Остаться одной в пятьдесят
«Скучаю по тебе, мой зайчик. Когда снова увидимся?»
Яна опустилась на край кровати, держа в руке телефон мужа. Сергей снова забыл его на тумбочке, а экран вдруг засветился входящим сообщением от незнакомого женского имени. Яна пролистала переписку, и тридцать лет брака разлетелись на кусочки с каждой новой строчкой. Там были нежные слова, фотографии, планы на выходные, когда он якобы ездил на озеро с друзьями.
Она медленно вернула телефон на место и некоторое время просидела, уставившись в одну точку. Часы на стене мерно тикали, за стеной слышался шум телевизора у соседей, а Яна думала о том, что уже может предугадать, как всё дальше будет. Каждое слово. Каждый жест. Всё это уже было. Дважды.
Сергей вернулся домой ближе к полуночи, усталый и раздражённый. В прихожей бросил сумку, прошёл на кухню, где Яна как раз кипятила чайник.
Привет, Яна. Что поесть есть?
Она молча подвинула к нему телефон, положив его экраном вверх. Сергей машинально взял его, и только тогда понял, что случилось. Его лицо резко изменилось.
Яна, я
Только не говори, что это рабочая переписка, Яна отвернулась к плите. Не надо. Хотя бы сейчас.
Сергей молчал, сел за стол, потер переносицу. Яна наконец обернулась, прислонившись к столу спиной.
Кто она?
Да никто. Ерунда. Просто он замялся, смотрел в пол. Ну, поглупил. Вздор.
Понятно, механически повторила Яна.
Через пару дней Сергей пришёл домой с роскошным букетом алых роз. Больших, дорогих, в красивой упаковке. Поставил их на стол, и Яна заметила, как у него дрожат пальцы.
Яна, поговорим? Ну, серьёзно.
Я налила себе воды, сел напротив.
Говори.
Я знаю, виноват. Третий раз знаю, что ты считаешь. Но мы же столько лет вместе, семья, дети выросли Разве это ничего не значит?
Яна вертела стакан в руках.
Обещаю, этого больше не повторится. Серьёзно. Не понимаю сам, как вышло, но я тебя люблю, Сергей потянулся к её руке, но она убрала ладонь. Яна, куда ты пойдёшь? В пятьдесят одна останешься. Зачем тебе это? Давай забудем, начнём сначала.
Яна смотрела то на розы, то на мужа, то на кольцо на его руке. Хорошо помнила, как верила этим обещаниям два и четыре года назад. Каждый раз думала: ну теперь-то всё, больше не повторится.
Я подумаю, произнесла она просто, чтобы закончить разговор.
Дальше были недели странного существования рядом. Сергей старался: приходил вовремя, помогал по дому, был внимателен. Но Яна научилась замечать мелочи: как он всегда переворачивал телефон экраном вниз при её появлении, как вздрагивал от уведомлений, как его взгляд задерживался на молодых продавщицах в «Пятёрочке».
Ты чего выискиваешь? однажды спросила Яна в очереди у кассы.
Я? Да ничего, слишком быстро ответил Сергей. Пошли, пока машина не остыла.
Со временем он стал раздражаться без повода, отрываться на ней, если она заходила в комнату, пока он сидел с телефоном. Переписка продолжалась теперь аккуратнее. Яна не проверяла, и так всё понимала.
По ночам Яна лежала, глядя в потолок, слушая ровное дыхание мужа. Думала вовсе не о нём о себе. Что её держит рядом с этим человеком? Любовь? Не помнила, когда последний раз действительно была счастлива с Сергеем. Привычка? Тридцать лет жизни, общие внучки, взрослые дети. Страх? Признавал: самый главный. Ей сорок восемь. Что делать одной?
Однажды вечером Яна набрала номер дочери. Ольга ответила не сразу.
Мам? Что-то случилось?
Нет Просто Оля, можно с тобой по-честному поговорить?
Конечно, мам. Что произошло?
И Яна рассказала. Про переписку, про третий раз, про розы. Про то, что не знает, как быть дальше.
Ольга слушала внимательно, не перебивала.
Мам, а ты сама чего хочешь?
Не знаю, честно призналась Яна. Совсем не знаю.
Тогда так: терпеть это не надо. Ты ему ничего не должна. Тридцать лет ну и что? Это не причина терпеть постоянные измены.
Но куда я
Ко мне, перебила Оля. У меня для тебя комната найдётся. Поживёшь у меня, решишь, как дальше быть. Ты бухгалтер работу найдём, специалистов ценят. И квартиру подыщем. Мам, это не конец. Это просто новая жизнь, в новом городе. Если, конечно, захочешь.
Яна слушала, молчала.
Подумай, добавила Оля. Я всегда тебя поддержу.
Ольга не торопила с ответом, рассказывала про однокомнатную квартиру от хорошей хозяйки, что сдаётся в соседнем доме, про то, что внуки будут счастливы видеть бабушку. Про то, что в бухгалтерию поликлиники ищут человека с опытом.
Мам, ты ведь достойна нормальной жизни. Без постоянной боли и предательства.
Яна ловила себя на удивительном чувстве. Первый раз за много лет ей кто-то говорил: у тебя есть право на счастье, не на смирение и терпение, не на «семью любой ценой», а на настоящее счастье.
Разговор с Сергеем он откладывал ещё три дня: собирался с духом, прокручивал фразы в голове, просыпался с сердцем, уходящим в пятки. А потом однажды за завтраком, между омлетом и чаем, услышал собственный голос:
Я подаю на развод.
Сергей застыл с чашкой. Секунды смотрел, будто Яна на китайском заговорила.
Чего? Яна, ты серьёзно?
Серьёзно.
Брось! отставил чашку, ухмыльнулся. Поссорились бывает. Зачем так сразу?
Мы не просто поссорились, Сергей. Ты мне изменял трижды за пять лет. Я устал.
Устал с его лица исчезла улыбка. А я не устал с тобой тридцать лет жить? Думаешь, это праздник?
Яна промолчал, допил чай, встал.
Подожди! Сергей загородил выход. Ты вообще подумал? Кому ты нужна? В пятьдесят!
Себе.
Себе! он зло рассмеялся. Ты себя видела? За тобой очередь выстроится?
Мне очередь не нужна.
А что тебе тогда надо? приблизился, навис над ней. Я тебя кормил, одевал, квартиру купил. А ты? Чем заслужила, чтобы я домой хотел приходить?
Яна молча смотрел на него: покрасневшее лицо, жила на виске, слюна в уголках губ.
Это я виновата в твоих изменах?
А кто? Я, что ли? Посмотри на себя. Халат, тапки, пельмени твои, скучища! Ни поговорить с тобой, ни он махнул рукой. Ты меня таким и сделал.
Яна отступил. Пять лет он искал в Сергее раскаяние не было ни тогда, ни сейчас. Сергей злился, потому что терял не жену, а привычный быт, выглаженные рубашки, суп горячий, чистоту вокруг.
Знаешь, тихо сказал Яна, спасибо.
За что?
За этот разговор. Я сомневалась, теперь нет.
Обошёл его, вышел из кухни. Сергей кричал что-то о неблагодарности, потерянных годах, повторял, что я пожалею. Яна не слушал, собирал вещи.
Через месяц я стоял посреди своей новой однушки на третьем этаже, всего две остановки от квартиры Ольги. В углу гудел холодильник, пахло побелкой и яблоками, высились коробки с вещами новая жизнь. Было страшно, непривычно, странно. Но впервые за долгие годы я почувствовал, что дышу свободно.
В тот же вечер прибежали внуки. Пятилетняя Варя серьёзно осмотрела квартиру и заявила, что тут не хватает кота. Восьмилетний Гриша притащил старое одеяло, чтобы бабушке было тепло. Оля принесла кастрюлю борща и бутылку «Советского шампанского».
За новоселье, пап.
Я смеялся. Господи, когда я вот так смеялся? Без страха, что кто-то начнёт ворчать на шум.
Через полгода в город переехал сын Пётр с женой и годовалым малышом. Сняли квартиру поблизости, устроился на работу. Теперь каждое воскресенье у Яны собиралась вся семья: крохотная кухня, гомон голосов, дети, бегающие под ногами, Оля спорит с братом про новости.
Яна стоял у плиты, помешивал подливку, думал, что одиночество, которого он так боялся, было только в голове. Страхом, в котором сам себя и заключил на долгие годы. Настоящая семья была здесь где его принимали просто так, а не за выглаженные рубашки и суп.
Иногда Сергей звонил. Просил вернуться, уверял, что всё понял и изменился. Яна спокойно отвечал, что рад за него, и вешал трубку. Без обиды, без злобы. Этот человек больше не был им близок.
Варя потянула за рукав:
Дед, пойдём завтра в парк? Говорят, утки вернулись!
Конечно, пойдём.
И Яна улыбнулся. Жизнь начиналась заново.
