NewsControl

«Пока мы продаём квартиру, перекантуйся в доме для престарелых», — предложила дочь Людмила поздно вышла замуж, уже потеряв надежду встретить достойного мужчину. Сорокалетняя женщина встретила Эдуарда — принца из своих грёз, хоть и с непростой судьбой: он несколько раз был женат, трое детей, квартиру отдал по решению суда. В итоге супруги вынужденно переехали к матери Людмилы — Марии Андреевне, женщине шестидесяти лет. Эдуард с порога скривился от запаха, всем своим видом демонстрируя недовольство и отвращение: «Воняет старостью, проветрить бы не мешало». Мария Андреевна, услышав упрёк зятя, сдержала обиду, и вскоре дочь предложила ей перебраться в крохотную каморку, уступив супругам свою комнату. Мария Андреевна, таща вещи без чьей-либо помощи, начала новый этап тяжёлой жизни в родных стенах. Эдуард был вечно всем недоволен, особенно раздражал его запах старости — якобы у него даже аллергия развилась. Он требовал найти выход: «Так больше жить невозможно! Нужно что-то решать! Отправь куда-нибудь мать. Дышать невозможно». Людмила колебалась, но муж настаивал — квартира всё равно достанется тебе, торопись, мол. В итоге Людмила робко заходит к матери: «Мамуль, тебе наверняка тяжело здесь жить? Ты же всё равно квартиру мне отпишешь? Давай сейчас это сделаем, продадим её, купим новую, а ты пока поживёшь в доме престарелых. Это временно, потом заберём тебя обратно». После оформления всех документов, Эдуард радостно велел паковать вещи в дом престарелых, не пытаясь скрыть, что старушка нужна ему только ради квартиры. Мария Андреевна утирает слёзы по пути в новый дом, а Людмила прощается поспешно и стыдливо. В новой квартире Эдуард оформляет собственность на себя, а любые попытки говорить о матери пресекает в корне — мол, попробуешь, выгоню! Людмила молчит, ни разу не осмелившись проведать мать, которая ещё пять лет ждала, что дочь сдержит слово… Но Людмила так и не появилась, а Мария Андреевна умерла в одиночестве. Только через год после её смерти, оказавшись изгнанной из квартиры, Людмила вспомнила о матери, не выдержала мук совести и ушла в монастырь замаливать свой грех.

Пока продаём квартиру, поживи, мама, в доме для престарелых, сказала мне дочь. Анна вышла замуж довольно поздно.

Įdomybės

089

Бабушкина любовь — только для Димы: как в одной российской семье внучка научилась жить без обиды, а брат остался опорой для всех

А мне, бабушка? тихо спрашивала она. А ты, Олеся, и так крепкая девочка, бабушка покосилась мимо, щеки-то

Įdomybės

011

«Пора взрослеть, Кирилл!»: История о том, как Настя устала тянуть семью на себе, сорвалась и заставила мужа выбирать — семья или вечный долг за брата-неудачника

Пора тебе взрослеть, прошептала Мария мужу в странном полумраке их хрущёвки на окраине Москвы.

Įdomybės

01.5k.

Когда старый тиран становится обузой: как Елизавета Ивановна решилась отправить отца-деспота Ивана Дмитриевича в дом престарелых, несмотря на угрызения совести и тяжелое прошлое семьи

Еще чего придумала?! Какой дом престарелых, ты с ума сошла? Никуда отсюда меня не вытащишь!

Įdomybės

032

Ты предал меня — свадьбы не будет! История Любови, наследства, интриг и разбитых сердец в российском мегаполисе

Лука, ну что ты мне за снежную чепуху городишь? проговорил он, небрежно взглянув на жухлое фото, будто

Įdomybės

027

«Вас что-то не устраивает? Можете убираться! — как Юля три десятилетия молчала ради семьи, а потом впервые выгнала незваных гостей из своей квартиры на Щёлковской»

Не нравится? Дверь знаете где, заявила Людмила незваным родственникам Тридцать лет Людмила жила практически

Įdomybės

0223

После развода родители отказались от дочери Я умоляла, но мама была непреклонна: быстро собрала мои вещи, сунула немного денег и выгнала меня из дома. У меня была обычная семья: мама, папа, я и дедушка Владимир. Родители жили хорошо, но потом мама перестала следить за собой, а папа завёл молодую любовницу. Возлюбленная отца была намного моложе, забеременела от него, а мама не смогла простить измену и выгнала папу. Каждый из родителей начал строить свою жизнь, но для меня в ней места больше не нашлось. Когда я заканчивала восьмой класс, мама привела домой молодого мужчину, и я восстала против этого. Потом связалась с плохой компанией: начала пить, коротко остригла волосы и покрасила их в розовый цвет. Маме было всё равно — мои странности её не интересовали. После первого курса колледжа, во время очередной ссоры, мама выставила меня на улицу. Тогда она сказала: «Слушай внимательно: ты уже взрослая, а я, как и твой отец, хочу быть счастливой, так что собирай вещи и живи с папой!» У меня не осталось выбора, кроме как просить прощения, но мама не слушала и выбрасывала мои вещи за дверь. У отца же тоже не было для меня места: «Ты ведь понимаешь, квартира не моя, а жены, она не захочет, чтобы ты жила с нами. Возвращайся к маме и мирись с ней»,— после этих слов захлопнул дверь перед моим носом. Я не знала, что делать, и уехала в маленький северный городок, поступила в техникум, а после учёбы стала работать поваром. Позже встретила хорошего парня, влюбилась, вышла замуж, мы с мужем купили своё жильё. Муж просил меня простить родителей — сам вырос в детдоме и знал, что такое одиночество без семьи. Я долго откладывала примирение с родителями, пока муж не сказал: «Ты счастливый человек, у тебя есть мама и папа, а из-за своей гордости выбираешь путь сироты. Пойми, никому не чужды ошибки, надо встретиться с родителями». Мы с мужем приехали в мой родной город. Когда я позвонила в дверь родительской квартиры, мне открыли пожилые мама и папа. Мама, увидев меня, встала на колени и стала просить прощения. Тогда я поняла, что давно простила родителей, просто не хотела в этом признаться себе. Мы с мужем зашли в дом, я познакомила его с родителями и объявила, что у них скоро будет внук. Оказалось, что родители помирились, когда вместе начали меня искать. Моё исчезновение сблизило их, и они снова стали семьёй. Вторая жена отца, видя, что он тоскует по маме, отпустила его, а вскоре вышла замуж за того, с кем изменяла отцу. Отец думал, что девушка ждёт ребёнка от него, и ушёл из семьи, но оказалось, она и сама не знала, кто отец её малыша. После развода она сделала тест на отцовство и выяснилось: мой отец не имел к ребёнку никакого отношения. Теперь мои родители счастливы, счастлива и я. Всё сложилось именно так, как я мечтала в юности: папа и мама снова вместе под одной крышей.

Я просила, но мама была непоколебима она торопливо закинула мои вещи в старый рюкзак, сунула мне в руки

Įdomybės

030

Когда соседка по даче решила, что мой урожай – это всеобщая халява, я научила ее уважать чужой труд по-русски – и без скандалов, и без заборов!

Ой, перестань, Олечка, ну чего ты пару огурцов пожалела? Все равно у тебя их целые ведра, потом желтыми

Įdomybės

Я всегда думал, что контролирую свою жизнь: стабильная работа, собственный дом в Подмосковье, браку больше десяти лет, соседи, которых знаю с детства. Никто — даже она — не знал о моей двойной жизни. Уже давно у меня были интрижки на стороне. Я сам принижал их значение, убеждая себя, что если возвращаюсь домой, никто не пострадал. Я никогда не чувствовал угрозы раскрытия. Никогда не испытывал настоящей вины. Жил с тем ложным спокойствием человека, который думает, что умеет играть — и не проигрывать. Моя жена, напротив, была спокойной и тихой женщиной. Ее жизнь шла по расписанию: четкий график, вежливое приветствие соседям, внешне простой и упорядоченный мир. Наш сосед по дачному участку был тем самым человеком, которого встречаешь каждый день: одалживаешь лопату, вместе выносишь мусор на контейнерную площадку, машешь рукой издалека. Я никогда не воспринимал его как угрозу. И не думал, что он вмешается туда, куда не стоит. Я уходил, возвращался, ездил в командировки и был уверен: дом всегда остается прежним. Все рухнуло в тот день, когда в нашем поселке произошла серия краж. Управляющая компания попросила пересмотреть записи с камер. Из любопытства я решил посмотреть и наши. Я не искал ничего определенного — просто проверял, не попалось ли что подозрительное. Проматывал записи туда-сюда. И вдруг увидел не то, что ожидал. Жена заходит через гараж, когда меня нет. Через минуту — за ней заходит сосед. Не один раз. Не два. Снова и снова, по датам, по времени — четкий узор. Я не мог оторваться. Пока я думал, что держу всё под контролем, она тоже жила своей двойной жизнью. Только теперь боль, которую я испытал, невозможно описать. Это была не та боль, что я чувствовал, когда потерял отца — не та, глубокая и скорбная. Это было другое. Это был стыд. Унижение. Казалось, мое достоинство навсегда осталось в тех видеозаписях. Я предъявил ей факты: даты, ролики, часы. Она не отрицала. Сказала, что всё началось в тот период, когда я стал эмоционально далёким, что ей было одиноко, что всё закрутилось само собой. Она не сразу попросила прощения. Она просила не судить. И тут я осознал самую горькую иронию: я не имел морального права её судить. Я ведь тоже изменял. Я ведь тоже лгал. Но боль от этого меньше не стала. Хуже всего было не предательство. Хуже было понять, что пока я думал — это моя игра, — мы вдвоём жили одной и той же ложью, под одной крышей, с одинаковой наглостью. Я считал себя сильным — умело скрывал свое. А оказался наивным. Ранено было мое эго. Ранена была моя уверенность. Ранено было то, что я оказался последним, кто узнал, что происходит у него дома. Я не знаю, что будет с нашим браком дальше. Я пишу это не чтобы оправдаться или обвинить её. Просто знаю: бывают раны, не похожие ни на какие прежде. Должен ли я простить? Она понятия не имеет, что я тоже изменял ей.

Я всегда считал, что держу свою жизнь под контролем. Надёжная работа, собственная квартира в Москве