«Стой, не двигайся, ничего не говори, ты в опасности». Бездомная девушка хватает магната в темном уголке
Не ждали Сегодня снова вспоминаю нашу жизнь, как она сложилась: отец мой и Машки был человеком вольным
Последнее лето дома Владимир приезжает в среду, когда солнце стоит в зените и шифер на крыше потрескивает от жары.
Наши внуки нам дороги, но у нас больше нет сил с ними справляться. Говорят, что дети это счастье.
Ещё целый год вместе… В последнее время Аркадий Иванович вовсе перестал выходить из квартиры один.
Леночка, я больше не выдерживаю, Мария опустилась на стул и закрыла лицо руками. Ты даже не представляешь
Он дошёл до семидесятилетнего рубежа, вырастив троих детей. Жена, Мария Ивановна, ушла из жизни тридцать
У края страны, где даже солнце не решается взгляд бросить, сон облетающий холодом, снега сыпались с неба
«Мама, я женюсь!» — радостно заявил сын.
— Я рада, — без особого энтузиазма ответила Софья Павловна.
— Ма, ну ты чего? — удивился Виктор.
— Ничего… Где жить собираетесь? — прищурилась мать.
— Здесь, у тебя. Ты же не против? Квартира трёхкомнатная, неужели не поместимся? — ответил сын.
— А у меня есть выбор? — спросила мать.
— Ну не снимать же нам квартиру? — уныло произнёс Виктор.
— Ясно, выбора у меня нет, — обречённо вздохнула Софья Павловна.
— Мам, сейчас такие цены на жильё, что на еду не останется… Мы не навсегда, будем работать, копить, потом свою купим — тут быстрее получится, — добавил Витя.
Софья Павловна пожала плечами:
— Надеюсь… Так вот, въезжаете, живёте сколько нужно, только два условия: счёт за коммуналку делим на троих, и я не домработница.
— Хорошо, мам, как скажешь! — тут же согласился Виктор.
Сыграли скромную свадьбу и стали жить все вместе: Софья Павловна, Виктор и Ира.
С первого дня после заселения у Софьи Павловны внезапно появились неотложные дела: возвращаются молодые с работы — а мамы нет, в кастрюлях пусто и бардак по всей квартире — что разбросали, то лежит.
— Мам, а ты где была? — удивился сын вечером.
— Виктор, позвали в Дом культуры, пою в Хоре народной песни — у меня же голос! — с энтузиазмом объяснила Софья Павловна.
— Да ладно? — удивился сын.
— Конечно! Там собираются такие же пенсионеры, мы вместе поём — замечательно провожу время! Завтра опять пойду!
— А завтра что — снова хор?
— Нет, завтра литературный вечер — будем читать Пушкина, ты же знаешь, как я его люблю.
— Да? — снова удивился сын.
— Ну конечно! Я же тебе говорила, а ты невнимательный, — с упрёком вздохнула Софья Павловна.
Ира молча наблюдала за разговором.
С тех пор у Софьи Павловны открылось второе дыхание: она ходила в разные кружки, старые подружки и новые заходили в гости, занимали кухню, пили чай с печеньем, играли в лото; гуляла, смотрела сериалы так, что не слышала, как дети приходили с работы.
К домашним делам Софья Павловна принципиально не притрагивалась — всё оставила сыну и невестке. Сначала они не роптали, потом стали перешёптываться, потом Виктор громко вздыхал — но Софья Павловна не обращала внимания и продолжала жить активно.
Однажды она пришла домой счастливая, напевая «Калинку-малинку», и объявила:
— Дети, поздравьте меня! Я познакомилась с замечательным мужчиной — завтра еду с ним в санаторий! Ну разве не счастье?
— Правда, — хором согласились Виктор с Ирой.
— И как у вас, серьезно? — с осторожностью спросил сын, опасаясь ещё одного жильца.
— Пока не уверена, после санатория узнаю, — ответила Софья Павловна, налив себе суп и добавив добавку.
После поездки вернулась разочарованной: Алексей не её уровень, но впереди, говорит, ещё всё лучшее!
Кружки, прогулки и посиделки продолжались.
Однажды, когда молодые опять пришли в неубранную квартиру и пустой холодильник, Ира не выдержала:
— Софья Павловна! Почему мы должны убираться и готовить? В квартире бардак, в холодильнике пусто! Вы совсем не помогаете!
— А что это вы такие раздражённые? — удивилась Софья Павловна. — А если бы сами жили, кто бы вам помогал?
— Но ведь вы тут! — возразила Ира.
— А я — не рабыня Изаура! Я своё отпахала, хватит! Я сразу предупредила: домработницей не буду. А то, что Витя тебе не рассказал — не моя проблема.
— Я думал, ты шутила, — растерянно сказал Виктор.
— Значит, вы хотите жить в моей квартире, а я должна ещё убирать и готовить? Нет! Не буду! Если не нравится — можно жить отдельно! — твёрдо сказала Софья Павловна и ушла к себе.
А утром, словно ничего не случилось, напевая «Ой, да не вечер…», надела нарядную блузку, накрасила губы, и отправилась во Дворец культуры — её ждал Хор народной песни… – Мама, я женюсь! с улыбкой объявил сын, будто радуя меня свежей весной. Я рада, ответила ему я
