Дневник Валерии, понедельник
Всё будет хорошо, пробормотал Володя, стараясь держать голос, чтобы не дрогнуть. Я слышала этот шёпот прежде, но сейчас он звучал особенно неуверенно. Перед родительским домом, среди сумерек, и свежего московского воздуха сердце сжималось. Знакомство с родителями испытание, от которого не уйдёшь.
Дверь резко открылась. На пороге возникла Алевтина Петровна такая подтянутая, будто собиралась на приём в мэрию: строгий тёмно-синий сарафан, идеальная стрижка, невидимый, но безупречный макияж. Она холодно скользнула взглядом по мне, корзинке с пирожками (печенье показалось бы слишком простым) и еле заметно поджала губы. Я почувствовала этот миг, даже мельчайший жест.
Проходите, сказала она ровно, даже слишком вежливо, отступая в сторону. Голос её был чужим, бесцветным, формальным.
Володя шагнул за порог, не глядя на мать, я следом, аккуратно переступая порожек. В квартире пахло чем-то между лавандой и жареным хлебом, и света было ровно столько, чтобы не возникло ощущения уюта. Интерьер был слишком выверен каждая книга строго на полке, плед сложен, ни одной случайной вещи. Пространство будто и не для жизни, а для идеальных фото.
В гостиной большое окно с тяжёлыми кремовыми шторами, диван, который стоил бы пару моих стипендий, массивный столик, сервант. Всё идеально, всё продумано. Она пригласила нас сесть к столику.
Вам что, чай или кофе? по-прежнему без взгляда в мою сторону, словно я была частью мебели.
Я бы с удовольствием выпила чаю, отвечаю, стараясь звучать доверительно. Ставлю корзинку на стол, аккуратно раскрываю крышку, едва слышно: Пирожки с творогом, сама пекла. Может, попробуете
Алевтина Петровна оценивающе посмотрела, мило кивнула.
Принесу через минуту, произнесла уже с кухни.
Оставшись вдвоём, Володя наклонился ко мне:
Извини. Мама всегда сдержанная.
Сжала его руку:
Не переживай, я понимаю. Главное же, что рядом ты.
Пока хозяйка возилась на кухне, я осматривалась: богатство без лишней души, будто выставка жизни. Слегка стало тревожно могу ли я вообще стать частью этого мира?
Вот она вернулась. Поднос с фарфоровыми чашками с золотой каймой, причудливый чайник, изящная тарелка, куда пирожки легли как по линейке. Она неспешно разлила чай по чашкам, сама села в кресло напротив, открыто рассматривая меня.
Валерия, начала она, не упуская ни детали волосы, маникюр, позу, каждый жест. Володя сказал, вы студентка педагогического?
Да, учусь в Московском педагогическом на третьем курсе, отвечаю, подставляя перед собой чашку, чтобы скрыть дрожь в руках. Очень люблю работать с детьми. Для меня важно видеть их рост, помогать, быть рядом, когда они открывают для себя что-то новое.
С детьми повторяет она, словно удивляясь. Конечно, дело благородное. Но вы понимаете, зарплата воспитателя в детском саду смешная. В наше время главное думать о будущем, о стабильности.
Володя тут же встрял, чуть нервно:
Мама, зачем о деньгах сразу Главное, что она любит своё дело. В жизни всё наладится поддержим друг друга, ведь это важнее всего.
Алевтина Петровна чуть качнула головой, её лицо оставалось неподвижным. Только глоток чая медленный, размеренный.
Любовь к своему делу прекрасно, наконец отозвалась она. Но одного этого не всегда хватает. Думали, где будете работать после вуза? Каковы планы на пару лет вперёд?
Собралась с мыслями, выдохнула. Понимала это не просто вопрос, а тест.
Прекрасно понимаю. Хочу пойти в детский сад, набраться опыта, потом курсы повышения квалификации, может, получу дополнительное образование, чтобы работать с особыми детьми. Это сложно, я понимаю, но чувствую, что это моё.
Она кивнула одобрительно, но в глазах ни капли тепла, только скрытая насторожённость. Смотрела пристально, будто «прощупывала», настоящее ли то, что я говорю.
Я не хочу взваливать свои проблемы на Володю, решила добавить я. Собираюсь работать и помогать семье, не только материально. Хочу заниматься любимым делом, чтобы в нашем доме была настоящая атмосфера поддержки.
Любопытная точка зрения, слегка усмехнулась она. Но вот, Валерия, не думали вы о профессии посолидней? Сейчас ваши данные могли бы принести гораздо больше , ну, например, в продажах или рекламе. Там платят иначе.
Володя уже порывался встать на мою защиту, но я не дала ему жестом.
А чем занимаетесь вы? вдруг фронтально спросила я.
Алевтина Петровна чуть растерялась, но быстро вернула невозмутимость:
Я давно не работаю. Муж обеспечивает. Я веду дом, слежу за хозяйством. Это труд, хоть и без зарплаты.
Я почувствовала прилив решимости:
Объясните мне тогда вы имеете право заниматься тем, что любите, а я должна выбирать только ради денег? Почему я не могу найти своё место, заниматься любимым делом и поддерживать семью?
Повисла тишина, напряжённая, холодная. Она долго глядела на меня, будто взвешивала каждый мой ответ.
Мой муж настаивал, чтобы я не работала, мог обеспечить всех, сам. А Володя…
Володя поёжился, бросил взгляд сначала на мать, потом на меня.
Лер, несмело начал он, мама просто волнуется за нас. Она хочет, чтобы у нас не было трудностей чтобы мы были вместе и были уверены в завтрашнем дне.
Я удивлённо посмотрела на него. Он только что был рядом, а сейчас будто не с той стороны баррикад. Сжалось всё в груди, в душе.
Ты тоже считаешь, что я должна оставить свои мечты ради стабильности? спросила ровно, без упрёка, но с болью. Что работа должна быть только ради денег, а не ради любви к делу?
Просто он замялся, переплёл пальцы, будто искал оправдание. Мама в чём-то права. Нужно думать о будущем обязательства не исчезают сами собой
Я увидела: мать была довольна его ответом в глазах мелькнул тихий триумф. Потом она мягко, но напористо повернулась ко мне:
Валерия, вы правда думаете, что мой сын должен забыть о своём призвании? Он ведь мечтал стать журналистом, ездить в командировки, писать это его жизнь. Неужели он должен всё это бросить ради роли добытчика?
Обидные слова. Я уже хотела возразить, но Володя перебил:
Мама, я
Нет, Володя, будь честным, оборвала она, не сводя взгляда. Ты готов отказаться от своей мечты ради Валерии? Забудешь о проектах, командировках?
Он смотрел на меня, в глазах растерянность и, кажется, тревога. Молчал, долго молчал, потом тихо произнёс:
Я не хочу бросать мечту Но и Леру терять не хочу. Может, у нас получится найти середину? Я буду журналистом хоть чуть менее активно а Лера будет рядом, поддержит меня, как и я её.
Мать только качнула головой.
Интересно. Значит, Володя от мечты не откажется, а я должна, да? вырвалось у меня. Значит, мне непременно идти туда, где платят больше, а он пусть наслаждается творчеством?
Он опустил глаза, нервно играл с чашкой я впервые заметила, как у него дрожат руки.
Может, получится всё сочетать неуверенно пробурчал он себе под нос.
Сочетать? иронично переспросила мать. Так не бывает, сынок. Либо отдаёшь себя полностью профессии, либо
Замолчала многозначительно. В этом молчании было всё её авторитет, её логика, её непримиримость.
Я поняла: спорить с ней бесполезно, а Володя не будет ей перечить всерьёз.
Пожалуй, на сегодня хватит, сказала она и встала с видом хозяйки положения. Уже поздно. Валерия, вам лучше домой. Вова, мы с тобой серьезно поговорим!
Интонация приговор, даже не просьба. Володя тянет руку ко мне:
Мам, может, я хоть провожу Леру
Не надо, резко отрезала она. Останься.
Он сник, плечи опустились. Я видела, как он внутренне сдался, почти физически почувствовала это.
Прости, Лера, прошептал он, не глядя в глаза. Лучше вызови такси.
Я не стала спорить, тихо кивнула, аккуратно поставила чашку на стол, взяла сумочку. Исправила воротник свитера мелочь, а помогло собраться.
Спасибо за угощение, сказала я, намеренно формально.
До свидания, бесстрастно бросила Алевтина Петровна, глядя сквозь меня.
Я вышла в подъезд, степенно, медленно, чтобы не показать ни слабости, ни обиды. У двери обернулась: Володя сидел низко, сгорбившись, не решаясь даже поднять взгляд. Всё стало ясно он всегда будет рядом с матерью, даже если против меня.
По двору я сначала шла медленно, потом ускорилась, словно надеясь оставить всё за спиной. В голове гудело: «Он ни разу не заступился. Ему важнее её одобрение, чем мой выбор». Сердце колотилось. Хотелось плакать и кричать, но я только сильнее сжимала губы.
Вечер был тёмным, дома в окнах зажёглись лампы. Я поднялась к себе, закрыла дверь, села на табурет в прихожей. Здесь было по-настоящему тихо, и только теперь я расплакалась. Это не конец это просто завершение главы, которая изначально не должна была быть длинной.
Дышу глубже. Завтра всё начнётся заново. Я найду себя, на своих условиях. Без одобрений. Без оправданий.
***
Среда
Сегодня весь день молчала телефон вибрировал, но я не отвечала. Мне нужно было время: понять, что я хочу, что чувствую. Видела это мысленно будущее, в котором Володя вечно смотрит в рот матери. Я всегда на втором плане.
Ходила на пары, смеялась с однокурсниками, делала лабораторные, но под автоматом. Мысли возвращались к нашему разговору, его молчанию, моему одиночеству за тем столом.
Пятница
Сегодня, у подъезда, Володя. Вид у него неприкаянный, в руках крутит уголок куртки, весь в напряжении. Завидев меня, сразу:
Лера! Нам надо поговорить.
Я, стараясь сохранять спокойствие:
Говори, Володя.
Мама считает ты мне не подходишь.
Я только вздохнула, удивляясь, что всё-таки это говорю:
А ты сам что думаешь?
Он смущённо молчит, глаза в сторону:
Она всё для меня не хочу её расстраивать.
То есть ты согласен?
Я бы не сказал так Просто она семья, я не могу отвернуться.
Смотрите на меня, думаю про себя, ну хоть раз решись, ну хоть раз! Но он только опускает плечи.
Ты хочешь быть со мной? спрашиваю открыто.
Он не сразу, мучительно подбирает слова Но молчит. Ответ понятен.
Я поворачиваюсь к двери, даже не прощаясь. Ухожу, будто этот проход черта между прошлым и будущим.
***
Вечер
Пошла гулять по району. Осенний воздух, фонари блекло отражаются на сырой мостовой. Листья пахнут дождём, а из окна слышится чей-то смех. На какое-то мгновение становится легко: всё позади, уже не страшно, а впереди свобода. Больше не надо ни под кого подстраиваться, ничего никому доказывать. Я сама за себя, и именно так будет правильно.
