Ты, папа, лучше к нам больше не приходи! Иначе, когда ты уходишь, мама всегда начинает плакать. И плачет всю ночь напролёт.
Я засыпаю, просыпаюсь, снова засыпаю и опять просыпаюсь, а она всё плачет и плачет. Я спрашиваю у неё: «Мама, почему ты плачешь? Изза папы?..»
А она говорит, что не плачет, просто нос у неё заложен, мол, простыла. А я ведь уже взрослая, понимаю, что насморк не может быть с такими слезами в голосе.
Я сидел с дочкой, Ксенией, за столиком в небольшом кафе на Тверской, мешал ложкой уже остывший капучино в крошечной белой чашке.
А Ксюша даже не притронулась к своему мороженому, хотя перед ней настоящий шедевр: разноцветные шарики, украшенные мятным листочком и вишней, все облитое шоколадом.
Любая шестилетняя девочка не устояла бы перед такой красотой. Но только не Ксюша: ещё в прошлую пятницу, кажется, она решила поговорить со мной серьёзно.
Я молчал долго, потом спросил:
Что нам теперь делать, дочка моя? Совсем не встречаться? Как я тогда буду жить?..
Ксюша нахмурила носик у неё он, как у мамы, чуть картошкой. Потом говорит:
Нет, папа. Я тоже без тебя не смогу. Давай так: ты маме позвони и скажи, что будешь забирать меня из садика каждую пятницу.
Мы с тобой погуляем, если хочешь посидеть в кафе пожалуйста. Я буду рассказывать тебе всё про нашу жизнь с мамой.
Потом Ксения задумалась и через минуту добавила:
Если ты захочешь посмотреть на маму, я буду её снимать на телефон каждую неделю и показывать тебе фотографии. Хочешь?
Я посмотрел на свою умную девочку, чуть улыбнулся и кивнул:
Хорошо, будем жить вот так, доченька
Ксюша облегчённо вздохнула и взялась за мороженое. Но говорить нужно было ещё главное, поэтому, когда у неё появились «усы» от пёстрых шариков, она с серьёзным видом облизала их и снова стала солидной, почти взрослой.
Почти как женщина, которая заботится о своём мужчине. Пусть он уже взрослый: у меня на прошлой неделе был день рождения. Ксюша к этому дню нарисовала открытку в садике, раскрасила большую цифру «28».
Она снова стала серьёзной, сдвинула бровки и сказала:
Мне кажется, тебе жениться надо
И великодушно сказала неправду:
Ты ведь не очень старый ещё
Я оценил её «добрую волю» и усмехнулся:
Ну скажешь тоже «не очень»
Ксюша продолжила с энтузиазмом:
Не очень, не очень! Вот дядя Саша, который к маме два раза уже приходил, даже немного лысый. Вот тут
Ксюша показала себе на макушку, пригладила кудряшки ладошкой. И вдруг задумалась, заметив, что я напрягся и пристально посмотрел ей в глаза, сообразив, что выдала мамину тайну.
Она прижала ладони ко рту и округлила глаза, изображая ужас и растерянность.
Дядя Саша? Какой это дядя Саша зачастил к вам в гости? Это мамин начальник?.. почти в полный голос спросил я.
Папа, я не знаю Ксюша растерялась от такой реакции. Может, и начальник. Он приходит и приносит мне конфеты. И торт нам всем.
И ещё, Ксюша явно взвешивала, стоит ли делиться такими тайнами с отцом, особенно таким «несдержанным», маме цветы.
Я сцепил пальцы на столе и долго смотрел на них. Ксения поняла: сейчас я принимаю очень важное решение.
Она терпеливо ждала уже знала, или догадывалась, что мужчины думают долго, но к правильному их надо подталкивать.
А кто же ещё подтолкнёт, если не женщина, тем более одна из самых дорогих?
Я молчал, молчал и наконец решился. Громко вздохнул, поднял голову и сказал Если бы Ксюша была чуть старше, поняла бы, каким тоном это звучит словно Отелло спрашивает Дездемону.
Но пока что она не знала ни о Дездемоне, ни об Отелло, ни о прочих великих влюблённых. Она просто набирала жизненный опыт среди людей и видела, как они радуются и мучаются даже изза пустяков.
Я сказал:
Пойдём домой, дочка. Уже поздно, я тебя провожу и поговорю с мамой.
Про что я собирался говорить с мамой, Ксюша не спрашивала, но поняла, что это важно, и быстро доела мороженое.
Поняла, что то, на что я решился, куда важнее любого мороженого, и почти лихо бросила ложку на стол, слезла со стула, вытерла ладонью губы, шмыгнула носом, глядя на меня, сказала:
Я готова. Пошли
Домой мы не просто шли почти бежали. Скорее бежал я, но Ксюшу держал за руку она почти летела следом.
Когда мы вбежали в подъезд, двери лифта медленно закрывались, увозя когото из соседей вверх. Я растерянно посмотрел на дочь, она посмотрела снизу вверх и спросила:
Ну? Чего стоим? Кого ждём? У нас ведь всего седьмой этаж
Я подхватил Ксюшу на руки и бросился вверх по лестнице.
Когда мама наконец открыла дверь после моих нервных звонков, я сразу перешёл к главному:
Ты не можешь так поступить! Какой ещё Саша? Я ведь тебя люблю. У нас же есть Ксюша
Потом, не отпуская дочь из объятий, обнял и маму. А Ксюша обняла нас обоих за шею и зажмурила глаза. Ведь взрослые целовались
Вот так бывает в жизни: двух нерадивых взрослых может примирить маленькая девочка, которая любит обоих, а они её и друг друга, но часто не могут переступить через гордость и обиды
Сегодня я понял: иногда самые простые вещи могут вернуть счастье, если не бояться сделать первый шаг.
