Пенсионерка рассказала, что в последний раз видела сына более шести лет назад — «С тех пор, как он ушёл к своей жене, я осталась одна. Я испекла ему торт на день рождения, но меня не пустили даже на порог… А когда я продала трёхкомнатную квартиру и дала ему деньги, он подписал бумаги и больше никогда не позвонил. Сейчас я живу в новой квартире одна, каждое утро пью чай на балконе и смотрю, как просыпается город. Я привыкла к одиночеству… Но сердце всё равно болит»

Įdomybės

Author Игорь МорозовReading 3 minPublished by February 3, 2026

Сколько времени вы не разговариваете со своим сыном? спросил я свою соседку Галину Михайловну И в этот момент сердце у меня сжалось.

Уже шесть лет прошло с тех пор, как я последний раз его видела. После того как они с женой съехали, он еще иногда звонил в первое время, но потом совсем пропал. Один раз я испекла ему торт на день рождения, решила навестить здесь Галина Михайловна опустила глаза и сдержала слезы.

А что дальше случилось?

Сначала открыла дверь невестка и сказала, что мне не рады. А сын даже слова не сказал просто посмотрел на меня, словно я в чем-то виновата, и отвернулся. Больше с тех пор я его не видела.

Он не звонил вам после этого? мне самому было трудно поверить в то, что я слышу.

Один раз я ему позвонила, когда решила продать свою трехкомнатную квартиру и купить поменьше. Конечно, я поделилась с ним деньгами. Он пришел, подписал бумаги, забрал рубли и с тех пор больше мне не звонил.

Вам очень одиноко, или вы уже смирились с этим? спросил я у пожилой женщины.

Я нормально справляюсь. Когда я совсем молодая была мужа потеряла: он ушел к другой. Оставалась с сыном одна. Я его подняла сама. Он рос в заботе и любви. Потом вот, стал просить снять отдельную квартиру. Я сначала обрадовалась подумала, взрослым стал, самостоятельным хочет быть. Но причина была другая девушка его настояла: чтобы никто не мешал их жизни. Потом она забеременела.

Вы так спокойно об этом рассказываете Не больно, что сын в старости оставил вас одну? удивился я.

За много лет привыкла. Мне нравится жить в новой многоэтажке. На жизнь хватает, на пенсию жаловаться не приходится. Каждое утро встаю, ставлю чайник на плиту, выхожу на лоджию пить чай смотрю, как город просыпается. В молодости я только мечтала выспаться работала в две смены. Хотелось встретить старость среди близких, но, видно, судьбой суждено было остаться одной.

А почему не завести животное? Вдвоем веселее!

Понимаешь, милый, даже кошки уходят от своих хозяев иногда А собаку не возьму вдруг не проснусь утром, а он останется. Не могу взять ответственность за того, кого не смогу защитить. Я уже однажды ошиблась, и этого достаточно

Галина Михайловна изо всех сил пыталась сдержать слезы, но в конце концов не выдержала и заплакала

Сегодня я понял: как бы ни казалась жизнь сложной и несправедливой, все равно нельзя забывать о людях, которые когда-то были тебе ближе всех.

Сидела я за праздничным столом и держала в руках фотографии, которые только что выпали из подарочного пакета свекрови. Это были не открытки и не поздравления — это были напечатанные фото, будто кто-то специально захотел оставить их навсегда. Сердце пропустило удар, в квартире стояла тишина, слышно было только, как тикают часы на кухне и как духовка слегка потрескивает, поддерживая тепло. Сегодня должна была быть семейная ужин — обычный, чистый, уютный. Я приготовила всё: скатерть — выглажена, тарелки — подобраны, бокалы — самые красивые, даже салфетки для «особых гостей» положила. И тут свекровь вошла с пакетом и своим фирменным взглядом, всегда напоминающим мне экзамен. — Я принесла кое-что небольшое, — сказала она и поставила пакет на стол. Без улыбки, без теплоты — как будто оставила вещественное доказательство. Я по вежливости открыла пакет — и фото упали на стол, как хлопки по лицу. Первое фото — мой муж. Второе — снова муж. На третьем у меня вскружилась голова: муж… с женщиной рядом. Лицо женщины вполоборота, но ясно, что она не «случайная». Всё во мне сжалось. Свекровь села напротив, поправила рукав будто только что налила чай, а не бросила бомбу. — Что это? — спросила я низким голосом. Свекровь не спешила. Взяла стакан воды, отпила и только потом сказала: — Правда. Я внутренне досчитала до трёх, чувствуя, как дрожат на языке слова: — Правда о чём? Свекровь откинулась на спинку стула, скрестила руки, осмотрела меня сверху вниз — будто я не оправдала её ожиданий. — Правда о том, с каким мужчиной ты живёшь, — сказала она. Я почувствовала слёзы — не от боли, а от унижения, от этого тона, от удовольствия, с которым она мне это преподносит. Перебирала фото одно за другим. Ладони вспотели, края бумаги были холодными и острыми. — Когда это было снято? — спросила я. — Достаточно недавно, — ответила свекровь. — Перестань прикидываться, все всё видят. Только ты делаешь вид, что нет. Я встала. Стул громко скрипнул, будто в квартире встрепенулось эхо. — Зачем вы принесли это мне? Почему не поговорили с мужем? Свекровь склонила голову: — Говорила. Но он слаб. Ему тебя жаль. А я… Я не могу смотреть, как женщины тянут мужчин ко дну. Я поняла: это было не открытие, а нападение. Это не «спасти меня», а унизить, заставить почувствовать себя никому не нужной. Я повернулась к кухне — именно тогда духовка пискнула: ужин был готов. Этот звук вернул меня в реальность — в тот мир, который создала я сама. — А знаете, что самое противное? — сказала я, не глядя на неё. — Говори, — сухо ответила она. Я взяла одну тарелку, потом вторую, начала сервировать стол, стараясь занять руки, чтобы не раскиснуть. — Самое противное, что вы несёте эти фотографии не как мать, а как враг. Свекровь тихо усмехнулась: — Я реалистка, и тебе стоит быть такой же. Я выставила еду, поставила тарелку перед ней. Свекровь подняла брови: — Что ты делаешь? — Приглашаю к ужину, — спокойно сказала я. — Потому что после такого вечера я не позволю вам всё испортить. В этот момент её смутила моя реакция. Она ждала слёз, истерики, звонка мужу, краха. Но я не дала ей этого. Я села напротив, собрала фотографии стопкой и накрыла их белой салфеткой — чистой, как мир, который я защищаю. — Вы хотите видеть меня слабой. Но этого не будет. Свекровь прищурилась: — Будет. Когда он придёт, и ты устроишь ему сцену. — Нет, — сказала я. — Когда он придёт, я накормлю его и дам шанс объясниться. Между нами повисла тишина — только звон посуды, которую я аккуратно раскладывала, будто это самое важное на свете. Минут через двадцать щёлкнул ключ в замке. Муж вошёл: — Как вкусно пахнет… Потом увидел свекровь за столом и мигом изменился в лице. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. Свекровь улыбнулась: — Я пришла к ужину. Твоя жена ведь настоящая хозяйка. Эта фраза прозвучала, как нож. Я смотрела прямо — никакой драмы. Он подошёл к столу и увидел фото под салфеткой. Муж остановился: — Это… Я не позволила ему уйти: — Объясни. Прямо сейчас — мне и своей матери. Свекровь подалась вперёд — готова к шоу. Муж тяжело выдохнул: — Тут нет ничего такого. Старые фотографии. Коллега, корпоратив, случайный снимок. Я смотрела молча. — А кто распечатал их? — спросила я. Он глянул на свекровь. Она всё так же улыбалась. Тогда муж сделал то, чего я не ждала: Взял фотографии, порвал пополам, потом ещё раз, и выбросил в мусор. Свекровь вскочила: — Ты что, с ума сошёл?! Он посмотрел жёстко: — Это наш дом. И она моя жена. Если ты пришла сеять яд — тебе здесь не место. Я сидела спокойно. Но внутри что-то освободилось. Свекровь схватила сумку, выбежала, хлопнула дверью — её шаги по лестнице были как обида. Муж повернулся ко мне: — Прости. Я сказала: — Не хочу извинений. Хочу границы. Чтобы больше я не осталась с ней один на один. Он кивнул: — Такого больше не повторится. Я встала, достала из урны обрывки фотографий, положила их в пакет и завязала. Не потому, что боюсь фото. А потому, что больше не позволю никому оставлять доказательства в моём доме. Это была моя тихая победа. А что бы сделали вы? Посоветуйте…

– Ты не жена, ты прислуга. Детей у тебя нет! – Мама, Хелене нужно пожить у нас. Мы делаем ремонт, там сейчас невозможно жить. В нашей квартире есть свободная комната, зачем ей сидеть в пыли? – сказал муж Хелены. Похоже, ему этот вариант был вполне по душе, чего нельзя было сказать о его жене и матери. Мать не переносила свою невестку. – Мне нужно работать, я не могу здесь быть, – прошептала Хелена. Жена работала удалённо, ей были нужны тишина и покой. Ярослав с утра до вечера был на работе, так что провести день с тёщей под одной крышей было непросто. А Хелена привыкла к тому, что дома всегда тихо и никто не мешает. Хелена посмотрела на свекровь, не зная, что сказать. Свекровь её в своём доме явно не хотела, но, видимо, выхода не было. Все сели за стол ужинать. – Хелена, подай, пожалуйста, свой фирменный салат, – попросил Ярослав. – Ярослав, не ешь эту химию! Я сама приготовила тебе другой салат, он полезнее, – забеспокоилась свекровь. Лицо Хелены переменилось. Муж был аллергик и не переносил помидоры — неужели свекровь забыла? В детстве она не обращала внимания на аллергию сына: “Не стоит бегать к врачам, дам таблетку — и всё пройдёт”. – У него аллергия, зачем ты добавила помидоры в салат? – удивилась Хелена. – Ты выдумываешь! Там всего один помидор, ничего страшного не будет, – ответила свекровь. – Он заболеет. – Хелена, перестань уже. У него нет никакой аллергии. Свою родную мать никто не знает лучше. – Я — его жена. И я забочусь о муже. – Ты не жена, а прислуга. Детей у тебя нет! Вот когда будут, тогда поговорим. Хелена вскочила из-за стола и убежала в спальню. Свекровь всегда умела больно задеть. Ярослав поспешил поддержать жену. – Ярослав, извини. Лучше я поживу у родителей. Или в офисе останусь. Я не буду жить с твоей мамой. – Дай я с ней поговорю, она угомонится! – Нет, мы это уже миллион раз проходили. Мы не сможем жить под одной крышей спокойно. Им пришлось на время снять отдельную квартиру, чтобы не раздувать ещё один семейный скандал. Свекровь, конечно, фыркала, но выбора у неё не было. А Хелена радовалась, что у неё такой понимающий и заботливый муж.