Пап, ты к нам больше не приходи, ладно? А то вот ты только уходишь мама сразу реветь начинает. И ревет до самого утра.
Я сплю, просыпаюсь, опять сплю, снова просыпаюсь а мама всё плачет и плачет. Я её спрашиваю: «Мам, ты плачешь изза папы?..»
А мама отвечает, что не плачет, а нос у неё заложен, потому что насморк. Ну я же умная, мне уже шесть, я знаю такой насморк чтобы и голос слезами трясся, не бывает!
Папа Оли сидел с дочерью за столиком в кафе на Арбате, медленно помешивая ложкой кофе в крошечной фарфоровой чашечке. Кофе уже успел остыть и стал совсем грустным.
А Оля к своему пломбирному шедевру даже не притронулась, хотя перед ней во вазочке был целый музей: разноцветные шарики мороженого, сверху листик мяты и вишенка, всё это в шоколадной реке.
Любая шестилетняя девочка съела бы это одним махом! Но только не Оля у неё был серьезный разговор. Уже с прошлой пятницы решила: надо с папой поговорить.
Папа молчал. Так молчал, что даже официант начал на него подозрительно косясь. Наконец папа издал звук и выдавил:
Ну и что ж нам с тобой делать, дочурка? Не встречаться вообще? Как же я жить-то буду?..
Оля наморщила носик у неё нос, как у мамы, такой славный картошкой. Подумала, потом говорит:
Нет, пап. Я тоже без тебя не могу. Давай сделаем вот как: ты маме позвони, скажи, что по пятницам меня из садика забирать будешь.
Погуляем, если захочешь кофе или мороженого зайдем в кафе. А я тебе всё рассказывать буду: как мы с мамой живём.
Задумалась, потом добавила:
А если сильно захочешь на маму посмотреть, я её на телефон каждую неделю фотографировать буду. Фотки тебе покажу. Хочешь?
Папа свою мудрую девочку долго разглядывал, немного улыбнулся и кивнул:
Ладно, договорились, доча
Оля облегченно вздохнула и наконец взялась за мороженое. Но разговор не закончен Оле предстояло сказать самое главное. Когда на носу у нее от разноцветных шариков появились такие же усы, она их облизала, посерьезнела и стала почти взрослой.
Почти женщиной. Которая должна заботиться о своём мужчине. Пусть папа уже староват, но на прошлой неделе у него ведь был день рождения! Оля даже открытку нарисовала в садике, аккуратно разукрасила огромную цифру «28».
Лицо Оли стало серьёзным, брови нахмурились, и она сказала:
Мне кажется, тебе жениться надо
И великодушно соврала:
Ты ведь не совсем старый ещё
Папа оценил игру дочери и хрюкнул в ответ:
Ну уж прям не совсем
Оля засмеялась:
Не совсем, не совсем! Вот дядя Серёжа, который к маме уже два раза приходил, так он даже лысый немного! Вот тут
Она показала себе макушку, пригладила кучерявые волосы ладошкой. Поняла, что только что выдала мамину тайну: папа напрягся и пристально на неё посмотрел.
Оля сразу прижала ладони ко рту и округлила глаза совсем как кошка, которой наступили на хвост.
Дядя Серёжа? Это который к нам зачастил? Это мамин начальник? почти во всё кафе громко сказал папа.
Я, пап, не знаю растерялась Оля. Может, и начальник. Приходит, приносит мне конфеты, нам всем торт.
И ещё Оля задумалась, стоит ли делиться настолько секретной информацией с папой. Всё-таки он слегка нервный маме цветы.
Папа сцепил пальцы на столе и долго молча на них смотрел. Оля поняла: сейчас, вот прямо сейчас, папа принимает какое-то очень важное жизненное решение.
Маленькая женщина терпеливо ждала. Уже догадалась все мужики долго соображают, их надо подталкивать.
А кто подтолкнёт, если не женщина, да ещё одна из самых главных в его жизни.
Папа долго молчал, потом шумно вздохнул, поднял голову и сказал Если бы Оле было лет десять, она бы поняла папа сказал это тем же тоном, как Отелло спрашивал свою Дездемону.
Но пока что ей далеко до Дездемоны, и тем более до Отелло. Она просто набиралась житейской мудрости, наблюдая, как люди радуются и страдают даже изза мелочей.
Итак, папа сказал:
Пойдем, дочка. Поздно уже, я тебя домой отведу. И с мамой поговорю заодно.
Про что папа собирался говорить с мамой, Оля спрашивать не стала, но поняла дело важное! Мороженое доела мигом.
А потом решительно швырнула ложку на стол, сползла со стула, вытерла рот тыльной стороной ладони, шмыгнула носом и, глядя на папу, сказала:
Я готова. Пошли
Домой они шли почти бегом. Точнее, бежал папа, а Олю тащил за руку она чуть не летела, как флаг на параде.
В подъезд они ворвались именно так, как будто за ними гнались собаки: двери лифта медленно захлопывались, увозя наверх кого-то из знакомых бабушек. Папа растеряно посмотрел на Олю. Та снизу вверх глянула и спросила:
Ну? Чего ждём? У нас седьмой этаж всего
Папа подхватил Олю на руки и поскакал по лестнице.
Наконец, на его долгие нервные звонки мама открыла дверь. И папа сразу начал с главного:
Ты не можешь так! Какой ещё Серёжа? Я тебя люблю. И у нас есть Оля
Потом, не выпуская Олю из рук, обнял и маму. А Оля обняла обоих за шею и зажмурилась. Потому что взрослые целовались
Вот так и бывает, когда две взрослых не очень сообразительных головы приводит в порядок одна маленькая девочка потому что она любила их обоих и они любили её, да только гордость у взрослых иногда размером с всю страну.
Пишите в комментариях, что думаете! Ставьте сердечки!
