржавого, лохматого пса с глазами, как у потерявшегося ребёнка. — Тебе чего тут надо? — буркнул Олег, но всё же остановился. Пёс поднял морду, молча посмотрел: не просил ничего, просто смотрел. «Хозяина ждёт, наверное», — подумал Олег и пошёл дальше. Но и на следующий день — та же картина. И через день — тоже: собака как будто приросла к этому месту. Люди проходили мимо, кто-то кидал булку, кто-то — сосиску. — Зачем ты тут сидишь? — спросил однажды Олег, присев рядом. — Где хозяева? В ответ собака осторожно прижалась мордой к его ноге. Олег замер: когда в последний раз он кого-то гладил? После развода прошло три года, квартира пустует, только работа, телевизор, холодильник… — Ладушка ты моя, — прошептал он, сам не понимая, откуда взялось это имя. На следующий день принёс ей сосиски. Через неделю — разместил объявление в интернете: «Найдена собака. Ищем хозяев». Никто не позвонил. А ещё через месяц Олег возвращался с суточного дежурства — работал инженером, иногда сидел на объекте целыми днями — и увидел толпу у магазина. — Что случилось? — спросил он соседку. — Собаку эту сбили… Ну, ту, что тут месяц сидела. Сердце ушло в пятки. — Где она? — В ветклинику отвезли на проспекте Леси Украинки. Но там деньги бешеные просят… Кому она нужна, бездомная? Олег ничего не сказал, развернулся и побежал. В клинике врач развел руками: — Переломы, внутреннее кровотечение. Лечение дорогое, и не факт, что выживет. — Лечите, — сказал Олег. — Сколько нужно — заплачу. Когда её выписали, он забрал Ладу домой. И впервые за три года в его квартире появилась жизнь. Всё изменилось. Кардинально. Олег просыпался не по будильнику — от того, что Лада трогала его носом: «Вставай, хозяин». И он вставал — с улыбкой. Раньше утро начиналось с кофе и новостей. Теперь — с прогулки в парке. — Ну что, девочка, идём дышать? — говорил он, а Лада радостно виляла хвостом. В ветклинике оформили паспорт, сделали прививки — теперь она официально была его собакой. Олег фотографировал все справки — на всякий случай. Коллеги удивлялись: «Олег, ты что, помолодел? Такой бодрый стал». Он и правда впервые за годы чувствовал себя нужным. Лада оказалась очень умной — понимала с полуслова, всегда встречала его у двери с видом «Я переживала». Вечерами они гуляли в парке. Долго. Олег рассказывал ей о работе, жизни. Смешно? Может быть. Но ей, казалось, было интересно. Она внимательно смотрела, иногда тихо скулила в ответ. — Понимаешь, Ладушка, раньше думал — одному проще: никто не мешает, никто не доставляет. Оказалось — просто страшно было снова кого-то полюбить. Соседи привыкли к ним. Тётя Вера из соседнего подъезда всегда приберегала косточку. — Хорошая собачка, видно, любимая, — говорила она. Прошёл месяц, другой. Олег даже подумывал завести страничку в соцсетях, выкладывать фото Лады — рыжая на солнце переливалась золотом. А потом случилось неожиданное. Обычная прогулка в парке: Лада нюхает кусты, Олег читает телефон. — Герда! Герда! Олег поднял голову: к ним шла женщина лет тридцати пяти в дорогом спортивном костюме, блондинка, накрашенная. Лада насторожилась. — Извините, — сказал Олег. — Вы ошиблись. Это моя собака. Женщина остановилась, руки в боки: — Что значит ваша? Я не слепая — это моя Герда! Я её полгода назад потеряла! — Простите? — Да! Она убежала от подъезда, я её везде искала! А вы украли! У Олега земля поплыла под ногами. — Постойте. Как потеряли? Я её подобрал возле магазина, она там месяц сидела бездомная! — Ну да — потерялась! Я её очень люблю! Мы с мужем породистую покупали! — Породистую? — Олег посмотрел на Ладу. — Она же дворняжка. — Она метис! Очень дорогая! Олег встал. Лада прижалась к его ногам. — Хорошо, если это ваша собака — покажите документы. — Какие документы? — Паспорт ветеринарный, прививки, любые справки. Женщина замялась: — Дома остались… но это неважно! Я и так узнала! Герда, ко мне! Лада не двинулась. — Герда! Иди сюда! Собака ещё сильнее прижалась к Олегу. — Видите? Она вас не узнаёт. — Просто обиделась! Всё равно — моя собака! Я требую вернуть! — У меня есть документы: справка из клиники, паспорт, чеки на корм и игрушки. — Мне плевать на ваши документы! Это воровство! Зеваки начали оборачиваться. — Знаете что? — Олег достал телефон. — Давайте по закону. Я вызову полицию. — Взывайте! У меня свидетели есть! — Какие? — Соседи видели, как она сбежала! Олег набрал номер. Сердце колотилось — а вдруг эта женщина права? Вдруг Лада действительно сбежала от неё? Но почему тогда месяц сидела возле магазина, почему не искала дорогу домой? И главное, почему сейчас дрожит под рукой? — Алло, полиция? Здесь спор о собаке… Женщина злобно улыбнулась: — Увидите! Верните мою собаку! А Лада всё тесней жалась к Олегу. И он понял — будет бороться за неё до конца. Потому что Лада стала его семьёй. Дождавшись участкового — сержанта Михайличенко, неквапливого, основательного человека, которого Олег знал по работе с управляющей компанией — рассказали всё. Женщина тараторила: «Это моя собака! Герда! Купили за десять тысяч! Полгода назад убежала, а этот мужчина украл!» — Не украл, а подобрал — у магазина сидела месяц голодная. — Потому что потерялась! Михайличенко посмотрел на Ладу: та всё так же прижималась к Олегу. — Документы есть у кого-то? — У меня, — Олег достал папку — случайно не переложил после клиники домой. — Вот справка из ветклиники — лечил после аварии. Вот паспорт, все прививки. Участковый посмотрел документы. — А у вас? — Всё дома… Но я же говорю — это моя Герда! — Расскажите, как потеряли? — Гуляли в парке, она с поводка сорвалась и убежала. Искала, объявления развешивала. — Где живёте? — На проспекте Леси Украинки. — Постойте, — сказал Олег. — Это два километра от магазина, где я её нашёл. Если потерялась в парке, как оказалась там? — Ну, заблудилась! — Обычно собаки домой находят. — А вы что понимаете в собаках?! — Понимаю, — тихо сказал Олег. — Любимая собака не сидит месяц голодной в одном месте. Она ищет хозяев. — Можно вопрос? — вступил Михайличенко. — Почему в полицию не обратились? — Не подумала… — За полгода? Потеряли собаку за десять тысяч и не пошли в полицию? — Думала, сама найдётся. — Ваш паспорт, адрес? Женщина передала паспорт, руки дрожали. — Прописка подтверждена. А дату потери можете назвать? — Ну, двадцатого января, примерно… Олег достал телефон: — А я её 23 января подобрал. И она уже почти месяц сидела там. — Могла ошибиться с датой… Внезапно сдалась: — Ладно, пусть будет ваша… Но я её правда любила! Тишина. — Как так получилось? — едва слышно спросил Олег. — Муж сказал — переезжаем, с собакой на съём не пустят. Продать не смогли, не породистая. Оставила возле магазина — думала, кто-то приютит. Олег ошалел. — Вы её выбросили? — Оставила… Не выбросила! Люди добрые, думала, заберут. — Почему теперь хотите вернуть? — С мужем развелась, одна осталась — так одиноко… Захотелось вернуть Гердочку… Я её любила! Олег не мог поверить. — Любили? — повторил он. — Любимых не выбрасывают. Михайличенко закрыл блокнот: — Всё ясно. Документально собака принадлежит гражданину Вороненко — лечил, оформил, содержит. С точки зрения закона вопросов нет. Женщина всхлипнула: — Но я передумала! Хочу забрать! — Поздно, — сухо ответил участковый. — Выбросили — значит выбросили. Олег обнял Ладу: — Всё, девочка, всё хорошо. — Можно я хоть поглажу её? — попросила женщина. Олег посмотрел на Ладу: та прижала уши, забилась под руку. — Видите? Она вас боится. — Не специально… Обстоятельства так сложились. — Знаете что? — встал Олег. — Обстоятельства не случаются сами. Их создают люди. Вы выбросили живое существо, а теперь хотите изменить свои поступки, когда вам удобно. Женщина заплакала: — Я понимаю. Но мне так плохо одной. — А ей как было, когда она месяц ждала? Тишина. — Герда, — тихо позвала она последний раз. Собака даже не двинулась. Женщина ушла быстро, не оглянувшись. Михайличенко хлопнул Олега по плечу: — Всё правильно. Она к вам привязана — видно сразу. — Спасибо вам за понимание. — Я сам собачник, хорошо вас понимаю. Когда участковый уехал, Олег остался с Ладой вдвоём. — Ну что, — сказал он, гладя её по голове. — Нас больше никто не разлучит. Обещаю. Лада посмотрела на него: и в её собачьих глазах отражалась не только благодарность — настоящая, бесконечная любовь. — Пойдём домой? Она радостно гавкнула и побежала рядом. По пути домой Олег думал — женщина права в одном: обстоятельства могут сложиться по-разному. Можно потерять работу, жильё, деньги. Но есть вещи, которые терять нельзя — ответственность, любовь, сострадание. Дома Лада улеглась на любимый коврик, Олег заварил чай и сел рядом: — Знаешь, Ладушка, может, всё и к лучшему. Теперь точно знаем — мы нужны друг другу. Лада счастливо вздохнула.

Обстоятельства не возникают сами. Их создают люди. Вы сами придумали причину оставить живое существо

Įdomybės

047

Максим Петрович жалел, что торопился с разводом: умные мужчины превращают любовниц в праздник, а он — в жену

Максим скрывал в себе сожаление, что слишком поспешно решился на развод. Умные мужчины превращают любовниц

Įdomybės

056

Ты сама настраивала её против меня

13 апреля, суббота. Сегодня опять пришлось вмешиваться в семейные разборки. С утра слышал крик: «Тоня

Įdomybės

015

Как я отдал свою фамилию детям любимой женщины и стал для них официальным банкоматом, пока она счастливо живёт с их биологическим отцом Рассказываю, как я из «весёлого дяди» превратился в законного папу двух детей, которые пишут мне только за деньгами на кино, но даже не вспоминают про меня на Новый год Всё началось три года назад, когда я познакомился с Ольгой — потрясающей женщиной, разведённой, с двумя детьми восьми и десяти лет. Влюбился по уши, потерял голову. Она постоянно повторяла: «Дети тебя так любят!» А я, как дурак, верил. Конечно, любили — я возил их в московский «Кидзанию» каждую субботу и воскресенье. Как-то Ольга сказала: — Так грустно, что у детей не твоя фамилия. Их родной папа никогда не признавал их официально. И я, в самый «гениальный» момент жизни (сарказм), отвечаю: — Я могу их усыновить. Для меня они уже как родные. Знаете этот момент в фильмах, когда голос за кадром говорит: «И вот тут я понял, что всё пойдёт не так»? У меня такого голоса не было. А зря. Ольга расплакалась от счастья. Дети обняли меня. Я почувствовал себя героем. Глупым, но героем. Потом — адвокаты, суд, документы. Дети официально стали Алексеем Ивановым и Валерией Ивановой — с МОЕЙ фамилией. Я был счастлив, Ольга была счастлива, даже устроили семейный праздник с тортом. Через полгода — Ольга говорит: — Надо поговорить… Вернулся Саша. — Какой ещё Саша? — спрашиваю, хотя уже понял всё. — Их биологический отец. Изменился, повзрослел, хочет вернуть семью. Я онемел. — И ты? — Дам ему шанс. Ради детей, понимаешь? Конечно, понял. Яснее некуда — как неоновая вывеска «выход». — Ольга, но я ведь их усыновил! Они теперь мои по закону! — Да, да… потом решим. Сейчас главное, чтобы у детей был их папа. Потом… Как будто речь о коммуналке. Пошёл к адвокату. Тот поперхнулся кофе. — Полное усыновление подписал? — Да. — Теперь ты по закону отец. Все обязательства — алименты, школа, медицина. Всё. — А я больше не с их мамой… — Неважно. По документам — их отец. Вот теперь я каждый месяц плачу алименты Ольге, пока она с Сашей счастливо живёт в МОЕЙ квартире. Потому что «детям нельзя переезжать, им нужна стабильность». Квартира оплачена мной, но я ушёл: «это слишком травматично для детей». Самое абсурдное? Саша — тот самый папа, который годами ничего не давал — теперь возит их в парк, на футбол, и стал героем семьи. А я каждый месяц только получаю письмо от адвоката: «Ваша выплата алиментов: x рублей». И печальное смайликом. Не помогает. В прошлом месяце Алексей мне пишет: — Привет, можешь скинуть денег? Хочу новые кроссовки. — А папа Саша не купит? — Он сказал, что ты по закону мой папа, а он — только по душе. По душе… А я папа по банковскому переводу. Усыновление почти нельзя отменить. Если и попытаюсь, суд посчитает меня «злодеем, бросившим детей». Друзья не сочувствуют. — В какой момент ты решил, что это хорошая идея? — Был влюблён. — И что, любовь — это вместо мозга? Теперь вижу мужчину с детьми не своими — кричать хочется: «Не подписывай! Будь хоть дядей, хоть кавалером, но не подписывай ничего!» Мама только сказала: «Любовь тебя сглупила» и обняла — стало ещё обиднее. Вчера опять: «Внеплановые расходы: школьные принадлежности — столько-то» Внеплановые… как будто школа не каждый год. А Ольга выкладывает фото «счастливой семьи». Дети — с МОЕЙ фамилией — у мужчины, который их бросил. Кульминация? Валерия (ей 10, у неё Инстаграм…) написала в био: «Дочка Ольги и Саши ❤️» Меня? Нет. Я — безымянный спонсор их жизни. Вот так теперь каждый месяц минус 30 тысяч, два «ребёнка», которые вспоминают обо мне раз в кино и с полным осознанием, что я совершил главную глупость жизни — поверил в любовь. Единственный плюс: если спросят, есть ли у меня дети, могу рассказать эту историю за столом. Все смеются. Я — только внутри плачу. А вы? Подписывали что-нибудь «по любви», а потом расплачивались годами… или я один такой герой, что подарил фамилию и банковский счёт в комплекте?

Дал своим детям её фамилию. Теперь обязан их содержать, пока она счастливо живёт с их биологическим отцом.

Įdomybės

011

Я никогда не думала, что невинная шутка разрушит мой брак еще до его начала: всё должно было быть идеально — после долгих месяцев подготовки, нервов и ожиданий. Когда последний гость ушёл, и дверь гостиничного апартамента захлопнулась за нами, я впервые почувствовала, что могу вздохнуть спокойно. Я хотела сделать что-то лёгкое и глупое, только для нас двоих. Я спряталась под кроватью, чтобы напугать мужа, когда он войдёт — по-детски, знаю… Именно поэтому: простой, близкий, смешной жест. Но зашёл не он. Вместо этого я услышала уверенные шаги на высоких каблуках по паркету. В номер вошла женщина, будто она здесь хозяйка. Я не узнала её ни по голосу, ни по аромату духов. Она поставила телефон на громкую связь и набрала номер. Когда я услышала, кто ответил, моё тело оцепенело. Это был он. «Ты избавилась от неё?» — спросил он с нетерпением. — «Должно быть, она уже спит. Мне нужна только эта ночь. После медового месяца всё будет решено». Сердце бешено билось — думала, что его услышат. «Избавилась от неё»? «Решено»? Что всё это значит? Женщина рассмеялась — издевательский смех сжал мне желудок. «Не могу поверить. Жениться на ней ради денег из инвестиционного фонда… А она всё верит, будто любит её». И тогда всё стало на свои места. Те самые деньги из моего личного инвестиционного счёта, которые я перевела на общий лишь за два дня до свадьбы, потому что он настоял: «жест единства». Его слова о том, что «так средства будут в безопасности», ведь «он разбирается в финансах». Под кроватью, с пылью в волосах и во рту, я прижала ладонь к губам, чтобы не закричать. Они продолжали говорить, будто я — всего лишь разменная монета. «Завтра продам квартиру», сказала женщина. «Ты берёшь её долю — и исчезаешь. Она никогда не узнает». «Знаю», ответил он. «Она слишком доверчива. Это упрощает всё». В тот момент во мне что-то сломалось. Боль сменилась злостью. Злость — ясностью. Ясность — силой. Какая‑то часть меня умерла. Но пробудилось то, о чём я сама не подозревала. Разоблачение С дрожащими руками я выбралась из-под кровати. Женщина стояла ко мне спиной, копалась в сумке. Я подошла ближе, глубоко вдохнула и сказала: «Как интересно… Я тоже считала себя слишком доверчивой». Она обернулась медленно, побледнела. Телефон выпал из её рук, всё ещё на громкой связи. С другой стороны наступила тишина… А затем он прошептал: «Пожалуйста… Позволь объяснить…» «Не называй меня так». Мой голос был жёстким, хоть слёзы резали глаза. Я взяла телефон, оборвала разговор и указала на дверь. «Вон. Сейчас же». Она замялась. Я подошла ещё ближе. «Если не выйдешь сама — выведет полиция». Она вышла, ни разу не обернувшись. План Я не орала. Не плакала. Не кидалась на вещи. Я использовала то же оружие, что они хотели применить против меня: холодный расчёт. Собрала вещи, вызвала такси и поехала прямо в отделение полиции. Описала всё: разговор, попытку обмана, план по незаконной продаже моей квартиры. Потом отправилась в банк. Заморозила общий счёт. Заблокировала карты. Уведомила своего менеджера. Затем позвонила адвокату — в три часа ночи — и рассказала всё. Я не спала в ту ночь. Но это уже не была жертва. Это была война. Финал… и моё начало Когда он вернулся в отель, мне сообщили, что пытался выйти со мной на связь, но уже было слишком поздно. Никогда он не думал, что первой уйду я. Тем более — что уйду сильнее. При разводе он не получил ничего. Расследование по финансовому мошенничеству продолжается. А женщина исчезла, когда поняла, насколько всё серьёзно. А я? Я думала, что эта ночь станет концом моей любви. Но она стала началом моей свободы. Я поняла, что доверие — бесценно. И когда его топчут, из пепла встаёт человек, которого уже невозможно обмануть по‑прежнему. Никогда больше. А что бы сделал ты, если бы одна-единственная ночь перевернула весь твой мир?

Никогда не мог представить, что безобидная шутка разрушит мой брак ещё до того, как он по-настоящему начался.

Įdomybės

0262

Почему больше не стоит приглашать гостей к себе домой? Мой личный опыт

Я решила навсегда закрыть дверь своей квартиры в Москве для гостей. И дело вовсе не в том, что я не хочу