Мы с мужем приехали в Ярославскую область знакомиться с его родителями. Мария Ивановна, выйдя на крыльцо и уперев руки в бока, словно хозяйка-мать, сразу заголосила:
Ой, Серёжа! Почему не предупредил? Смотрю, не один приехал!
Сергей тут же обнял меня крепко:
Познакомься, мама, это моя жена Домна.
Объемная фигура в рябом переднике с размахом двинулась навстречу:
Ну, здравствуй, невестушка!
И как принято, трижды чмокнула в щеки.
От Марии Ивановны исходил густой аромат чеснока и еще горячего хлеба. Свекровь сжала меня в объятиях так, что я едва не задохнулась. Моя голова оказалась между двух пышных «подушек» её материнских грудей.
Она вдруг отстранила меня и придирчиво оглядела с головы до ног:
Серёжка, где ж ты такую щеголиху отыскал?
Муж коротко фыркнул:
А где ещё в Москве! В библиотеке. А отец дома?
У Лукерьи печку чинит. Ну, проходите в избу, да обувь снимайте полы только что вымыты.
Во дворе разинув рты, столпились местные ребятишки. Мальчишка лет восьми уже бежал по деревне:
Матвейка, сбегай к Петровне! Скажи, что сын с женой приехал!
Уже бегу! крикнул тот и исчез за поворотом.
Мы шагнули в избу. Сергей снял с меня демисезонное пальто, купленное в секонд-хенде еще осенью, повесил на гвоздь у печки. Потом взял меня за руки, приложил ладони к тёплой стене:
Кудесница моя, согрелась уже
Загремели чугунки, захлопали дверцы кастрюли, забрякали гранёные стаканы и алюминиевые ложки. Пока свекровь накрывала на стол, я изучала деревенскую избу. В углу образа, на окнах занавески с васильками, на полу самотканые дорожки. У печки, свернувшись клубком, спал рыжий кот Васька.
Мы неделю назад расписались, донесся голос Сергея.
Я с удивлением смотрела, как быстро у стола собрались домашние угощения: в центре сиял заливной холодец, рядом соленья квашеная капуста, малосольные помидоры; в глиняных горшках запотевшее топлёное молоко, румяный пирог с луком и яйцом
О Боже, как же я проголодалась.
Мама, хватит, тут еды на месяц! промямлил Сергей, откусывая кусман хлеба с хрустящей коркой.
Свекровь бухнула на стол бутылку домашней наливки, вытерла руки о фартук:
Всё, теперь уж ужинайте!
Так я и познакомилась с Марией Ивановной.
Мать и сын оба черноволосые, со здоровым румянцем на щеках, похожи словно близнецы. Только Серёжа тихий и ласковый, а свекровь как летняя гроза, громкая, стремительная.
Есть у меня чувство, ни одна бурёнка не заблудилась мимо её взгляда и не один пожар не прошёл без неё.
В сенях хлопнула дверь.
Вошёл низенький, крепкий мужик, пахнущий дымом и сеном. Прямо в фуфайке, с копотью на рукавах, сразу бросился обнимать сына:
Ну, здравствуй, Серёга!
Руки помой потом здоровайся! командует свекровь.
Свёкр пожал мне ладонь:
Приветствую, барышня!
У его лица были весёлые, но хитроватые голубые глаза, огненно-рыжая борода и почти медные кудри.
Маша, давай мне щей!
Под клики и смех подняли стаканы:
Будьте здоровы, дети!
После выпитого я осмелела:
Иван Сергеевич, почему у вас все Сергеями зовутся?
Всё просто, Домна. Мой дед, отец, я все печники, из династии. А Серёга решил токарем стать, указал на сына он.
И токари стране нужны! оправдывался Серёга.
Иван Сергеевич, а печку сложно сложить?
Девонька, это искусство. Чтобы и красиво, и пироги отменные, и не дымило. Вот слабый, кажется, а кирпич к кирпичу кладу век простоит! Рыжие мы солнцем поцелованные!
Иван у меня мастер на все руки! вставила свекровь.
Батя, расскажи что-нибудь!
Свёкр потёр бородёнку, блеснул глазами:
Ну что ж, слушайте! Байка первая
Как-то раз, в июле, едем мы на сенокос. «Зорька» у нас была, помнишь, Маша? Корова ведро молока, ноги в три обхвата! Мы всей деревней на луга, женщины, мужики, я с Машей.
Солнце только-только за лесом, а мы уже косим вжик, вжик, вжик
Жара зверская, оводы жгут, как черти!
Зато кабанов в тот год развилось немеряно.
К обеду валимся с ног, сено слёгом. Косить сил нет, все устали, как собаки.
Батя, что ты всё, валенок, Домну утомишь!
Не-ет, интересно!
Гляжу, народ заморился. Думаю, дай разгоню скуку. И вдруг, шучу: кабаны, спасайтесь и лезу на дерево. Мужики за мной. Все по берёзам, кто выше!
Ха-ха! И что дальше?
А потом бабам и мужикам только кочергами по шее не заехали. Но работать потом стали в два раза быстрее!
Свекровь не выдержала:
Вот балабол рыжий!
Батя, ты лучше честную охотничью расскажи!
Был такой случай
Молодой я был, с Машей только поженились, Серёжку даже не планировали.
Я тогда охотником слыл. Пошёл как-то с ружьём снег только выпал. Хожу, хожу, ищу пусто. Уже домой собирался, как слышу рядом хрюкают. Подпустил, выстрелил Промахнулся. И тут на меня кабан как бросится! Я бежать да на ёлку. Сижу, трясусь, кабан копает под деревом, потом лёг там и вся стая с ним до утра.
Глаз не сомкнул, встряла свекровь.
Ладно, не мешай. Вот так просидел, пока Маша с мужиками не нашла. Чуть не погиб!
Да на горбу его волокла! Глупый был, а теперь чего бы не рассказывать.
Маша у меня кровь с молоком!
Перестань, дуралей. Домна, хочешь чайку? У нас и зверобой, и свой мёд.
С удовольствием, спасибо.
Мария Ивановна разлила душистый чай по кружкам.
Серёга, поведай, как мою сестру вылечил!
Свёкр поперхнулся чаем, рассмеялся:
Прислала, значит, Аксинья телеграмму: приеду, встречайте. Она у нас гостит жалуется, ноги болят. Мы: к доктору? Неохота. А я говорю: давай лечиться пчёлами!
Ну и врач ты, Иван
Вожу её к ульям, садим пчёл по паре на каждую ногу.
А у неё аллергия. Ох, натерпелась бедная! Ноги распухли, чуть обратно донесли!
Айболит, скажи тоже.
Откуда мне знать-то было, что аллергия? Домна, мёд ешь, небось, у тебя аллергии нету?
Нет, Иван Сергеевич.
И слава Богу
Допили чай.
Скоро за окнами стемнело, меня навалила усталость. Свекровь задёрнула шторы:
Серёга, где вам постель стелить?
Мама, можно на печке? Домна, будешь на печке спать?
Точно буду!
Да я мигом. Отец же своими руками выложил печь душу вложил, с гордостью сказала Мария Ивановна.
Иван Сергеевич посмотрел с особой важностью.
А гордиться было чем: русская печь греет, кормит и всю семью собирает за обедом.
Пламя в ней яркое, тёплое, живое!
Мы поблагодарили хозяйку и поднялись из-за стола. Муж подсадил меня на печку с осторожностью.
С полатей на меня пахнуло деревом, сухими травами, овчиной и свежим хлебом, промелькнул за годы в доме запах.
Сергей тут же уснул, а меня морозил сон.
Что же такое?
Справа кто-то громко сопел пых-пых, пых-пых
Домовой! вспомнила я детский стишок, Домовой, Домовой, с нами не балуй!
Лишь утром выяснилось: это вовсе не домовой, а миска с опарой свекровь поставила греться и забыла.
Ещё не раз мы будем приезжать к свёкрам слушать байки Ивана Сергеевича, греться у печки, есть домашний хлеб.
Но это уже другая историяИ вот, лежа на печи в чужом, но уже почти родном доме, вдыхая ароматы деревни, я слушала, как за окном мерно крякают утки, а на дворе скрипит телега. Где-то в сенях шуршала Мария Ивановна наверное, готовила завтрак. Рядом, на полу, мягко мурлыкал кот Васька, изредка поглядывая на меня, будто проверяя, всё ли в порядке.
Я вдруг поймала себя на мысли, что городская суета осталась позади. Здесь, среди людей, простых и открытых, с их неуемным смехом, добротой и неспешными разговорами, я чувствовала себя принятой. Принадлежащей не только Серёже, но и этой большой, шумной семье, в которой чужих не бывает.
Сквозь щель отворённой двери тёплый лучик играл на стене, и мне казалось, что в каждый уголок дома укрылась счастливая забота. Я улыбнулась, зная: на этой печи, под этими голосами и ароматами, начинается моя новая глава. Глава, в которой всегда найдётся место хлебу на столе, честной байке у самовара, и спокойной ночи, сказанной с любовью.
А пока где-то на кухне гремели чашки, а из-за двери тянуло свежей выпечкой, я тихо подумала: «Дом это там, где тебя ждут». И с этой мыслью, наконец, сладко уснула, впервые по-настоящему дома.
