Последний путь под дождём
Холодный осенний ливень хлестал по размытой дороге, ведущей в село Малиновку. Степан Ильич, сгорбившись под потоками воды, упрямо шагал вперёд. Грязь липла к сапогам, каждый шаг давался с трудом, но он не останавливался. Сегодня он должен был быть там, у своей Алевтины. Наконец, сквозь серую пелену дождя проступили очертания старого погоста.
— Вот и её рябинка, — прошептал Степан, и голос его задрожал.
Он подошёл к скромному кресту и тяжело опустился на колени, не замечая, как промокшая шинель леденит тело. Дождь смешивался со слезами, стекая по морщинистому лицу. Сколько он простоял бы так, не знал и сам. Но вдруг за спиной раздались шаги. Степан обернулся и замер, сердце сжалось.
Утро того дня выдалось сырым и унылым. Степан Ильич, кутаясь в потрёпанный плащ, стоял на остановке в Ростове. Автобус опаздывал, и это выводило его из себя. Рядом молодая девушка звонко смеялась, болтая по телефону, будто не замечая его тёмного взгляда.
— Можно потише? — резко бросил он, не сдержав досады.
— Простите, — смутилась она, убирая телефон. — Мам, я потом перезвоню, ладно?
Воцарилась гнетущая тишина. Степану стало неловко — его резкость обернулась против него же. Он крякнул и пробормотал:
— Не серчайте, день сегодня выдался тяжёлый.
Девушка взглянула на него с тихой улыбкой:
— Да ничего, погода такая, всех нервирует. А я люблю дождь. Пахнет, будто сама земля дышит!
Степан промолчал, лишь кивнул. Он никогда не был говорливым. Этим всегда занималась Алевтина. Она решала всё: от квитанций до разговоров с соседями. Степан принимал её заботу как должное, не задумываясь, пока она была рядом. Без неё мир опустел, словно вымерзший огород.
Девушка, не смутившись его молчания, продолжила:
— Знаете, даже хорошо, что автобус задерживается. Моя подруга как раз успеет.
Степан хотел огрызнуться, но перед глазами встала Алевтина. Если бы сорок лет назад он не вскочил в тот автобус, их пути, возможно, никогда бы не пересеклись. Как сложилась бы её жизнь? Была бы она счастливее без него?
Алевтина умела находить радость даже в самые хмурые дни. Её смех грел, как солнце, а руки всегда знали, кого обнять.
— Я даже не замечал, когда ей было трудно, — подумал Степан, и в глазах заструилось.
Чтобы отвлечься, он спросил:
— В Малиновку едете? Глухомань, молодёжи там — раз-два и обчёлся.
— Да, — кивнула девушка. — К бабушке Нине. А вы?
— К жене, — тихо ответил Степан. — Там её родня.
— А как её звали? Может, слышала.
— Козлова. Алевтина Семёновна.
Девушка задумалась, но покачала головой:
— Нет, не знаю.
— Она за мной в город уехала, — пояснил Степан. — Только на родину наведывалась, да и то редко.
Он умолк, уйдя в воспоминания. Алевтина так любила Малиновку, мечтала, чтобы они всей семьёй выбирались туда чаще. Но у Степана вечно были дела. Теперь дел не было, а семьи — тоже. Сын Игорь жил своей жизнью, внуков не привозил.
— А вот и Настенька! — воскликнула девушка, махая рукой.
И словно в ответ из-за угла показался автобус. Дорога до Малиновки заняла два часа. Степан вспомнил, как когда-то Алевтина опоздала на автобус, и они бродили по городу до ночи. То было время, полное тепла.
Потом начались будни. Они почти не ссорились — с ней было невозможно ругаться. Её терпение казалось безграничным. Но Степан изменился, перестал замечать её заботу, принимая как данность.
Если бы он мог сказать себе молодому одно слово, это было бы: «Держись за неё».
Когда автобус въехал в село, сердце Степана забилось чаще. В памяти всплыли слова из песни: «Боль — это когда больше никогда».
Дождь в Малиновке лил не переставая, барабаня по крыше. Степан поднялся:
— Моя остановка.
Он шагнул под ливень, не оглядываясь. Девушка с подругой тоже вышли, прячась под козырёк. Увидев, куда он идёт, она крикнула:
— Куда вы? Там же погост!
Степан остановился, обернулся, но промолчал. Его взгляд сказал всё. Девушка опустила глаза.
Тот день, когда Алевтина ушла, навсегда врезался в память. Они поссорились из-за ерунды. Он, как всегда, надулся, отказался от ужина. Алевтина, всегда переживавшая за него, пыталась помириться, но он отстранился.
— Схожу в магазин, — сказала она, вытирая слёзы. — Тебе что-нибудь взять?
— Не надо, — буркнул он.
Она вышла — и больше не вернулась. На переходе её сбила машина. В один миг мир Степана рухнул, оставив лишь пустоту и вину.
Теперь он шёл по раскисшей дороге, не чувствуя холода. Дождь бил в лицо, но он шёл к погосту. Дойдя до могилы, опустился на колени.
— Вот и твоя рябинка, Алёнушка, — прошептал он, сжимая кулаки.
Слёзы текли, смешиваясь с водой. Он потерял счёт времени. Но вдруг за спиной послышались шаги. Степан обернулся. Перед ним стояла та самая девушка с остановки, промокшая, но с улыбкой. В руках она держала зонт.
— Простите, что побеспокоила, — тихо сказала она. — Но ваша жена не хотела бы, чтобы вы простудились. Пойдёмте к нам, обсохнете.
Степан, опираясь на её руку, медленно поднялся. Она добавила, будто боясь его молчания:
— Она любила вас и была счастлива. И простила бы.
— Так заметно, что я виню себя? — хрипло спросил он.
— Вина — спутник потери, — ответила девушка. — Но не заставляйте её грустить ещё сильнее.
Степан слушал, и в её словах было что-то от Алевтины — та же теплота, та же забота. Медленно, неуверенно он сделал шаг вперёд — к свету, который ещё держаОни пошли вместе, и с каждым шагом тяжесть в его сердце становилась чуть легче.