NewsControl

На краю деревни. Снег забивается в валенки, жжёт кожу, но Рита принципиально не покупает валенки — мечтает о ботфортах, хотя здесь в них выглядела бы нелепо. К тому же папа заблокировал карту. — Ты действительно собираешься жить в деревне? — с презрением спросил он, кривя губы. Папа терпеть не мог деревню, природу и всё, что не отвечало привычным городским благам. Гоша тоже не выносил деревню, поэтому Рита и поехала сюда. На самом деле ей никто не навязывал сельский быт, хоть она любила турпоходы и романтику палаток. Но жить здесь — совсем другое. Однако отцу она сказала: — Хочу и буду. — Не говори глупости. Что ты там делать собираешься, коровам хвосты крутить? Я думал, вы летом поженитесь с Гошей, будем готовиться к свадьбе…. К свадьбе! Папа подсовывал Гошу, как остывшую манную кашу с комками: тошнота подступала к горлу, не отпускала несколько часов. Нет, внешне Гоша был даже симпатичен: прямой нос, яркие глаза, аккуратная стрижка, крепкое тело. Он был папиным помощником, почти правой рукой, и папа грезил, чтобы дочь вышла замуж за подходящего мужчину. Риту он раздражал. Нудный голос, пальцы как сосиски, постоянно что-то вертящие, хвастливые рассказки про цену костюма, часов, машины… Деньги! Только деньги! А Рита мечтала о любви, чувствах, от которых захватывает дыхание, как в книжках. Она верила — такое ещё будет. Часто влюблялась, но быстро и без шрамов. А ей хотелось настоящей драмы, а не предсказуемого Гоши. Поэтому ей казалось чудесной идеей уехать в село и преподавать в местной школе. Гоша за ней не поедет — его пугает отсутствие интернета, горячей воды, канализации. Рита нашла такую деревню — здесь нет ни интернета, ни удобств. Директор не хотел брать — сомневался, что справится. Но женщина из отдела образования сомневалась недолго: сертификаты и настойчивость убедили. — И что такой молодой и квалифицированный педагог будет делать в деревне? — строго спросила рыжая дама. — Учить детей, — твёрдо ответила Рита. И теперь она действительно учила. Жила скромно, топила печь. Как ожидала — Гоша приехал, переночевал и сбежал. Ещё долго уговаривал вернуться, считал это капризом. Поначалу всё нравилось, пока не пришла зима — дом выдувало ночью насквозь, дрова были испытанием. Она хотела домой, но сдаваться не привыкла. К тому же отвечала теперь ещё и за учеников. Класс был маленький, всего двенадцать человек. И сначала Рита была в шоке: здесь ребята были совсем другие — читают по слогам, домашнее задание забывают, на уроках шумят. Но постепенно она влюбилась в них. Семён вырезал из дерева чудеса, Аня писала белые стихи, Вовка помогал убираться после занятий, Ира приводила ягнёнка, который провожал её до школы. Они и читать научились — просто раньше не пробовали, да и книг им давали не те. Рита игнорировала программу, привозила из районного магазина книги сама: интернет почти не работал. Только с одной девочкой не получалось найти общий язык. И когда Рита несла дрова, промёрзшая, увидела её отца. — Здравствуйте, Маргарита Егоровна, — произнёс Владимир, тяжелый, с грубым лицом, будто из криминального сериала. Рита побаивалась его: не улыбался, смотрел остро, сердце стучало слишком быстро. — Почему у Тани одни двойки? — Потому что она ничего не делает. — Так заставьте её. Кто у нас учитель, вы или я? Рита не собиралась никого заставлять: у девочки, похоже, аутизм, нужен другой подход. — У неё всегда так было? — уточнила она. — Нет. Раньше с Олей делала всё. — А Оля — кто? — Мама. Дальше стало понятно, что вопроса “где сейчас” лучше не задавать, но Рита спросила — на кладбище… Стоять с дровами было невыносимо — и бац, верхнее полено упало на ногу, слёзы потекли от боли и обиды. — Позвольте помочь, — предложил Владимир. — Спасибо, я сама. — Я вижу, как вы “сама”… Он дотащил дров, поправил дверь. “Обращайтесь, если что”, — и ушёл. Чего приходил? Думает, дрова помогут с оценками? Таня не давала ей покоя: Рита пыталась её разговорить, жалела, чувствовала педагогическую неуверенность. Завуч советовала ставить двойки и переводить в спецшколу. “Мать носилась, а отец не сможет. Не слушай его, он ещё нарассказывает…” Риту это не устраивало: она посоветовалась с методистом и отправилась к Тане домой. Владимир был неласков, но пропустил. Комната у Тани маленькая, но с розовыми обоями, плюшевыми игрушками, книжками. Рита завидовала: у неё всё было в бежевых тонах — папа терпеть не мог рюшек и ярких цветов. В первый раз Таня почти не отвечала: молча приносила карандаши, не рассказывала о книгах. Только на «Как зовут зайца?» прошептала: «Плюша». В следующий раз Рита принесла зайцу кофточку — вязание научила мама. Кофта вышла толстой, но Таня обрадовалась, нарисовала зайца, исправила ошибку в подписи. “Никакая она не умственно отсталая”, — подумала Рита. — Я буду приходить к Тане три раза в неделю, — сообщила она Владимиру. — Денег лишних у меня нет, — хмуро сказал он. — Мне нужны не деньги, — обиделась Рита. Завуч была недовольна: «Почему вы выделяете одного ребёнка? Так нельзя!» — Рита оборвала: «Я знаю, что крест ставить рано». Девочка оказалась не обычной — почти не говорила, рисовала, избегала взгляда, но грамматику и счёт схватывала на лету. К концу четверти тройка оказалась настоящей. — Вы на Новый год уедете? — спросил Владимир, избегая взгляда. — Нет… — Рита почувствовала, как зарделась. — Таня хочет пригласить вас. Странно — Таня ничего не говорила сама, хотя Рита знала: обежать нельзя. Но праздновать с чужими не хотелось. — Я подумаю, — ответила она. Спать не могла — чувствовала тревогу: занятия помогли девочке, и радость немного смешалась с волнением. А утром позвонил Гоша: — Когда приедешь на Новый год? Неужели останешься тут? — Останусь! — Рита… хватит! У отца давление, он места себе не находит. — К врачу пусть обращается! Гоша сделал то, чего Рита не ожидала: приехал с шампанским, салатами, подарками. — Если гора не идёт к Магомету… Он привёз проектор, любимые педагогические книги, ежедневник учителя. — Я думала, подаришь украшения и гаджеты, — растрогалась Рита. — Ты — главное. Если хочешь жить в деревне, будем здесь. Драгоценности — тоже привёз. В красной коробочке — кольцо. — Можно я не сейчас отвечу? — спросила Рита. — Я готов ждать сколько нужно… Владимир позвонил на городской телефон: — Вы подумали? — Простите, ко мне приехал друг… — Ясно. Почувствовала неприятно: “Ясно…” Чего ему “ясно”? Может, Таня ждёт подарка — не хочется подводить. Гоша увлёкся поиском интернета, чтобы включить фильмы. Рита услышала знакомый свист: у ворот Владимир с Таней. — Это кто? — насторожился Гоша. — Ученица. Я сейчас… Рита схватила подарок — зайчиха для Плюши, а для Владимира связала варежки. — Танечка, с наступающим! — радостно поздравила. — Смотри, что я тебе купила! Таня распаковала зайца, обняла его, посмотрела на отца. Владимир вынул большой и маленький свёрток: там был комикс с Таниными рисунками и брошка-колибри. Таня сказала: — Это мамина… В горле Риты встал ком… — Ладно, нам пора, — буркнул Владимир. — С наступающим! В доме Рита часто моргала и шмыгала носом. — Ну и что там? — недовольно спросил Гоша. Рита посмотрела на тетрадку и брошку, вспомнила варежки, мамочку Тани… А улыбка Владимира для дочери стала самой настоящей рождественской. Она достала бархатную коробочку. — Прости, Гоша, я не смогу. Возвращайся домой… Он ушёл. Рита сложила угощение, взяла варежки и побежала догонять чужих, но теперь родных по сердцу людей… Новый год на краю деревни: дрова, розовые зайцы и настоящие чувства, которым не нужны городские украшения

На краю России. Снежная пурга безжалостно забивалась в простые сапоги, леденя ступни, словно острым ножом.

Įdomybės

016

Никому не отдам: жизненный рассказ о материнской любви, испытаниях, поддержке и непростых решениях — от двушки на окраине Москвы до судьбоносной встречи с потерявшей дочь семьёй

Никому не отдам. Вспоминания. Отчим никогда не относился к нам с жестокостью, однако и тепла особого

Įdomybės

045

Если ты будешь спрашивать только о еде, лучше не звони! У меня есть дела поважнее, чем обсуждать еду каждый день, поняла, мама? Договорились?

Если ты будешь спрашивать меня только о еде, лучше не звони! У меня есть более важные дела, чем каждый

Įdomybės

«Папа всё равно самый лучший»: История Максима, выбора между родным отцом и новым мужем мамы, и битвы за любовь в российской семье

Максим, нам нужно поговорить. Я вытирала стол, нервно поправляя скатерть, хотя на ней и пятнышка не было.

Įdomybės

0167

Не обернувшись к сыну, оставила коляску у гаража и отправилась на отдых.

Агния, тяжело дыша и обернувшись, бросила коляску у обшарпанного гаража на окраине Москвы и пошла отдохнуть.

Įdomybės

011

Леонид упрямо не признавал Ирину своей дочерью, ведь жена Вера работала продавщицей и ходили слухи, что она часто засиживалась с чужими мужчинами в подсобке. Из-за этого Леонид не верил, что миниатюрная Ира — его ребёнок, и невзлюбил её. Единственным, кто поддерживал внучку, был дедушка Матвей: он оставил ей дом по наследству и подарил счастье. Любовь дедушки Матвея к Ирине стала для неё спасением Ирина с детства росла болезненной и хрупкой, а отец Леонид постоянно твердил: «Такой малышки ни у меня, ни у Веры в роду не было! Да она — от горшка два вершка». Постепенно мать Вера переняла нелюбовь мужа к дочери. Только дед Матвей на самом краю села, рядом с лесом, любил и заботился об Ирине. Всю жизнь он проработал лесником и даже на пенсии собирал ягоды, лекарственные травы и зимой подкармливал зверей. Матвея считали в селе необычным человеком — иногда он предсказывал будущее, и его слова сбывались. Люди ходили к нему за травами и настоями. После смерти жены Матвей находил утешение в общении с внучкой и лесом. Когда Ирина пошла в школу, почти всё время проводила у дедушки, узнавая о секретах растений и корней. Учёба ей давалась легко, и она мечтала лечить людей, хотя мать постоянно твердилa, что денег на обучение нет. Дедушка уверял: «Я не нищий, помогу — если что, продадим корову». Дед Матвей завещал внучке дом и добрую судьбу Вера редко навещала отца, но появилась, когда её сын проигрался в карты в городе, и ему грозили неприятности. Она пришла просить денег, но Матвей отказал: «Долги Андрея мне не интересны — мне нужно учить внучку». Вера в гневе закричала: «Больше не хочу видеть ни тебя, ни Ирину!» Когда Ира поступила в медучилище, мать с отцом не помогли ни рублём. Матвей поддерживал внучку, к тому же Ирина получала стипендию. Перед окончанием училища Матвей почувствовал, что его дни сочтены, и завещал дом Ирине. Он предрёк ей счастливую судьбу: «Работай в городе, не забывай про дом — дом жив, пока в нём есть человеческое тепло. Не бойся ночевать здесь одна: именно здесь тебя найдёт счастье!» Пророчество дедушки Матвея сбылось Матвей ушёл осенью. Ира работала медсестрой в районной больнице; на выходных ездила к деду в дом, разжигала печку в холода. Ночью началась метель, дорогу замело, и утром Ирину разбудил стук: перед дверью стоял незнакомец по имени Стас, который попросил лопату, чтобы откопать застрявшую машину. Он покорил девушку своим юмором и добротой. Ира пригласила Стаса в дом погреться. За горячим чаем они разговорились, и вскоре договорились вместе ехать в райцентр. Вскоре Стас стал появляться у Ирины всё чаще, говоря, что её травяной чай обладает магией. Свадьбу Ирина проводить не захотела, но их любовь оказалась крепкой и настоящей. В роддоме удивлялись, как у такой хрупкой женщины родился богатырь. На вопрос о том, как назовут сына, Ирина твёрдо сказала: «Назову Матвеем — в честь самого доброго человека».

13 марта, четверг Иногда мне кажется, что я живу чужой жизнью, как будто все идет не по сценарию.

Įdomybės

Синдром жизни на потом… Откровения 60-летней женщины из российского города Елена: В этом году мне исполнилось 60 лет, и ни один из моих близких даже по телефону не поздравил меня с юбилеем. У меня есть дочь и сын, внук и внучка, бывший муж тоже где-то рядом. Дочери — 40, сыну — 35. Оба давно живут в Москве, окончили престижные столичные университеты, оба умные, успешные. Дочь замужем за высокопоставленным чиновником, сын женат на дочери крупного московского бизнесмена. Карьера складывается, недвижимость — не одна квартира, у каждого свой бизнес помимо госслужбы, всё стабильно. Бывший муж ушёл, когда сын закончил институт. Сказал, что устал от такого ритма жизни. Хотя работал спокойно на одной должности, по выходным — у друзей либо на диване, летом уезжал к родственникам в Крым на месяц. Я же отпуск ни разу не брала, работала сразу на трёх работах: инженером на заводе, там же уборщицей в заводоуправлении, а по выходным фасовщицей в соседнем супермаркете с восьми до восьми, плюс уборка служебных помещений. Всё, что зарабатывала, уходило детям — Москва город дорогой, учёба в ВУЗах требует хорошей одежды, питания и развлекательных расходов. Я привыкла носить старое, что-то перешивала, обувь ремонтировала. Но всегда была чистой и опрятной, мне и этого хватало. Мечтала только во снах — там могла быть молодой и счастливой. Муж с уходом поменял машину на дорогую — видно, копил немало. В нашей же семейной жизни все расходы были на мне, кроме коммуналки — её платил муж, а на этом семейные обязанности заканчивались. Детей выучила я… Квартира досталась мне от бабушки — сталинка в хорошем районе, двухкомнатная, переделанная в трёшку. Кладовку 8,5 м² с окном я отремонтировала — дочь там жила. Мы с сыном делили комнату, я приходила только переночевать, муж жил в зале. После переезда дочери в Москву, заняла её помещение, сын остался в комнате. С мужем расставались без скандалов, дележа, обвинений. Он решил жить иначе, а я была настолько усталой, что только облегченно вздохнула. Не нужно было больше готовить первое-второе-десерт-и-компот, стирать горы белья, гладить — появилось хоть чуть-чуть времени на себя. К тому времени болячек накопилось — спина, суставы, диабет, щитовидка, нервное истощение. Впервые за годы взяла отпуск и занялась здоровьем, подработки не бросала. Подлечилась. Наняла отличного мастера — сделали шикарный ремонт санузла за две недели. Для меня это было настоящее счастье — личное счастье, впервые для себя! Всё это время успешным детям посылала деньги на дни рождения, Новый год, 8 марта, 23 февраля — вместо подарков. Потом появились внуки, расходы возросли, подработки бросить нельзя, себе не оставалось ничего. Поздравления и подарки в ответ бывали редко. Обиднее всего — ни сын, ни дочь не позвали меня на свои свадьбы. Дочь честно сказала: «Мам, ты не впишешься в нашу компанию, там люди из аппарата президента». О свадьбе сына я узнала от дочери уже после события… Хотя спасибо, что денег не просили… Никто из детей не приезжает, хоть я зову. Дочь говорит: «В нашем колхозе делать нечего» (город с миллионом жителей). Сын — «Мама, времени нет». Самолёт в Москву — семь раз в день, два часа лету… Как назвать этот этап жизни? Наверное, период подавленных эмоций… Жила, как русская Скарлетт О’Хара — «подумаю обо всём завтра»… Давила слёзы, боль, все эмоции от недоумения до отчаяния. Как робот, запрограммированная на работу. Потом завод купили московские бизнесмены, началась реорганизация, и меня, предпенсионницу, сократили — потеряла сразу две работы, но по закону смогла досрочно выйти на пенсию. Пенсия — 20 тысяч… Вот и попробуй выжить. Повезло — в нашей пятиэтажке освободилось место уборщицы, пошла мыть подъезды — плюс ещё 20 тысяч. Работа в супермаркете не бросила, там платили неплохо. Правда, всё время на ногах. Потихоньку начала ремонт на кухне — всё сама, заказала кухню у соседа, сделал хорошо. Хотелось обновить комнаты, мебель, были планы… только меня саму в этих планах не было! Что тратила на себя? Только самое простое питание да лекарства. На лекарства уходило много. Квартплата росла быстрее пенсии. Бывший муж советовал продать квартиру — район хороший, выручить можно прилично, купить однушку. Но для меня эта сталинка память о бабушке, родителях не помню, вырастила бабушка, квартира дорога сердцу. С мужем сохранили приятельские отношения, как старые знакомые. Он приезжает раз в месяц — привозит продукты (картошку, овощи, крупы, воду), от денег отказывается, советует доставкой не пользоваться — привезут всё гнилое. Я соглашаюсь. Внутри меня всё замерло — живу и живу, много работаю, ни о чём не мечтаю, ничего не хочу для себя. Дочь и внуков вижу только в её Instagram, жизнь сына — экспозиция в аккаунте невестки. Радуюсь за них — всё хорошо, здоровы, отдыхают в курортных местах, рестораны, поездки… Наверное, я дала им мало любви — поэтому любви ко мне нет. Дочь иногда спрашивает, как дела, всегда отвечаю «хорошо», ни на что не жалуюсь. Сын посылает голосовые: «Привет, мам, надеюсь, у тебя всё нормально». Сын когда-то сказал: «Не хочу слушать ваши проблемы с отцом, негатив подавляет». С тех пор говорю только «да, сынок, всё хорошо». Очень хочется обнять внуков, но подозреваю, что они даже не знают о бабушке-пенсионерке-уборщице, может у них легенда — бабушки давно нет… Не помню, чтобы покупала что-то лично для себя, разве что белье, носки — самое дешёвое. Не была ни разу в салоне, на маникюре, педикюре, стригусь раз в месяц у соседки, крашу волосы сама. Радует — как раньше был 46/48 размер, так и остался, гардероб обновлять не надо. Очень боюсь, что однажды не смогу встать с постели — мучают боли в позвоночнике, боюсь остаться неподвижной. Может, не надо было жить так — без отдыха, без радостей, всё работая и всё откладывая на “потом”? А где это «потом»? Его уже нет… В душе — пустота, в сердце — равнодушие, вокруг — пустота… Ни на кого не обижаюсь, но и себя винить не могу. Всю жизнь работала и сейчас работаю, создаю себе хоть маленькую подушку безопасности на случай, если не смогу работать. Хотя понимаю — если слягу, то жить не буду… Знаете, что самое грустное? Мне ни разу в жизни не дарили цветы… НИКОГДА… Вот ведь смешно будет, если кто-нибудь принесёт живые цветы на могилу… действительно, посмеяться можно…

Синдром вечно отложенной жизни Исповедь 60-летней женщины В этом году мне исполнилось 60 лет.

Įdomybės

016

«Временно поживут»: когда семейная помощь превращается в испытание для терпения и личных границ — история Ольги, открывшей двери троюродной сестре из Заокска, её мужу и сыну, и столкнувшейся c настоящим вторжением в свою жизнь

Слушай, дочка, ну тут ситуация… Ольга почувствовала прилив усталости. Если мама начинала разговор

Įdomybės

Немецкий пианист назвал русский фольклор «шумом без техники»… но молодая москвичка заставила его заплакать на сцене Большого театра

Дорогой дневник. Сегодня вечером я оказалась в Большом театре в Москве где каждый уголок пропитан историей