Встречался с женщиной почти год, никогда не жалел денег ни на неё, ни на её внука. Но как только я попросил у неё пирожков с собой, сразу понял, где моё место.
Официант осторожно подал нам пластиковый контейнер, куда аккуратно сложили почти целый кусок шоколадного торта. Галина с явным удовлетворением придвинула коробочку к себе. Мы сидели в уютном кафе в центре Киева, вокруг негромко играла инструментальная музыка, но настроение у меня с каждой минутой портилось.
Мы вместе уже почти год. Мне пятьдесят восемь, ей пятьдесят четыре: оба взрослые, с грузом прошлых браков, разводов, выросших детей и, конечно, внуков. У меня двое мальчик и девочка. У неё один обожаемый внук, Славик, шестилетний «свет в окошке», которого я пару раз видел мельком, но знаю о нём, наверное, больше, чем о погоде за окном.
Галина убрала контейнер в сумку и посмотрела на меня той самой мягкой улыбкой, ради которой я однажды потерял голову.
Славик шоколад просто обожает, сказала она. А я уже наелась, больше не хочется. Жалко же, если останется, верно?
Я молча кивнул, подозвал официанта и оплатил счёт и торт, и мой кофе, и салат Галины. С деньгами проблем не было, гривны всегда водились. Но суть была не в этом, а в устойчивой привычке, которая укорилась у нас за последние месяцы. Я делал вид, что ничего особенного, списывал на “бабушкину любовь”. При каждом удобном случае, и обычно за мой счёт, Галина несла домой угощения чтобы порадовать своего драгоценного внука.
Первый тревожный сигнал прозвенел три месяца назад. Мы договорились сходить в кино на громкую премьеру. Я купил билеты, подошли к буфету, и Галина попросила самое большое ведро карамельного попкорна и колу.
Я удивился: обычно она сладким не злоупотребляет и за фигурой следит. Думал, решила дать себе расслабиться. Мы сели, свет в зале погас. Я потянулся за попкорном, набрал полную горсть, стал есть. Ведро стояло у Галины на коленях, сверху крышка, которую она заранее попросила. Сама же не попробовала ни зёрнышка.
Ты почему не ешь? Вкусно же, прошептал я.
Сейчас не хочется, также тихо ответила она. Это я Славику отвезу. Он сегодня у меня с ночёвкой, а попкорн из кинотеатра самое любимое. Родители ему редко покупают.
Я чуть не поперхнулся колой. Получалось, что всё это куплено не для нас, а для её внука и без всяких обсуждений. Она просто так решила. Целый сеанс я чувствовал себя неловко: ведро словно под охраной, тянуть руку неудобно. После фильма я подвёз Галину домой, она радостно вышла с пакетом, а я ощущал себя курьером, который ещё и сам за услугу заплатил.
Но дело было вовсе не в деньгах. Галина работает, одета всегда с иголочки, ездит на машине. Денежных проблем нет.
А настоящий удар был на прошлой неделе. Галина пригласила меня на обед, похвалилась своим знаменитым пирожкам. Я приехал с гостинцем: хорошее вино, фрукты, красная рыбка хотелось, чтобы стол получился особенно приятным. По квартире шёл сладкий запах свежей выпечки.
На кухне на столе грелась большая миска под полотенцем. Под ним целая гора румяных пирожков, блестящих от масла. Мы сели пить чай, Галина положила на блюдце пять горячих пирожков.
Кушай, Витя, пока горячие, с улыбкой сказала она.
Пирожки были настоящим восторгом. Я умял три с мясом и два с капустой, наелся до отвала, настроение сразу поднялось. Посидели, поговорили, открыли вино, расслабились.
Галюш, пирожки пальчики оближешь, сказал я, откинувшись на спинку стула. У меня вечером дети приезжают, внуки будут в гостях. Дай мне немного с собой, пусть попробуют. У моих всё магазинное, а тут домашние.
И вдруг Галина словно подменилась. Только что была располагающей, а тут хоп, улыбка пропала, взгляд холодный.
Ой, Виктор произнесла она, совсем иным тоном, даже немного жёстко. Я бы с удовольствием, но много дать не могу. Славик ведь тоже приедет, я в первую очередь для него пекла.
Она подошла к миске (а там, я клянусь, ещё штук тридцать пирожков лежало), повозилась, достала прозрачный пакетик и положила три штуки: два с капустой, один с мясом.
Вот, говорит, протягивая мне этот пакет. Угостишь. А то Славе на ужин не останется.
Я уставился на этот пакет и почувствовал, как лицо вспыхивает от обиды. Я только что накрыл ей шикарный стол, всегда старался для неё. И ради чего? Чтобы она пожалела пирожков для моих внуков?
Галь, да там твоему Славику на неделю хватит, попытался я пошутить. Моим бы хоть по паре.
Она нахмурилась, плотно накрыла миску полотенцем:
Витя, я продукты рассчитывала. Славику обещала пирожки. Не обижайся, но я не могу раздавать всё подряд. Ты поел, тебе понравилось? Вот и замечательно. А остальное для внука.
И вот даже не то задело, что отказалась мне выдали три несчастных пирожка, накрыв угощение, будто я пришёл за подачкой, а не как близкий человек, который только что наполнил дом изобилием.
Почему в её внутренней табели о рангах я оказался ниже шестилетнего мальчишки?
Через полчаса я уехал, сославшись на срочные дела. Пакет с пирожками лежал на пассажирском кресле, а аромат, ещё недавно кажущийся домашним, вдруг стал противен вместо уюта почувствовал какую-то фальшь. Всё ехал и думал: что же у Галины в голове?
Я всегда был уверен, что в нормальных отношениях взрослая пара стоит на первом месте. Мы команда, остальные внуки, дети уже потом. А у Галины всё наоборот. Славик центр Вселенной, а я разве что банковский автомат, оплачивающий кафе, кино, попкорн.
Когда я оплачиваю торт для Славика это “естественно”, “мы же как семья”. Но когда я прошу несколько пирожков для своих внуков это уже “я не могу раздавать”. Односторонняя любовь. Её внук получает всё лучшее, мои внуки остатки и то, что не жалко. А мне выдали пакетик с тремя пирожками, а саму миску закрыли перед носом.
Дома внуки уже были у меня. Дочь, вся уставшая, разбирала пакеты.
Ой, папа, да здесь же свежими пирожками пахнет!
Я с трудом достал этот пакетик и испытал неловкость.
Это тётя Галя испекла, бросил я, стараясь не смотреть дочери в глаза. Пробуйте.
Пирожки исчезли моментально конечно, вкусно.
А ещё есть? спросила внучка, облизав пальчики.
Нет, дорогая, больше нет ответил я и пошёл на балкон, закурил.
Стою, смотрю на ночной Киев, думаю: зачем мне такие отношения? Почему мои деньги становятся общими, когда речь о её внуке, а её угощение резерв неприкосновенный? Здесь же вопрос не в еде, я бы им и ресторан заказал. Вопрос в отношении.
Галина и не поняла, что меня задела. Позже позвонила, щебечет: “Славик приехал, наелся, счастливый, смотрит мультики”. Я слушал молча. Хотелось сказать: “А мои спросили, есть ли ещё пришлось сказать, что нет”. Но не сказал.
А у вас бывало так? Когда всё лучшее только в свою сторону, а от вас ждут только отдачи? Как считаете, стоит ли этот разговор начать? Или это просто такая женская бережливость, а я придираюсь на пустом месте?
