Максим, нам нужно поговорить.
Ольга нервно теребила угол скатерти, словно пытаясь выгладить свою тревогу вместе с невидимыми складками. Пальцы ее дрожали, но голос оставался ровным привычка прятать волнение за внешней сдержанностью. Максим сидел напротив, уткнувшись в смартфон, и его резвые пальцы с остервенением работали по экрану явный знак, что он намеренно не слышит мать.
Сынок… Мне важно с тобой кое-что обсудить.
В ответ лишь сухие щелчки по стеклу.
Ольга глубоко вздохнула, собираясь с силами. Эти слова она берегла для особенного вечера, но теперь прятать их было уже нельзя.
Мы с твоим отцом расстались… и я долго решалась познакомить тебя с Сергеем. Полгода ждала не спешила. Хотела убедиться, что все серьезно.
Пальцы Максима замерли. Подросток медленно поднял голову в глазах пылала такая обида, что Ольга едва не отступила назад.
Серьезно? прошипел он. Ты правда считаешь, будто этот чужой мужчина сможет заменить мне отца? Он и рядом не стоял! Папа всё равно лучше!
В голове Максима всплыла та болезненная сцена: высокий чужак в дверях их квартиры, нервная мамина улыбка, резкий запах нового одеколона. Человек с чужим голосом, занявший святое папино место.
Он не чужой, тихо возразила Ольга. Он мой муж.
Твой! Максим бросил смартфон на стол. А мне он никто. Мой отец папа. А этот…
Он не закончил. Презрение в его голосе было сильнее слов.
Сергей старался изо всех сил. Господи, как он пытался! Вечерами сидел в гараже, выправляя задетую раму максиного велосипеда. Черные от масла руки, мокрый лоб, упорная улыбка он будто вопреки всему надеялся найти общий язык.
Смотри, выровнял завтра катайся, говорил он, оттирая ладони.
В ответ тишина. Холодная, ледяная, напряженная.
Иногда Сергей садился рядом с Максимом за стол, объяснял физику просто, детально.
Попробуй вот так, перенесем икс…
Я сам знаю! отрезал Максим, пряча растерянность.
Утром кухня наполнялась ароматом дрожжевых блинов и липового меда любимый завтрак максима. Скелет тонких блинов горкой на тарелке, аккуратно перед ним.
Папа делал их тоньше, отозвался Максим, почти не притронувшись. И мед был настоящим. Дедовским. А этот не вкусный.
Любое движение отчима разбивалось о ледяную стену. Максим будто нарочно собирал поводы для ядовитых ремарок, выискивая сравнения в каждом мелком поступке.
Папа никогда не повышал голос.
Папа всегда знал, чем я живу.
Папа делал всё правильно.
Когда Ольга вышла замуж за Сергея, хрупкое перемирие рухнуло. Максим воспринял штамп в паспорте как окончательную измену. Дом стал минным полем: каждое утро начиналось с натянутой тишины, каждый вечер со злых хлопков дверей.
Постепенно Максим превратился в опытного сыщика. Записывал все огрехи Сергея с точностью прокурора. Колкое слово за ужином записано. Усталый вздох над задачей отмечено. Промолвка «не сейчас» накоплено в запас негодования.
Пап, он опять на меня наорал, шептал Максим в трубку, спрятавшись в комнате.
Серьезно? Андрей, его отец, цокал языком с показным сочувствием. Бедный мой! Помнишь, как мы с тобой по ВДНХ гуляли? Каждый выходной, да?
Помню…
Вот это была семья. А сейчас что?..
Андрей, искусный рассказчик, преувеличивал недовольства, рисовал прошлое яркими, тёплыми, почти нереальными красками. Идеализированная картина: солнце над Кусково светило ярче, трава на даче зеленела гуще, а папа был идеален.
А Сергей чувствовал себя гостем, которого никто не ждет. Каждый взгляд Максима говорил: лишний, чужой, никто.
Тяжёлое чувство накапливалось, давило словно груз. Всё разрушилось обычным вечером, за семейным ужином.
Ты не имеешь права меня воспитывать! вспыхнул Максим, когда Сергей попросил убрать смартфон со стола. Ты мне никто! Вот и знай!
Ольга застыла с вилкой. Внутри все вдруг лопнуло. Сын смотрел на мужа с такой злостью, что воздух в комнате сгустился.
Мой отец в тысячу раз лучше тебя. А ты… Папа говорит, что с тобой у меня всё плохо! Мне бы лучше было с ним!
Довольно, тихо сказала Ольга. С меня хватит.
На следующее утро она набрала номер Андрея. Палец дрожал, но решимость была сильнее.
Андрей, сказала просто, если ты считаешь себя лучшим родителем, забери Максима. Насовсем. Я даже алименты готова платить.
Тишина потянулась мучительно долго.
Видишь ли… у меня сейчас работа… командировки… Я бы рад, но…
Андрей заметался в оправданиях. Скрипел бумагами, кашлял.
Квартира у меня однушка. Я ремонт начал. Работа ты знаешь, график жёсткий. Да и Марина ну, моя девушка не готова к ребенку. Мы только съехались…
Ольга слушала этот жалкий лепет, позволив ему утонуть в собственных отговорках. Мужчина, который сам подталкивал сына к ненависти, а теперь тесная квартира и ремонт.
Я поняла, Андрей. Спасибо.
Она отключилась, не дожидаясь дополнительных оправданий.
Вечером Ольга подозвала сына: в гостиной Максим сел в кресло, готовый дерзить, но мамин взгляд превратил слова в лед.
Я сегодня говорила с твоим отцом.
Максим настороженно вскинулся.
И что он сказал?
Он не готов забрать тебя. Ни сейчас, ни потом. У него новая жизнь, новая женщина, и там для тебя не осталось места.
Врёшь! вскинулся Максим. Он любит меня! Он сам говорил…
Говорить легко, произнесла Ольга спокойно. А когда я предложила ему забрать тебя он вспомнил про ремонт, однушку…
Максим замолчал. Возразить было нечем.
Теперь слушай: больше никаких сравнений, никаких жалоб папе, хамства Сергею. Или мы трое семья, или ты уходишь к папе, который не готов тебя принять. Я добьюсь, чтобы он забрал. И ты сам увидишь, кто твой отец.
Максим замер. Внезапно всё в душе перевернулось. Волшебная схема «добрый отец злой отчим» рассыпалась. Папа не хочет его, папе важнее Марина и ремонт, а все недавние разговоры просто способ уколоть бывшую жену?
Острые слова, сочувствие по телефону, расспросы оказалось, это всего лишь оружие Андрея, а Максим помогал ему неосознанно виновато.
Подросток сглотнул горький ком в горле.
А Сергей? Сергей тот самый, кого он игнорировал, кто терпеливо выправлял вилку велосипеда, готовил блины, стоял рядом и не сдавался. Не ушёл, не сломался, продолжал стараться несмотря ни на что.
…Первые недели перемен были мучительными. Максим забивался в свою комнату, не смотрел Сергею в глаза. Стыд за свои слова «ты мне никто» зудел под кожей.
В доме все ходили как на цыпочках. Разговоры осторожные, неяркие. Квартира будто стала реанимационной палатой: жизнь обрывалась на грани.
Первые подвижки случились на физике. Максим бился над задачей два часа и, сдавшись, глухо пробормотал:
Сергей… Можешь объяснить? Тут с этими векторами путаница.
Сергей оторвался от ноутбука. Ни радости, ни победы только спокойствие.
Давай попробуем вместе.
Через месяц они вместе поехали на рыбалку под Серпухов. Светило солнце, на берегу тихо рябило Волга, Максим вдруг начал говорить о школе, о друзьях, о девушке из параллели просто, без сравнения, честно.
Сергей слушал, кивая, иногда вставляя пару слов. Максим понял вот это настоящая семья. Не в словах о любви, не в возвеличенной памяти. А в традиционных утренних завтраках, в терпении, в упрямой готовности быть рядом.
В тот день мальчик сделал свой выбор. И выбрал правильно.
