Женя, только ты не подумай ничего плохого но к алтарю меня должен вести папа. Ну, всё-таки родной. Папа это папа, сам понимаешь. А ты… ну, ты же просто муж мамы. Ты ведь сам понимаешь, на фотографиях красивее будет, если с папой. Он такой солидный, особенно в костюме.
Женя застыл с чашкой чая в руке. Ему недавно исполнилось пятьдесят пять, на руках заметны мозоли от долгих лет за рулём грузовика; спина часто болит.
Напротив сидела Лида, невеста, красавица, двадцать два года. Женя помнил, как пришёл в этот дом, когда Лиде было всего пять лет. Она тогда спряталась за занавеской и кричала: «Ты чужой, уходи!».
Но Женя не ушёл. Остался. Учил её кататься на велосипеде, ночами сидел у её кровати, когда у Лиды была ветрянка, а мама её, Вера, едва держалась на ногах от усталости. Он оплатил дорогостоящие брекеты для этого даже свой старый «Ява» продал. Он работу в две смены взвалил на себя, чтобы Лида могла спокойно учиться в институте.
А «родной папа», Саша, приезжал раз в квартал. Заносил плюшевого мишку, звал Лиду в кафе на мороженое, рассказывал, как там у него дела в бизнесе, и уезжал. От него не было ни копейки алиментов.
Конечно, Лидка, тихо сказал Женя, ставя чашку на стол, отчего та звякнула. Родной есть родной. Всё понимаю.
Ты лучший! Лида чмокнула его в щёку. Кстати, на ресторан еще надо доплатить. Папа обещал скинуть, но у него вроде счета заблокировали, налоговая наехала. Можешь дать сто тысяч, пока? Потом верну, с подарков.
Женя молча достал из-под сервиза в старом буфете конверт. Там были деньги, которые он копил на ремонт своей старенькой «Волги». Двигатель стучал, капиталка нужна была.
Бери. Даже не думай возвращать, это от меня подарок.
Свадьба была шикарная. В загородном ресторане, цветочная арка, ведущий весь такой модный. Женя с Верой сидели за родительским столом. Женя был в единственном выходном костюме, который уже маловат в плечах.
Лида сверкала, счастливая. К алтарю её вёл Саша. Высокий, разве что загорелый после отдыха в Турции, смокинг будто только куплен. Шёл гордо, улыбался на камеры, картинно смахивал ложную слезу.
Гости вокруг шептались: «Вот это да, вылитая отцовская дочка!». Никто не знал, что смокинг этот напрокат взяла сама Лида тихонько, чтобы Вера не узнала.
Во время банкета Саша вышел с тостом к микрофону:
Доченька! его голос звучал проникновенно. Помню, как впервые взял тебя на руки крошечная ты была! Я всегда знал, ты достойна только лучшего. Пусть твой муж носит тебя на руках, как носил я!
Публика рукоплескала, женщины промокали слёзы. Женя сидел с опущенной головой. Он не помнил такого чтобы Саша носил дочь на руках. Он помнил, как Саша не приехал ни разу забирать малышку из роддома.
После веселых танцев Женя выскользнул покурить на улицу. В зале было шумно и душно, сердце опять колотилось тревожно. Перешёл за угол веранды, в тень деревьев
Вдруг услышал разговор. Это был Саша. Он болтал с кем-то по телефону и хохотал:
Да всё пучком, Вадим! Свадьба бомба. Эти лохи платят, а мы кайфуем. Какая дочка выросла, красивая. Короче, с женихом потолковал у того папа в администрации. Намекнул, что тестю бы с бизнесом подсобить, а то как-то неудобно. Он вроде клюнул. Сейчас шампанского бахну и надавлю ещё на пару сотен тысяч, мол, в долг. А Лидка? Да она влюблённая дурочка, на папочку молится. Сказал ей пару приятных слов она вся твоя. Вера сидит там со своим водителем постарела, ужас. Хорошо, что я тогда вовремя слился.
Женя сжал кулаки, хотелось выйти и вмазать этому «герою», но сдержал себя. Потому что увидел: с другой стороны веранды стоит Лида. Она всё слышала.
Лида прижала руку ко рту, смысл жизни в глазах исчез. Макияж поплыл, глаза полны боли.
Саша завершил звонок, отряхнул смокинг, выдвинул грудь и пошёл к гостям. Лида тихо сползла по стене, платье белое коснулось грязной плитки.
Женя тихо подошёл, не стал упрекать, не сказал ни одного обидного слова. Просто снял пиджак и накинул ей на плечи:
Вставай, доченька. Пол холодный.
Лида посмотрела, с губ только сорвалось:
Дядя Женя Папа Он и голосом совсем слабым.
Я знаю, мягко ответил Женя. Всё, не бери в голову. Пора к гостям, свадьба ведь твоя.
Я не могу туда вернуться! Лида заплакала, растерла тушь по щекам. Я предала тебя! Я его поставила на главное место, а тебя в угол! Какая же я глупая, Господи!
Нет, ты просто верила в сказку, Женя протянул руку, шершавую, тёплую. А ведь бывают сказки с обманом. Пойдём, умоешься, поправишь макияж и вперёд, на танцпол. Не дай ему увидеть, как тебя ранил. Это твой праздник, не его.
Лида собралась, вернулась в зал, бледная, но несломленная. Ведущий объявляет:
А сейчас танец невесты с отцом!
Саша, вся грудь колесом, выходит в центр. В зале тишина.
Лида берёт микрофон. Срывающийся голос но твердо:
Хочу изменить одну традицию. Да, биологический отец подарил мне жизнь, спасибо ему. Но танец отца и дочери, я сегодня хочу танцевать не с тем, кто дал мне жизнь, а с тем, кто всегда был рядом. Кто вытирал мои слёзы, лечил больные коленки, приносил в дом тепло. Кто отдавал последнее, чтобы я стояла в этом платье сегодня.
Лида ищет глазами Женю:
Папа Женя, потанцуем?
Саша замер, глупо улыбаясь, а гости начали перешёптываться. Женя неуклюже поднялся, костюм тесен. Под аплодисменты он вышел к Лиде, она обняла его крепко, прижалась.
Прости меня, папочка шептала сквозь слёзы. Прости
Всё хорошо, малышка. Я всегда рядом, обнял её Женя крепкой рукой.
Саша ещё немного посидел у бара, а потом тихо исчез никто и не заметил.
Прошло три года.
Женя лежит в больнице, после инфаркта, под капельницей. Слабость, но глаза светятся. Вдруг двери открылись: входит Лида, ведёт за руку крохотного мальчишку.
Деда! радостно вбегает малыш.
Лида садится рядом, берёт Женину руку, целует мозоли:
Пап, мы тебе апельсинчиков принесли, бульончик. Врач говорит, всё наладится. Ты главное не волнуйся. Мы тебя на ноги поставим, я путёвку в санаторий купила уже.
Женя улыбается. Нет у него миллионов, только «Волга» в ремонте да спина больная. Но он самый богатый на свете человек им стал Папой, без всяких «отчим».
Жизнь всё расставила по местам. Пусть за прозрение приходится платить унижением и болью, пусть не сразу, а лучше поздно, чем никогда понять: настоящее отцовство не в фамилии, а в поступках.
Вот и мораль: не гоняйся за красивой упаковкой часто она пуста. Держись за тех, кто готов подставить плечо без условий, кто рядом не только в праздник, а в любой серый будний день. Ведь когда всё затихает, вокруг остаётся только тот, кто любит тебя по-настоящему не ради понтов, а по сердцу.
А скажи, у тебя был такой отчим, который ближе родного? Или считаешь, что кровь главное?
