Передумал жениться
Архип долгими вечерами засиживался в своей лаборатории при Московском университете, переходя от одной колбы к другой, перебирая загадочные порошки с таким терпением, что его слепо верившие ассистенты уже начали бояться, не забывает ли их начальник поесть.
В те годы вокруг него кипела научная жизнь, а сам он был полон надежд на сенсационное открытие: вот-вот, говорилось ему, удастся выжать из корней невиданного уральского растения новую уникальную субстанцию.
Сорокалетний научный сотрудник в белом халате почти не замечал, как за его спиной молодая уборщица Софья, только недавно приехавшая из глухой рязанской деревни, могла замирать на месте, уставившись с затаенным обожанием в его плечи.
В то время Архипу казалось, что весь мир исчезает в тумане, как только он входит в свою лабораторию, и он совершенно не видел, как часами Софья стояла в углу, забыв о ведре и тряпке, лишь бы поймать на себе мимолетный взгляд учёного.
Однажды поздно вечером, когда за окнами мел ямочного снега блестел на фонарях, Софья, крепко сжав руки на мохнатой ручке швабры, осмелилась вступить в разговор:
Архип Глебович, вы всё сидите и сидите Может, чайку попьем? Я свой электрочайник прихватила, и домашние колбаски с собой взяла, с маминой коптильни.
Тут Архип, только что решавший самую сложную задачу, насторожился:
Колбаски, говорите? Да кто же от такого отказывается!
Софья, краснея, ловко вытащила из рюкзака и чайник, и контейнер словно у нее в запасе всегда село чудо.
Мама вчера фаршу из деревни привезла, я сама закрутила колбасу, запекла в печи.
И так задорно улыбнулась, что Архип впервые за долгое время снял очки с халата, нацепил на нос и серьёзно принялся изучать угощение.
Пока вода в чайнике грелась, Архип по обыкновению всё расспрашивал:
А колбаски с утра у вас в сумке лежали? Уверены, что свежие?
Софья чуть растерялась:
Там в раздевалке холодно, отопление не включили. Не испортилось, честное слово!
Архип поразмыслил и смущённо ответил:
Давайте лучше чайку просто попьём. Колбаски домой заберите, вдруг что
Софья недовольно выхватила контейнер и громко открыла его:
Нормально пахнет! Вот вы все городские, сразу боязливые. Не хотите не ешьте!
Она налила чай, сама с аппетитом угостилась колбасой. И вы знаете, когда аромат заполнил кабинет, Архип, хоть и считал себя знатоком санитарных правил, невольно задумался: «Пахнет восхитительно и выглядит аппетитно».
Сдержаться он не смог и вот уже жует кусочек, жмурится от удовольствия.
Вот, с утра мучился голодный, шутливо заметил он, а тут такое счастье.
Софья поспешно вытерла рот подолом халата:
Хоть распробовали. А то сразу «прокисло», «пропало» С малых лет готовлю.
***
В знак благодарности Архип Глебович вызвался проводить Соню до автобусной остановки.
На остановке, где маршрутки вечно не было, Софья вдруг застенчиво:
Я еще испеку вам завтра печенье: морковное или с творогом? Какое любите?
Да я любое люблю, признался Архип.
Тогда сразу два принесу, решилась Софья.
Архип впервые за много лет лег спать с каким-то ожиданием И так ему запомнилась эта простая девичья забота, что даже проснувшись среди ночи, он поймал себя на смущающей мечте о Софье.
Дожил до сорока лет, и что на меня нашло ворчал он сам себе под нос.
ЧАСТЬ 2
Когда пришла пора познакомиться с будущими родственниками, Архип страшно нервничал. Поехали на такси в рязанскую глубинку. В салоне он судорожно приглаживал свои жидкие, уже заметно седые волосы, вспоминая: еще вчера Софья на собственном коленке мастерски повыдергала ему серебряные пряди пинцетом.
Он был в костюме, при галстуке, натёрся дорогим одеколоном.
Не переживай, прижалась к нему Соня, словно ласковый котёнок. Мама у меня рассудительная, а отчим вообще добряк. Всем всегда доволен.
А сколько маме лет?
Сорок пять.
Архип нахмурился:
Да мне уже сорок Понравлюсь ли я ей?
Даже если не понравишься, весело отмахнулась Соня, скажу, что жду от тебя ребёнка.
Ай-ай-ай, сразу с обмана начинать? испугался Архип.
Вот добрались. Архип первым выскочил из машины, чуть не лишившись шапки: ветер норовил утащить её в сугроб.
Где-то здесь, под Рязанью, зимы намного суровее, чем в Москве сугробы с человеческий рост.
Дом мелькнул перед глазами старый, поскрипывающий, весь в косых балках, со ставнями и кривой крышей под снеговой шапкой, сверху на трубе перевёрнутый чугунный горшок от самовара.
Войдя внутрь, Архип будто очутился в музейной избе: дощатые половицы, коврики из лоскутков, известкой замазаны стены.
“Господи, как тут люди живут? Это ж не дом, а лачуга,” мелькнула тревожная мысль.
Разуваясь, он понял: всё это не сон а реальность.
В узкой комнатке стояла женщина в байковом халате.
Мама, это Архип, мой жених, объявила Софья, пряча взгляд.
Женщина смерила Архипа взглядом, будто через рентген.
Да вы издеваетесь что ль? Тебе, доча, двадцать три, а ему сколько?
Сорок, будто виновато, пролепетал Архип.
Старше на добрую пропасть! всполошилась мать.
Архип попробовал оправдаться:
Софью я люблю, у меня и работа, и квартира в столице, и дача своя
Мать резко оборвала:
Машины нет! Кто ж теперь без машины женихается?
Ну, могу научить Соню ездить, купить машину не проблема
Смешно! едва не закричала мать. Из моей дочки служанку сделать хотите?! Крепостничество кончилось!
Что вы, вздохнул Архип, я ведь жениться хочу честно, и детей родить, и венчаться
В это время из-за печки вышел отчим, Андрей. Худощавый, молодой, с явной симпатией ко всем, включая Архипа:
Здравствуйте, рад познакомиться! тепло улыбался.
Но мать продолжала:
Не отдам дочь за старого! Не отдам!
Софья воскликнула:
Мама, ну как можно так говорить? Я уйду с ним, если так!
Не пущу!
Семейная ссора нарастала как снежный ком. Архип почувствовал себя лишним и, разжав пальцы Сони, едва пробормотал:
Прости, я не могу идти против воли матери.
Соня, заливаясь слезами, закричала:
А она сама приводит в дом мужиков помоложе, а меня прогоняет на улицу?
Девка, не дерзи матери! гаркнул отчим. Закрой рот! ещё громче заорала мать.
Дело шло к буре. Архип сломя голову метнулся к двери. Мимо, с грохотом, просвистела табуретка…
Господи, сохрани! твердил он, выскакивая в ночь из сумасшедшего дома.
Деревню Архип обежал до половины искал то такси, то хотя бы телефонную вышку, но связи не было. Сердце стучало, как отбойный молоток. “На кой мне эта женитьба? Лучше бы сидел в Москве, работал спокойно, кого я тут ищу?!”
Понурый, вернулся к дому: иначе совсем пропадёт.
Тут на крыльце появилась Софья, вся в слезах:
Архипушка, ты живой? Я испугалась, что ушёл…
Да просто подышать вышел, пробурчал он, уже ног не чувствуя от холода.
Если не благословит меня мама, уйду!
Архип посмотрел на свои ватные ботинки и подумал: “Зачем я это всё затеял?”.
Мать Соньи вышла на крыльцо, накрыв плечи тулупом, и величаво произнесла, будто она боярыня:
Не почитаешь мать катись! Теперь уже он отвечает за тебя!
Соня упрямо кивнула:
Мне с ним лучше, чем с тобой, мама!
Только и надейтесь! Связи не будет вам. Дальше сами выкручивайтесь!
Соня сжала кулачки, Архип попытался улыбнуться, но не вышло: холод пробирал до костей.
И тут случилось хуже некуда он упал на снег, не чувствуя ног.
Архипушка, родной! закричала Соня и побежала за помощью.
***
Где-то откуда-то выскочила местная фельдшер соседка, скорая здесь не ездит. Укол поставила ловко, Архипу полегчало немного.
Не вставайте. Давление выскочило за двести. Вам волноваться противопоказано, заметила она.
До этого дня не нервничал простонал Архип.
Соня всполошённо поила его горячим чаем с деревенским мёдом.
Вы увозите меня в город? спросил он медсестру.
Да нет, я тут живу, “неотложки” не будет.
Соня нависла над ним:
Всё уладилось, мама нам простила… Остаёмся вместе?
Архип подумал: “Если выберусь отсюда жениться передумаю, и больше к женщинам и на пушечный выстрел не подойду!”
***
Прошли с тех пор годы. На работе Архип стал строг никаких чаепитий, никакой домашней выпечки!
Лидия, заканчиваем на сегодня. Лаборатория закрывается! заявлял он лаборантке.
Я пирог принесла робко улыбалась та.
Поберегите выпечку для семьи, мрачно отрезал Архип.
Жизнь его шла размеренно: домой к ужину.
Открыв дверь, он слышал голос Софьи:
Добрый вечер, Архип Глебович. На ужин утка с варениками!
Он отвечал:
Сколько я должен за продукты посчитай, я все верну, добавлю к зарплате.
Соня робко:
Так ты всё ещё сердишься на маму? Наша ссора была хм, мелкая, обычная
Архип не слушал её увертюры. Один раз, наелся таких чувств хватит. Он молча обнял Соню, передал ей вещи и сказал, что сегодня ужинать будет сам.
Закрыв за ней дверь, он вздохнул. “Всё равно дома лучше, чем в рязанских сугробах с их драмами и страстями”
