Оля, да ну тебя, ты это серьезно? Марина изучала ее старенькое льняное платье с таким видом, как будто перед ней платье из коллекции «бедность на вынос». Ты в этом лоскуте по дому ходишь? При муже?
Ольга автоматически потянула подол. Даже не столько чтобы спрятать, сколько чтобы хоть как-то обозначить свою территорию. Платье было мягкое его столько раз стирали, что оно уже как второй слой кожи.
Мне удобно
Ой, ей удобно Тебе только это и надо. подхватила Света, не отрываясь от телефона. Палец летал над экраном, а голос звучал как из свесившейся со стула кошки. Сиди дома, вари борщи, вяжи салфеточки. Ты понимаешь вообще, что молодость скоро закончит гастроли? Надо жить, а не существовать!
Марина затрясла серёжками золотые кольца так и плясали, будто в конкурсе «самые звонкие украшения года»:
Мы с Андрюшей вчера как люди сходили в новый ресторан на Большой Пироговской. Просто рай! А ты, небось, опять картошку жарила?
Конечно, Ольга жарила. С грибами, как Михаилу нравилось. Михаил пришёл с работы совсем никакой, съел две порции и уснул у Ольги на плече под сериал про дачников. Ольга это не стала рассказывать всё равно подруги бы посмотрели на неё как на остатки вчерашнего супа.
Когда-то три подруги почти одновременно выскочили замуж. Ольге всё помнится до деталей: её скромный поход в ЗАГС, потом Марина с размахом живой ансамбль, фейерверк, салют, шампанское рекой, и Света у той на торжестве каждому гостю выдали индивидуальную бонбоньерку с именной этикеткой. Уже тогда, когда Ольга заикнулась, что собирается на дачу к родителям Михаила в свадебное путешествие, Марина едва не вылила шампанское себе за воротник от шока, а Света закатила глаза, словно хотела посмотреть, что там происходит сзади головы.
Шпильки подруг стали обязательной частью встреч как крепкий чай у бабушки. Ольга научилась не замечать, хотя иногда что-то неприятное ёкало прямо под ложечкой.
Марину забыть невозможно: входит на ней свет фокусируется, кто смеётся, кто поддакивает, кто завидует, кто выносит мусор. В их квартире с Андреем вечный проходной двор подруги, коллеги, соседи, какие-то случайные таксисты, все проносятся по гостиной и оставляют за собой грязную чашку и след чужого вина на светлом ковре.
В субботу собираю человек пятнадцать, оповещает Марина по телефону. Приезжай! Андрей будет мариновать мясо!
Ольга деликатно отказалась. Михаил после недельных баталий на работе мечтал о тишине и чайнике, а не о «вечеринке века» на кухне.
Ну сиди в своей норке, обиженно бросила Марина, прям жалко тебе стало.
Андрей поначалу был энтузиастом: шутил, убирал, на всех улыбался, но в глазах всё чаще появлялась тоска по тихому дивану. На тех редких встречах, куда Ольга всё же заходила, у Андрея улыбка была как у кассира на пятом часу смены механическая, обязательная, чуть-чуть тёкла мимо.
Андрюша, ну что ты как печёная картошка? Марина щипала его за щёку у всех на виду. Улыбнись, а то скажут, что я тебя без ужина держу!
Андрей тянул улыбку как резинку, гости хохотали, а Ольга думала: сколько можно изображать идеальное счастье, прежде чем вся эта мишура приросла к лицу намертво?
Прошло десять лет, и маска дала трещину. Андрей ушёл к коллеге тихой женщине из бухгалтерии с вечными домашними пирожками и нулем в децибелах. Марина узнала последней: весь офис давно шептался, а она только сейчас поняла, к чему это всё идёт.
Он меня бросил! завыла Марина в трубку. Ольга слышала, как напольная лампа где-то рухнула. Я ему лучшие годы отдала! А он взял и ушёл!
Ольга молчала. Что тут скажешь? Что Андрей засыпал всю жизнь под шум вечеринок, а просыпался под чужие разговоры? Что дом это всё-таки не вокзал со свободным входом?
После развода оказалось, что квартира в ипотеке, а долгов столько, что можно самолётами запасных частей закупить. Марина осталась разбираться с цифрами и кредитными ямами, смех её стал редким, как настоящая зима.
Света в это время вела инстаграм жизни для конкурса «Живу на обложке»: рестораны, бутики, море, улыбки, загар, кофе, идеальный тон лица, а подписи «Счастье внутри» и «Благодарю Вселенную». Денис мелькал на последних ролях закулисный финансист с зарплатой, обеспечивающей этот театр.
Смотри, Света сунула Ольге телефон в нос, Ксюше муж купил колье от Cartier! А мой? Опять какой-то чехол для айфона притащит
Может, он любит выбирать сам?
Света посмотрела на неё, будто Ольга только что предложила закончить ремонт руками Михаила:
Нет, я ему чёткий список скинула пусть выбирает только из него.
Ольга промолчала. Михаил вчера принёс ей книжку, которую Ольга два месяца искала. Притащил из маленького книжного на метро, сам упаковал в крафтовую бумагу. Свете и рассказывать не стоит ржала бы до слёз, еще начала бы советовать запустить сборы на приличные подарки.
Пять лет Денис держал марку: работал в две смены, ходил по тонкому льду Светиных ожиданий. Потом встретил продавщицу из книжного женщина разведенка, ребенок, ни маникюра, ни Coach-сумки. Смотрела на него так, как будто Денис достаточно хорош уже сейчас.
Развелись быстро и шумно. Света требовала всё. Получила половину как в законе прописано, но явно не как Света себе представляла. К тому моменту из бюджета уволокли всё и спа, и косметолога, и шопинг на «Третьяковке». Денег не осталось вообще.
Как я жить буду? Света давилась слезами над булочкой в самом обычном кафе. На что? На рубли, что ли?
Ольга посматривала в свой кофе. За все годы Света ни разу не спросила, а как у Ольги дела. Живы ли. Как там Михаил. Нет, всегда крутилось вокруг оси по имени Света.
В результате обе подруги оказались на одном берегу: ни мужей, ни денег, ни глянца. Марина пошла подрабатывать, чтобы закрыть долги. Света перебралась в однушку, перестала выкладывать фото в соцсети.
А Ольга жила по-старому. Готовила ужин Михаилу, спрашивала, как день прошёл, слушала истории о скидках на трубы и подорожании картошки. Не требовала подарков, не устраивала разборов, не сравнивала с чужими мужьями. Просто была рядом. Надёжно, как каменная печка, уютно, как свет на кухне в зимний вечер.
Михаил это знал. Однажды пришёл, положил перед Ольгой папку с документами.
Это что?
Половина бизнеса. Теперь твоё.
Ольга смотрела на бумаги, как на чемпионский кубок была не готова брать, потому что ни разу не требовала.
Зачем?
Потому что ты это заслужила. Потому что хочу, чтобы ты была защищена. Потому что если бы не ты у меня бы ничего не было.
Ещё через год он купил новую квартиру светлую, просторную, с огромными окнами на сквер. Оформили на Ольгу. Она рыдала в плечо Михаила, а он гладил её по голове и повторял: «Ты у меня сокровище. Моя тихая гавань.»
Бывшие подруги стали захаживать на чай. Сначала редко, потом всё чаще. Сидели на новом диване, лапали шелковые подушки, изучали картины на стене. Лица были с выражением: как тут всё взялось? Почему?
Это всё откуда? Марина крутит головой.
Михаил подарил.
Просто так?
Просто так.
Подруги переглянулись, Ольга налила им ещё кофе и промолчала.
В какой-то визит Марина не выдержала. Чашку поставила так, что почти пролила, и выпалила:
Объясни мне почему? Почему мы остались ни с чем, а ты, такая серая, живёшь и радуешься?
Молчание висело над столом, Света делала вид, что разглядывает за окном голубей, но пальцы нервно крутили кольцо теперь не бриллиант, а обычная бижутерия.
Ольга могла бы ответить. Про терпение, внимание к мелочам. Про ежедневный труд и что счастье не парад, а будни, где любить значит слушать, замечать, беречь, отдавать.
Но зачем? Двадцать лет эти женщины смотрели сквозь неё, считали частью интерьера, советовали «будь ярче», «не будь мышью». Двадцать лет и не слышали ничего, кроме собственного эха.
Наверное, просто повезло, сказала Ольга и улыбнулась.
После этого подруги стали заглядывать всё реже, потом и вовсе пропали. Зависть оказалась сильнее старой дружбы проще отвернуться, чем признать, что всю дорогу шли не в ту сторону.
Ольга не грустила. Пустота быстро заполнилась покоем как будто наконец сняла тесные сапоги и впервые за много лет вздохнула свободно.
Прошло ещё десять лет. Ольге уже пятьдесят четыре, и жизнь хороша: дети взрослые, внук подрос, Михаил всё так же приносит книжки в крафтовой бумаге. От знакомых вдруг узнает Марина не вышла снова замуж, пашет на двух работах, жалуется на здоровье. Света сменила трех мужчин, но всё рушится: ссоры, обиды, претензии.
Ольга слушала это спокойно, без злорадства. Просто отмечала про себя: иногда ведь именно такие «серые мышки» находят настоящее счастье. Тихое, невидимое никому, но ценное как старое доброе золото.
Отключила мобильник и пошла жарить картошку с грибами Михаил скоро будет, обещал прийти пораньше и ужинать вместе.
