Разрыв по умолчанию
Всё пройдёт нормально, тихо прошептал Илья, стараясь, чтобы голос звучал крепко. Он глубоко вздохнул, выдохнул и нажал на звонок у двери. Вечер обещал быть сложным что уж тут говорить, знакомство с родителями есть знакомство с родителями…
Дверь практически сразу открыл Аркадий Павлович. Он выглядел безупречно: волосы приглажены, борода аккуратно подстрижена, рубашка выглажена до хруста. Взор его прошёлся по Оксане, остановился на пакете с пирогами, а затем губы его едва заметно поджались. Этот жест был почти неуловим, но Оксана его заметила.
Проходите, произнёс Аркадий Павлович, делая шаг в сторону и впуская гостей внутрь.
Илья шагнул вперёд, стремясь не смотреть в глаза отцу, а Оксана осторожно ступила за ним. Квартира встретила полумраком и лёгким запахом корицы. Обстановка была уютной, но всё в ней кричало о строгом порядке. Не валялось ни одной лишней мелочи: рабочие тетради аккуратно собраны, ни одного забытого платка, всё как с иголочки.
Аркадий Павлович провёл их в гостиную просторную комнату с большим окном, плотно затянутым серыми гардинами. По центру стоял тяжёлый диван, обтянутый тёмно-зелёной тканью, а рядом журнальный столик из красного дерева. Хозяин жестом указал на диван, приглашая присесть.
Чай будете? Кофе? спросил он, уже проходя на кухню. Голос звучал сухо, скорее из вежливости, чем с радостью.
Я чай предпочту, вежливо ответила Оксана, стараясь казаться спокойной и приветливой. Она аккуратно положила пакет на стол, развязала ленту и отогнула бумагу. Комнату моментально наполнил аромат домашнего пирога. Я испекла пирог с яблоками. Очень хотела, чтобы вам понравилось…
Аркадий Павлович на секунду задержал взгляд на пироге, потом коротко кивнул.
Хорошо, молвил он и ушёл ставить чайник.
Когда он вышел, Илья склонился к Оксане и прошептал:
Извини. Он всегда такой… строгий.
Всё нормально, улыбнулась Оксана, сжав его ладонь. Главное, что мы вместе.
Пока Аркадий Павлович возился на кухне, в комнате воцарилась тишина. Оксана осмотрелась всё вокруг было дорогое, выдержанное, но чужое. Казалось, будто они попали не в дом, а в дорогой музей.
Вскоре хозяин вернулся с подносом. На нём изысканные фарфоровые чашки с синими цветочками, самовар, тарелка, на которую пирог был аккуратно переложен кусочками. Он неспешно налил чай, устроился в кресле напротив, скрестив руки на груди.
Ну что, Оксана, начал он, внимательно разглядывая девушку. Его взгляд подробно изучал её лицо, причёску, то, с каким достоинством она держит чашку. Илья говорил, вы учитесь? На кого?
Я на третьем курсе, в педагогическом, кивнула Оксана, стараясь не нервничать. Чашку она поставила на столик, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Хочу работать воспитателем. Мне нравится быть с детьми, помогать им взрослеть и развиваться. Это важно для меня.
Воспитатель, переспросил Аркадий Павлович с лёгкой насмешкой, приподнял брови. Похвально, не спорю. Хотя с нынешними зарплатами… он махнул рукой. В наше время надо смотреть вперёд, думать о завтрашнем дне и стабильности.
Илья тут же встрял:
Папа, ну почему сразу про деньги? Оксане нравится её дело, это ведь не только о зарплате. Мы друг друга поддержим, вместе всё получится. Важно же не только рубли считать.
Отец обменялся с сыном коротким взглядом, но отвечать не стал. Он отпил чай, сдержанно, обдумывая слова.
Любить свою профессию это, конечно, хорошо, наконец сказал он, снова обращаясь к Оксане. Но жизнь редко предполагает роскошь следовать только призванию. Думали, что дальше? Где работать собираетесь? Как планы строите?
Оксана глубоко вздохнула. Она чувствовала это не праздный вопрос, а тест.
Думала, конечно, спокойно ответила она. Сначала в детском саду хочу опыта набраться. Потом пройду курсы повышения квалификации, надеюсь работать с детьми с особенностями развития. Это непросто, но мне близко по душе.
Отец кивнул, задумчиво втянув губы. Решать он явно не спешил, разглядывал гостью пристально, будто искал подвох.
Не собираюсь сидеть на шее у Ильи, добавила Оксана. Хочу быть самостоятельной, работать, развиваться. Для меня важно заниматься тем, что приносит пользу. Деньги со временем появятся, главное честный труд.
Ну а если подумать о профессии посолиднее? поинтересовался Аркадий Павлович, чуть наклонив голову. С такими данными легко было бы попробовать себя в продажах, рекламе. Там зарплаты в десятки раз выше. Разве не думали о таком будущем?
Илья хотел встрять, но Оксана остановила его взглядом. Она поняла сейчас нужно говорить самой.
А вы чем занимаетесь? вдруг спросила она, не отводя взгляда.
Вопрос прозвучал решительно, даже немного неожиданно для неё самой.
Аркадий Павлович замер, будто опешил, и лишь спустя секунду ответил:
Я уже не работаю. Пенсионер, вы же понимаете. Всю жизнь в транспортной компании проработал, теперь хозяйством занимаюсь, семье помогаю. Это тоже труд, хотя его и не оплачивают.
Понимаю, спокойно кивнула Оксана. Но тогда странно, что вы считаете: если вам по душе дом, почему мне нельзя отдаться любимой профессии? Я ведь не претендую на содержание.
Повисла напряжённая тишина.
У меня муж смолоду обеспечивал семью, заметил Аркадий Павлович. А вот у Ильи такой работы нет
Илья смутился, его плечи ссутулились. Он бросил взгляд на отца, потом на Оксану, которая сидела прямо, с несгибаемой уверенностью но в глазах мелькала тревога.
Оксана, ты же и сама понимаешь начал он несмело. Папа волнуется. Он просто хочет, чтобы нам жилось спокойно, чтобы мы не испытывали лишних трудностей.
Оксана посмотрела на него с некоторым удивлением: только что поддерживал, а теперь медлит. Где же решимость?
Ты согласен с ним? холодно уточнила она. Думаешь, мне стоит выбрать не то, что по душе, а что прибыльнее? Только ради денег?
Не то чтобы согласен Илья запнулся, переплёл руки, затем разжал. Но о будущем действительно думать нужно. Как будем жить, как справляться с расходами
Отец бросил на сына одобрительный взгляд ему это явно понравилось. А потом уже мягче, но по-прежнему настойчиво сказал Оксане:
Представьте, мой сын всегда мечтал быть корреспондентом. Ему нравится писать заметки, ездить по России, узнавать новое, открывать людям интересные истории. Это нелёгкая дорога. Если вы станете семьёй ему придётся отказаться от своих мечтаний ради стабильности. Это честно?
Оксана хотела что-то сказать, но Илья её опередил:
Пап, я
Нет уж, Илья, ответь прямо, не дал он закончить. Ты действительно готов бросить мечту ради семейной жизни? Забудешь о поездках, новых материалах обо всём, что тебе так нравилось?
Илья растерялся. Он посмотрел на Оксану в её взгляде читалось недовольство, но она молчала, давая понять: решать ему.
Я произнёс он после долгой паузы. Я не хочу терять Оксану. И не хочу отказываться от своего дела. Думаю, мы сможем найти компромисс. Я буду писать, но, может быть, не так часто, а вы работать в детском саду. Главное, чтобы мы поддерживали друг друга.
Аркадий Павлович только тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он откинулся в кресле, выражая тем самым сделано всё, что возможно, теперь ждёт, что будет дальше.
Интересная у вас арифметика, спокойно произнесла Оксана. Получается, Илья не должен поступаться мечтой, а я должна? Я искать работу лишь ради рубля, а он пусть занимается тем, что любит. Честно ли это?
Илья опустил глаза, нервно сжимая чашку. Пальцы дрожали, и фарфор тихо звенел о блюдце. Мысли путались он не знал, есть ли ответы, которые всех устроят.
Наверное надо пробовать совмещать, пробормотал он, пряча взгляд.
Совмещать? повторил отец, в голосе прозвучала твёрдая ирония. Хорошо известно, чем заканчиваются такие попытки. Надо выбирать что-то одно либо семья, либо карьера.
Он выразительно посмотрел на сына, затем на Оксану. В этом молчании читалось всё: взрослый опыт, убеждение, разочарование в мечтах молодёжи.
Илья хотел было поспорить, сказать, что времена меняются, но слова застряли в горле. Отец всегда умел посадить его на место.
Думаю, хватит на сегодня, подвёл итог Аркадий Павлович, поднимаясь с той же неторопливой грацией, что всегда. Вечер уже глубокий, Оксана, домой пора. Илья, останься, поговорим.
В его голосе не было сомнений это был не вопрос, а приказ.
Илья нерешительно начал возражать:
Папа, может, я всё-таки провожу Оксану? Хотя бы до остановки…
Даже не думай! резко одёрнул отец. Я волнуюсь. Останься.
У Ильи сразу опустились плечи. Всё было понятно: спорить бесполезно, спорить нельзя.
Извини, Оксана, тихо сказал он, глядя в пол. Действительно, папе будет спокойнее так… Не обижайся, ладно?
Оксана лишь коротко кивнула и молча поднялась. Не стала спорить или доказывать, просто аккуратно поставила чашку на стол, взяла сумку и выпрямилась.
Спасибо за чай, спокойно, даже отчуждённо поблагодарила она. Этого требовали приличия, не более.
Всего хорошего, коротко бросил Аркадий Павлович, даже не глядя. Его внимание будто вообще не касалось её.
Оксана двинулась к двери, стараясь сохранять достоинство. Перед выходом она оглянулась: Илья сидел низко, опустив голову, совсем не пытался её остановить. Он не сказал ни слова это молчание стало для неё последней точкой.
На улице Оксана глубоко вдохнула прохладный питерский воздух. Постепенно напряжение отпускало, но внутри бушевал водоворот: обида, разочарование, злость. Всё теперь было ясно Илья всегда будет слушать отца, даже если это значит быть против неё.
Она пошла случаным шагом по Невскому, всё ускоряя шаг, и никак не могла остановиться: мысли вспыхивали одна за одной, Он даже не встал на мою защиту, не сказал ни слова, что уважает мой выбор. Для него главное не портить отношения с папой, а не поддержать меня.
Домой она добралась уже в темноте. На улице было тихо, фонари отбрасывали бледный свет на мокрый асфальт недавно прошёл дождь. Она закрыла за собой дверь, сняла сапоги и села на пуфик в прихожей. Вокруг витала тишина, в которой наконец можно было выдохнуть и расслабиться.
Долго она сидела, глядя в одну точку, и с каждым вздохом становилось чуть легче. Она вдруг осознала: это не конец. Просто завершился этап, который, может, и не должен был продолжаться. Оксана глубоко вдохнула и чуть улыбнулась. Завтра новый день, новые возможности. Она справится.
*******************
Следующий день Оксана решила не отвечать на звонки Ильи. Телефон то и дело вибрировал, но она смотрела на экран и, ничуть не колеблясь, прятала его обратно в сумку. Ей нужно было время для себя, чтобы всё обдумать. Ей казалось, что даже если они останутся вместе, вся жизнь пройдёт между двумя мнениями: её и отца Ильи.
Оксана погрузилась в привычный ритм: занятия в вузе, домашние задания, встречи с подругами, походы в библиотеку. Вроде бы обычные дни, но за всем этим мелькали мысли о последнем разговоре, о молчании Ильи и его нерешительности.
Через три дня, возвращаясь домой после лекций, Оксана увидела у подъезда знакомый силуэт. Она хотела пройти мимо, но услышала:
Оксана!
Обернувшись, она встретила растерянный взгляд Ильи, который, засунув руки в карманы дублёнки, явно не знал, как начать разговор.
Нам нужно поговорить, тихо сказал он, глядя в сторону. Папа считает, что ты мне не подходишь…
Внутри Оксана напряглась, но осталась внешне спокойной.
А ты как думаешь? спросила она сдержанно, прямо.
Илья поднял глаза, запнулся:
Ну он мой отец, едва слышно произнёс он. Я не могу идти против него. Он всю жизнь меня поддерживал, и теперь мне трудно так просто пойти наперекор
Он замолчал, словно ожидая, что Оксана найдёт решение за него. Она не торопилась. В этот момент ей стало совершенно ясно: если не сегодня, так завтра всё повторится. Старое не уступает место новому.
Ты хочешь быть со мной? спросила наконец она, прямо смотря ему в глаза.
Илья смотрел в сторону, потом виновато улыбнулся и пожал плечами.
Не знаю пробормотал он.
Оксана спокойно кивнула и пошла к подъезду. Он остался стоять, сжимая ворот куртки, не в силах подобрать нужных слов.
В тот же вечер Оксана вышла ненадолго прогуляться. В воздухе пахло поздней осенью: листьями, дождём, тихим вечным ожиданием перемен. Она шла по скверу, не думая ни о чём… Но вдруг почувствовала, как по губам вдруг побежала лёгкая улыбка, а потом она рассмеялась тихо и свободно. Она поняла: впереди будет непросто, но она больше ничья тень, не заложница чужих ожиданий. Она свободна и это главное.
