NewsControl

«Уходи прочь! Я тебе сказала — уходи! Чего ты тут бродишь?!» — с грохотом поставив на стол большое блюдо с горячими пирожками под раскидистой яблоней Клавдия Матвеевна и решительно оттолкнула соседского мальчишку. — «Ну-ка, иди отсюда! Когда уже твоя мать за тобой смотреть начнёт?! Лентяй!» Худой, как щепка, Санька, которого никто не звал по имени, потому что все давно привыкли к его прозвищу, бросил взгляд на суровую соседку и поплёлся к своему крыльцу. Огромный дом, разделённый на несколько квартир, был заселён только частично. По сути, здесь жили две с половиной семьи: Покотиловы, Семёновы и Карпенко — Катя с Санькой. Карпенко считались именно той самой «половинкой», на которую особо не обращали внимания и предпочитали игнорировать, пока не возникала острая необходимость. Катя не считалась важной персоной, и времени на неё тратить не стоило. У Катерины, кроме сына, никого не было: ни мужа, ни родителей. Она скиталась одна, как умела. На неё косо смотрели, но особого вреда не причиняли, разве что изредка гнали Саньку, которого называли не иначе как Кузнечиком — за его длинные, тонкие руки-ноги и большую голову, непонятно как державшуюся на тонкой шейке-стебельке. Кузнечик был на вид совсем неприметный, пугливый, но очень добрый. Ни разу не проходил мимо плачущего ребёнка — тут же спешил утешить, за что часто попадало от сердитых матерей, не желавших видеть своего чада рядом с этим «страшилой». Кто такой страшила, Санька до поры не знал. Позже мама подарила ему книгу про девочку Элли, и мальчик понял, почему его так обзывают. Обижаться он не стал. Санька решил, что раз все знают про эту книгу, значит понимают — Страшила был умным, добрым, всем помогал, и стал в итоге правителем города. Катя, поделившись выводами сына, переубеждать его не стала. Пусть думает о людях лучше, чем они есть на самом деле. Ведь зла в мире и так хватает, ещё успеет хлебнуть его полной ложкой. Пусть хоть детством порадуется… Своего сына Катя любила безмерно. Простив Санькиному отцу за его никчёмность и измену, она приняла свою судьбу ещё в роддоме и резко оборвала акушерку, что-то сказавшую про то, что ребёнок “не такой”. — Придумайте ещё! Мой сын — самый красивый ребёнок! — Да кто ж спорит?! Только умным ему не быть… — Это мы ещё посмотрим! — гладила Катя личико малыша и рыдала. Первые два года она без устали таскала Саньку по врачам и добилась, чтобы им серьёзно занялись. Моталась в город, тряслась в стареньком автобусе, прижимая к себе сына, закутанного до самых бровей. На сочувственные взгляды не обращала внимания, а если кто советовал или пытался урезонить — становилась волчицей: — Своего в детдом отдай! Нет? Тогда мне твои советы не нужны! Я сама знаю, что делать! К двум годам Саша выровнялся, окреп, по развитию почти не отличался от других детей. Но красавцем, конечно, не стал. Большая слегка сплюснутая голова, тонкие ручки-ножки, худоба… Катя боролась с этим всеми возможными и доступными ей средствами. Себя во всём ограничивала, но сыну давала всё лучшее, что не могло не сказаться на его здоровье. Несмотря на наружность, Сашка перестал частить к врачам, и те только качали головами, глядя, как хрупкая, тонкая, как лесной эльф, Катя обнимает своего Кузнечика. — Вот бы всех мам пересчитать — вас на пальцах одной руки! Ребёнку инвалидность грозила, а теперь посмотрите! Герой, умница! — Конечно! Мой мальчик такой! — Мы не о мальчике — о тебе, Катюша! Ты — молодец! Катя пожимала плечами, не понимая, за что её хвалят. Разве мама не обязана любить и заботиться о сыне? Какая тут заслуга? Всё, как должно быть! Она просто делает своё дело. К первому классу Санька уже вовсю читал, писал, умел считать, но немного заикался. Это иногда сводило все его таланты на нет. — Саша, хватит! Спасибо! — обрывала его учительница, передавая чтение другому ученику. Позже жаловалась в учительской, что мальчик хороший, но слушать, как он читает или отвечает — невозможно. К счастью для Сашки, она проработала лишь два года, быстро вышла замуж, ушла в декрет, а класс передали другой учительнице. Мария Ильинична была уже в возрасте, но осталась хваткой и детей любила так же, как в молодой поре. Что за Кузнечик — поняла быстро. Поговорила с Катей, направила к хорошему логопеду, а Кузнечика просила сдавать задания письменно. — Ты так хорошо и красиво пишешь! Мне приятно читать! Санька расцветал от похвалы, а Мария Ильинична читала его ответы вслух, подчёркивая, какого талантливого ученика ей досталось. Катя от слёз благодарности готова была целовать ей руки, но Мария Ильинична отмахивалась: — Вы что, с ума сошли? Это же моя работа! А мальчик ваш замечательный! Всё у него будет хорошо, вот увидите! В школу Санька бежал вприпрыжку, чем забавлял соседей. — О! Поскакал наш Кузнечик! Значит, и нам пора! Господи, ну надо же такому случиться! Зачем природа его оставила? О том, что думают о ней и сыне соседи, Катя знала. Но ругаться не любила: если уж человеку Бог не дал сердца и души, то по-человечески его никогда не заставишь себя вести. Зачем же тогда тратить время, чтобы понять, почему люди бывают такими? Лучше заняться чем-то полезным — например, привести в порядок жильё или посадить у крыльца ещё одну розу. Большой двор с клумбами у каждого окна и собственным маленьким садом никто не отделял — негласное правило гласило: «пятачок» у крыльца — территория квартиры, к которой ведёт лестница. Катин уголок был самым красивым: здесь цвели розы, огромный куст сирени, а ступеньки Катя выложила битой кафельной плиткой, которую выпросила у директора Дома культуры. Там был ремонт, и Кате не дала покоя куча битой плитки, будто сокровища. — Отдайте мне плитку! — ворвалась она к директору. — Плитку? Ну, бери… Над Катей директор посмеялся, но плитку разрешил забрать. Катя выпросила у соседей тачку и до вечера перебирала плитку, выбирая подходящие кусочки. Потом гордо прошествовала через всё село с тачкой, в ней гордо сидел Кузнечик. — И зачем ей эта рухлядь? — удивлялись соседки. Но через пару недель ахнули: Катя, ни разу не бывая ни в музеях, ни за границей, сумела сделать из битой плитки ступеньки, как настоящее произведение искусства. Любоваться ходила вся округ. — Вот это да! Просто шедевр! Катя не обращала внимания на удивление. Главное — слова сына: — Мама, как красиво… Сашка водил пальчиком по узору и млел от счастья. А Катя снова плакала от счастья… Поводов для радости у него было мало: похвалят в школе или мама приготовит что вкусненькое и приласкает, шепча, какой он умный и хороший. Вот и все радости. Друзей у Кузнечика почти не было: за мальчишками не успевал, а читать любил больше, чем гонять мяч. А девочек к нему даже не подпускали. Особенно лютовала соседка — Клавдия, у которой было три внучки — пяти, семи и двенадцати лет. — Даже близко к ним не подходи! — грозила она Саньке. — Не про тебя ягодки! Катя велела Саше не путаться под ногами у Клавдии и держаться от неё и внуков подальше. — Зачем её нервировать? Заболеет ещё… С Кузнечиком он согласился и не подходил ни на выстрел к соседке. Даже в тот день, когда Клавдия готовилась к празднику, мимо шёл, а не собирался веселиться. — Ну что, скажут ещё, что я жадная… Подожди! — Клавдия вынула пару пирожков и догнала мальчишку. — На! И чтоб во дворе я тебя не видела! У нас праздник! Сиди у себя тихо, пока мать с работы не придёт! Понял? Сашка кивнул, благодарно взяв пирожки. Клавдии было не до него: сейчас приедут внуки, родня, пора к столу, а у неё не всё готово. День рождения самой младшей и любимой внучки — Светланки. Сын соседки, хилый, лупоглазый Санька-Кузнечик, был явно не в тему. Незачем детвору пугать! Спать потом плохо будут… Клавдия вспоминала, как отговаривала соседку от ребёнка. — Катька, куда тебе ребёнка?! Не подымешь, сопьётся-померзнет где-нибудь! — Вы меня хоть раз с бутылкой видели? — Катя за словом в карман не лезла. — Это не о чём не говорит! От такой нищеты — одна дорога! Тебе ни родители не дали, ни сама своему ничего дать не сможешь. Не знаешь, что такое быть матерью! Не научили! Так зачем твоему мучиться? Избавься — пока не поздно! — Как вам не стыдно?! С тех пор Катя перестала с Клавдией здороваться. Гордой походкой ходила с животом, даже не глядя в её сторону. — Ну что ты сердишься, дурочка… Я ведь тебе добра хотела! — Ваше добро плохо пахнет! У меня токсикоз! — огрызалась Катя и гладила живот. — Не бойся, маленький! Никто тебя не обидит! О том, что и кто обидел за неполных восемь лет, Кузнечик маме не рассказывал. Жалел её. Если уж сильно обидят — плакал тихонько где-нибудь, но молчал. Понимал, мама расстроится сильней, чем он сам. Обиды с него стекали, как с гуся вода, не оставляя ни горечи, ни злости. Чистые детские слёзы смывали их дочиста. Без обид и злости жить намного легче… Клавдии Матвеевны Сашка давно уже не боялся, но и не любил. Каждый раз, когда она ему грозила пальцем — уходил подальше, чтобы не слышать острых, словно бритва, слов. Если бы Клавдия спросила, что он обо всём думает, удивилась бы. Он её жалел. Искренне — как только он умел. Жалко женщину, тратившую свои минуты на злость. Минуты Сашка ценил, как ни что в мире. Давно понял — ценней их ничего не есть и не будет. Всё можно вернуть, кроме времени. — Тик-так! — скажет часы. — И всё… Нет минуты! Лови-не поймаешь! Пропала… А взрослые этого не понимали… Залезши на подоконник, Сашка жевал пирожок и смотрел с окна, как внучки Клавдии и вся собравшаяся детвора играют на лужайке за домом. Именинница Светлана порхала, словно бабочка, в розовом праздничном платье… Сашка засмотрелся на неё, представляя то ли принцессой, то ли феей из сказки. Взрослые праздновали за большим столом у крыльца Клавдии, а дети, поиграв рядом, побежали гонять мяч на поляну у старого колодца. Сашка тут же метнулся к окну спальни матери — оттуда поле видно — и наблюдал за игрой, радуясь за других. Уже стемнело, когда он заметил: Светланы на лужайке не стало… Он выскочил на крыльцо, понял в момент: Светланы среди взрослых за столом тоже не было. Почему не позвал на помощь, сам потом не мог объяснить. Просто сорвался с крыльца и помчался во двор, не слыша даже, как кричит ему вслед Клавдия: — Кому сказала сидеть дома?! Детворе до Светланы дела не было. Не заметили ни её пропажи, ни то, что Санька кинулся к колодцу, вгляделся внутрь и крикнул: — Прижмись к стенке! Боясь задеть девочку, Санька лёг на край, свесил ноги вниз, скользнул животом по гнилым брёвнам и исчез в темноте. Он прыгнул в колодец, понимая, что у Светланы счёт идёт на минуты. Плавать она не умела. Санька знал это точно: на пляже Клавдия безуспешно учила внучку плавать. Далеко не отпустила от берега. Свету мальчик выхватил, когда та, надышавшись затхлой водой, вцепилась изо всех сил в его худые плечи. — Всё! Не бойся, я с тобой! — обнял он девочку. — Держись! А я кричать буду! Скользя по бревнам, отчаянно держась, Сашка всё-таки сумел набрать воздух в грудь и громко закричать: — Помогите! Он не знал, что или кто его услышит… Главное — девочка в розовом платье должна жить! Ведь красоты в этом мире не так уж много, как и счастливых минут. Зов услышали не сразу. Клавдия, вынося блюдо с запечённой гусем, искала глазами внучку, чтобы похвастаться, и оцепенела: — Где Светлана?! Гости, не поняв, что хочет от них хозяйка, спохватились только, когда она закричала так, что переполошилось всё село. А Кузнечик, слабея, кричал что было мочи: — Мама… И Катя, возвращаясь с работы домой, вдруг ускорила шаг, забыв про хлеб. Она влетела во двор в тот момент, когда Клавдия хваталась за сердце и опускалась на ступеньки Катиного крыльца. Катя бросилась на задний двор, где обычно играл сын, и услышала его голос. — Я тут, сынок! Голос доносился из старого колодца, который Катя уже много раз просила закрыть, но никому не было дела до её просьб… Раздумывать было некогда. Катя кинулась в дом, схватила верёвку для белья, выскочила на крыльцо и закричала: — Помогите! Держите! К счастью, один из зятьёв Клавдии был достаточно трезв. За две секунды Катю обвязали верёвкой. Светланку Катя схватила сразу. Девочка тут же обмякла, обняла её за шею руками и ногами, а у Катерины задрожали руки от страха. Сашку она в темноте никак не могла найти… Тогда Катя взмолилась, как в роддоме, когда кричала Богу о спасении сына: — Господи! Не забирай! Рукой нащупала что-то скользкое и вытащила из воды сына, боясь думать — дышит или нет. — Тяни! — крикнула она. А когда их поднимали, с облегчением услышала хриплое: — Мама… В село Сашка вернулся героем, пролежав почти две недели в городской больнице. Светлану выписали раньше — отделалась царапинами и страхом. Сашке досталось больше — перелом запястья, тяжёлое дыхание… Но мама была рядом, а страх за Светлану прошёл. — Мальчик ты мой! Господи! Если бы не ты… — рыдала Клавдия, обнимая Сашку. — Всё для тебя теперь, всё! — Зачем? — пожал плечами Саша. — Я сделал, как должен. Разве я не мужчина? Клавдия опять обняла его, не зная, что этот худой, нескладный парень, который так и останется Кузнечиком, проведёт потом броневик с ранеными из-под обстрела на войне. А потом, не разбирая, кто чей, — поможет всем… И когда спросят — зачем, если к тебе были несправедливы, Кузнечик ответит коротко: — Я — врач. Надо. Надо жить. Так правильно! *** Дорогие читатели! Разве материнская любовь знает границы? Катерина, вопреки всем трудностям и предубеждениям, безгранично любила своего сына. Её забота и вера в него помогли ему вырасти добрым, умным человеком. Это напоминание о безмерной силе родительской любви. А настоящий герой — тот, чей поступок определяет суть: Сашка, «неказистый» внешне, стал настоящим героем, бросившись спасать девочку из колодца. Его поступок показал: настоящая доброта, смелость и милосердие — лучшие человеческие качества. Соседи, что презирали Катю и её сына, были вынуждены признать их достоинство после героического поступка Сашки. Эта история — напоминание, что предрассудки рушатся перед настоящими благородством и душевной щедростью. Как сказал Саша: «Я — врач. Так надо. Надо жить. Так правильно!» Давайте задумаемся: Верите ли вы, что доброта всегда найдёт свой путь и способна изменить мир к лучшему? Какие жизненные примеры доказывают, что внешность обманчива, а истинное богатство человека в душе?

29 июля. Сегодня был один из тех дней, когда воспоминания и мысли сами рвутся на бумагу, а события, казалось

Įdomybės

За деньги я стала «моложе». Спустя годы муж узнал правду, и мы развелись.

За деньги я стала моложе. Спустя годы мой муж узнал правду, и мы развелись. Я родилась в маленьком поселке на Урале.

Įdomybės

011

Мой муж думает только о себе: съедает ВСЁ, даже не оставляя еды собственному ребенку – вечный голод в семье из-за мужской жадности, при том что у нас маленький сын, ипотека и ограниченный бюджет

Саша, куда подевались все бананы? с трудом сдерживая раздражение, спрашиваю у мужа. Я их съел, захотелось

Įdomybės

0128

Родители моего супруга никак не успокоятся — постоянно пытаются его помирить с бывшей женой. «Ты что, не понимаешь, у них же общий сын!» — жалуется моя свекровь Я — жена мужчины, чьи родители уже много лет не хотят признавать, что их сын давно развёлся. Хотя после развода прошло больше четырёх лет. Они всё ещё продолжают пытаться их сойтись. Мы с мужем поженились три года назад и счастливо живём вместе. Свекровь уверена, что сын поступил неразумно, и всячески старается восстановить отношения с бывшей семьёй ради внука, который остался там. Когда я встретила Адама, он уже был разведен. Говорят, развелись они по взаимному согласию. Бывшая жена счастливо вышла замуж снова — наверное, новый мужчина стал причиной их разрыва. Может, мы с Адамом ошиблись, решив пожениться. Моя мама на этом настаивала — я была беременна, да и любви особой не было. Просто встречались, и всё. Если бы не беременность, жениться бы не стал, — так объяснил мне муж. Бывшей жены я не боялась. Сначала пристально присмотрелась к Адаму. Поняла, что он не тоскует по прошлой семье и совершенно равнодушен к своей бывшей. Она, кстати, тоже не проявляет к нему интерес — живет своей жизнью, общаются только по делу, касается сына. Но свекровь не могла с этим смириться. Отец мужа тоже. Они не оставляли попыток «склеить» семью, а наш союз восприняли очень негативно. — Вы ещё молоды, всё у вас впереди! Зачем тебе чужая семья? — спрашивала меня свекровь, когда мы были наедине. Я отвечала, что если бы Адам был женат, никогда бы в эту историю не вмешивалась. Но сейчас он свободен. Свекровь хотела что-то возразить, но тут зашёл Адам, и она замолчала. Тогда я поняла: добрых отношений у нас с ней не будет. Но меня это не сильно огорчало. Поженились, стали жить вместе. Со свекровью практически не общалась — кроме редких семейных праздников, на которых приходилось слушать её жалобы по поводу бывшей семьи мужа. Адам пытался урезонить маму, но потом всё повторялось по кругу. Заводить детей мы не спешили. Я не видела себя в роли матери, а муж уже был отцом. Свекровь этим была довольна. Стоило мужу развестись — свекровь принялась действовать: стала звать бывшую невестку на праздники, вздыхала по ним. «Какая пара у них была!» — говорила. Всячески хвалила бывшую. Бывшая жена к этому относилась равнодушно: просто приходила по приглашению, вот и всё. Полное безразличие. Свекровь пыталась вызвать ревность у Адама к бывшей жене, а у меня — к мужу. Звонила мне, выясняла, где он. Если не знала — была уверена: у бывшей. Или отправляла его туда. Придумывала всё, что угодно. Я не ревнива, но эти игры меня раздражают. Если посмотреть на Адама и его бывшую, понятно, что между ними давно ничего нет и не может быть. Но наличие общего ребёнка всё усложняет. Муж исправно отправляет деньги бывшей. Иногда общается с сыном, приводит его к нам в гости. Бывшая — спокойная женщина: денег не вымогает, контакт не портит, не строит козни — нормальная, в общем. Всё цивилизованно: не сложилось — у каждого своя жизнь, друг друга уважают. Но этого моя свекровь понять не способна. Постоянно выдумывает какие-то интриги. Когда это закончится? Когда она наконец образумится? Муж надеется, что всё изменится, когда я подарю ей внука. Но я в это не верю.

Родители моего мужа до сих пор не могут успокоиться пытаются помирить его с бывшей женой. «Ты что, не

Įdomybės

057

Свекровь предложила помочь нам с уходом за детьми летом — она теперь на пенсии и свободна, так что мы согласились. Мы с мужем оба работаем, у нас трое детей, взять полноценный отпуск невозможно: обычно подстраиваемся, когда кто-то заболеет или что-то случится, а иногда удаётся выехать вместе только на выходные. Уже три года мы платим ипотеку на двадцать лет — устали снимать жильё и решили купить своё, хотя ежемесячные выплаты высокие, и на отпуск накопить не можем. Летом детей не с кем оставить, потому что школы нет, и хотя нам с мужем приходится работать всё лето, знаем: они в безопасности дома с бабушкой. Свекровь помогает, а мы всегда привозим продукты и даём ей деньги на сладости — она утверждает, что пенсия маленькая и собственных денег на внуков тратить не может. Так выходит дешевле, чем нанимать няню, и нас устраивает такое решение. Но тут брат мужа тоже решил привезти к бабушке своих трёх детей — они младше и требуют больше внимания, но еды и денег он не дал, пришлось кормить их за свой счёт. Я много раз просила мужа поговорить с братом, но он не хочет скандалов. Почему я должна работать на чьи-то чужие семьи, и как поговорить с братом мужа по-человечески, чтобы не поссориться?

Свекровь предложила провести лето с нашими детьми, помочь нам с присмотром. Она теперь на пенсии, времени

Įdomybės

052

Свекровь предложила провести лето с нашими детьми, помочь нам с присмотром. Она теперь на пенсии, времени

Įdomybės

017

За деньги я стала «моложе». Спустя годы мой муж узнал правду, и мы развелись.

За деньги я стала “моложе”. Спустя годы муж узнал правду, и мы развелись. Я родилась в небольшом

Įdomybės

030

За деньги я стала «моложе». Спустя годы мой муж узнал правду, и мы развелись.

За деньги я стала “моложе”. Спустя годы муж узнал правду, и мы развелись. Я родилась в небольшом

Įdomybės

014

Мой муж думает только о себе: съедает всю еду, даже не оставляя ни кусочка нашему ребёнку — Ваня, а куда пропали бананы? — спрашиваю мужа. — Съел, захотелось. — Не мог бы хоть один оставить сыну на полдник? — Ну и проблема! Как будто в магазине бананов нет. — Так сходи и купи. — У меня сегодня футбол, сам понимаешь, времени нет. Так у нас происходит постоянно: творог, печенье, яблоки — приходится даже прятать продукты, чтобы сын не остался голодным при таком-то папаше. В браке мы уже пять лет, сыну скоро два года. Есть ипотека, поэтому жить на широкую ногу не получается. Муж считает себя кормильцем, ведь дал нам квартиру. На самом деле продал свою однушку ради первоначального взноса, но и мои родители помогли. Мама говорит, что Ваня – законченный эгоист. И я с ней согласна. Как-то раз готовилась к дню рождения сына — стряпаю, гостей угощать, а муж всё крутится под ногами и таскает еду с тарелок. Апофеоз — взялся за торт. Оставила на балконе, в холодильнике места нет. Принесла в кухню разрезать — смотрю, а там только кусочек украшенного шоколада остался. Стыд какой! Это происходит постоянно. Да, он зарабатывает, но хватило бы ума подумать и о других. Всегда одно оправдание: «Купим, не волнуйся!» — хорошо, пусть не обо мне думает, но как можно не думать о собственном ребёнке? Тем более денег не так чтобы много, приходится рассчитывать продукты. За неделю можем съесть месячный запас. — Отстань от него, человек работает! Если голодно — готовь больше, — заступается свекровь. Любопытно, что сколько ни готовь, ему всё мало — съест всё подчистую. Больше покупать нет смысла — надо платить ипотеку, одеваться, покупать бытовое. В итоге сказала мужу: ещё раз такое — развод. Поделим квартиру, и будешь жить сам. Обиделся, наябедничал маме. Свекровь теперь со мной не разговаривает. А я думаю, что права. Как считаете, кто здесь не прав?

Мой муж думает только о себе. Ест всё, не оставляя даже для ребёнка. Володя, куда подевались бананы?