Носи бережно, Настенька, Галина Ивановна протянула бархатную коробочку невестке так, будто в руках у нее было не просто золото, а сама история целого рода. Это кольцо ещё моей прабабушки. Разруху, войну, голод всё выдержало. Мама сказывала, что в сорок шестом за него мешок муки давали, но бабушка не отдала. Говорила: «Хлеб съедим и памяти не станет, а кольцо будет с нами всегда».
Настя, моложавая, с безупречным маникюром и ультрасовременной укладкой, с интересом открыла коробочку. Под светом люстры крупный рубин в обрамлении резного золота мерцал словно осколок заката. Кольцо было массивное, вот только модной молодежной утонченности в нём не было ни капли.
Вот это да… Солидно, с оттенком иронии сказала Настя, переворачивая кольцо в ладонях. Сейчас такие не делают, наверное. Прямо антиквариат.
Не антиквариат, мягко поправила её Галина Ивановна, семейная ценность, Настя. Сергей, её сын, сидел, развалившись в кресле после обеда, и лениво улыбался, видя этот диалог. Мам, а ты уверена? Много лет ведь хранила и всегда твердила: только в семью, только по наследству
Настя теперь наша семья, с трудом выдавив тёплую улыбку, произнесла Галина Ивановна. Решение вот так расстаться с кольцом далось ей тяжело. Это был её оберег, отблеск памяти о тех, кого уже нет. Но она видела, как сын живёт душа в душу с этой женщиной, как заботится. Тут она подумала: пусть Настя почувствует себя здесь своей, навсегда.
Настя примерила кольцо на безымянном оно съезжало. Великовато.
Красиво, сказала она ровным голосом, ни тени восторга. Словно просто поблагодарила за чай. Спасибо, Галина Ивановна, буду беречь. Только, наверное, у ювелира размер подправить надо, а то потеряю ненароком.
С этим аккуратней, сразу встревожилась свекровь. Золото старинное, царское, ювелиры не все справятся. А рубин легко поцарапать, надо чтобы мастер был с руками.
Ну, хорошо, разберемся, Настя захлопнула коробочку, бросила в сумочку. Серёжа, нам пора, завтра на работу рано. Кредит платить, надо в банк заехать.
Когда они ушли, Галина Ивановна стояла возле окна и следила взглядом за их новеньким внедорожником, исчезающим за поворотом. Сердце сжало от ощущения потери будто кольцо забрали и с ним ушла её защита. Но она попыталась отогнать грустные мысли: что бы ни случилось, память рода сильнее всего на свете, и возможно, кольцо само наставит молодых на разум.
Прошла неделя. Дни мелькали в бесконечной суете то в больницу, то на рынок за домашним творогом, то на прогулку в парк с соседками по палкам. Жизнь большого города не стояла на месте.
Во вторник небо заволокло свинцовой хмарью, закапал мелкий противный дождь, от которого не спасал ни зонт, ни капюшон. Возвращаясь из аптеки, Галина Ивановна решила срезать путь через переулок, где толпились ларьки, мастерские и, конечно, ломбард с неоновой вывеской: «ЛОМБАРД. ЗОЛОТО. 24/7».
Галина Ивановна всегда проходила такие места стороной, но сегодня почемуто замедлила шаг. Витрина сияла как Новый год, усыпанная кольцами, цепочками, обрывками чьихто историй. И вдруг взгляд упал на знакомое: там, на бархатной подушке, в самом центре витрины оно.
Сомневаться не приходилось: крупный вишнёвый рубин, узнаваемая оправа, едва видная царапина на внутренней стороне. Сердце заколотилось в горле.
Да не может быть… вырвалось у неё вполголоса. Ноги налились свинцом, руки дрожали.
Она открыла дверь ломбарда, вдохнула запах затхлости и дешевого освежителя. За толстым стеклом сидел молодой человек, листал телефон.
Здравствуйте… голос дрожал.
Парень оторвался от экрана:
Добрый день. Покупаем, принимаем, продаём. Что интересует?
Кольцо… с рубином. То, в центре.
С лёгкой неохотой он достал подставку, подвинул прокручивающийся лоток:
Винтаж. Старое золото, проба 56-я. Рубин натуральный, проверяли. Цена на бирке.
Она взяла кольцо, узнала его руками ласковая тяжесть, знакомый холодок. Перевернула: царапина, клеймо мастера; не подделка. Оно.
В груди у неё защемило. Всего неделя прошла и вот оно, её достояние, выставлено за стеклом среди чужих бед.
Сколько? хрипло спросила она.
Тридцать пять тысяч рублей, равнодушно бросил парень.
Тридцать пять тысяч. Память трёх поколений оценили как просто лом. Галина Ивановна знала, что в лавке антиквариата эта цена была бы раза в три выше. Но тут это всё равно что номер на весах мясника.
Я куплю, твердо сказала она.
Паспорт есть? парень оживился, засуетился.
Есть, вытащила она пенсионную карточку, в голове одно лишь бы не расплакаться.
Деньги копились на их «чёрный день», а вышло, что день этот сегодня, да не по той причине. Пока оформляли бумаги, она стояла, цепляясь за столешницу, чтобы не упасть. В мыслях одна только боль: что у них, несчастье? Кризис? Надо было сказать! Она бы всё им отдала Но почему, почему так, исподтишка?
Уйдя из ломбарда, кольцо на дне сумки, она не почувствовала облегчения наоборот, боль, унижение. По лицу текли холодные струи дождя, но Галина Ивановна ничего не замечала. В голове только одно: звонить? Скандал закатить? Кричать? Нет, это пустое всё переврут, найдут слово.
Два дня она лежала, жалуясь на давление, гладила кольцо и мысленно извинялась перед ним за то, что оно побывало среди чужих и равнодушных.
В пятницу она позвонила сыну.
Серёж, дорогой, приезжайте завтра, скучаю. Борща сварю, пирогов напеку.
Конечно, мам! бодро ответил сын. К двум норм?
Жду.
Ночью перед встречей Галина Ивановна почти не сомкнула глаз. Думала о своих словах, но всё казалось мелким по сравнению с тем, что сделано. Или это одна Настя так поступила? А сын?
В субботу они приехали: цветы, торт, улыбки напоказ. Настя в новом платье восторженно хвалила запахи кухни, рассыпалась в комплиментах будто ничего не случилось. За столом говорили о мелочах, писали будто по нотам все свои роли. Галина Ивановна внимательно следила за руками Насти: старого кольца на пальцах у неё не было.
Собравшись с силами, она тихо спросила:
Настя, а почему кольцо не надела? Не подошло к платью?
Невестка чуть вздрогнула, замешкалась с чашкой.
В шкатулку убрала, быстро нашлась она, глаза засуетились. Большевато боюсь потерять. Всё никак не доедем к мастерской
Да-да, вставил Сергей, работа, суета
Ну, тихо сказала Галина Ивановна, пусть пока дома полежит, в шкатулке
Она молча подошла к серванту, достала ту самую коробочку и поставила посреди стола. В комнате звенела тишина, как на экзамене.
Открыла крышку рубин вспыхнул алым огнём.
У Насти побелели губы, лицо пошло красными пятнами. Сергей кашлянул.
Это… выдохнул он. Мам, где взяла?
В ломбарде на проспекте Ленина. Случайно зашла. Меня там уже ждал. Тридцать пять тысяч рублей. Такова цена памяти?
Настя опустила глаза.
Мы хотели выкупить, тихо сказала она. Задержка с зарплатой, сборы
Если бы ктото купил быстрее? Переплавили бы? не сдержала себя Галина Ивановна.
Ну хватит трагедию, вдруг взорвалась Настя. Это просто кольцо! У нас проблемы и кредиты, проценты бешеные! Не хотели просить вы бы опять начали учить экономить, вилять…
Сергей сник, прикрыл ладонью лицо.
Ты знал?
Он едва слышно кивнул.
Знал, мам… Прости. Нам платёж надо было срочно закрыть.
Она крепко сжала коробочку.
Знаете, дорогие мои, голос её был твёрд, как лёд, я думала: для семьи главное честь. А вы показали, что всё измеряете кредитом. Деньги вам не верну, берите себе. Но назад вы для меня уже не то, что прежде.
Она встала:
Уходите.
Мам, да что ты, попытался обнять сын.
Родные люди память не продают, Серёжа. Оставьте меня.
Настя громко стукнула дверью, запах дорогих духов витал ещё долго.
Галина Ивановна убрала посуду, молча, как во сне. Потом достала кольцо.
Ну что, родное, произнесла она, надевая его, обратно дом вернулось. Видно, правда не по Сеньке шапка.
Вечером, глядя в алый свет рубина, она поняла: люди всегда приходят и уходят, а память остается.
С сыном они общались, но уже не так. В голосе вежливость, не тепло. Настя держалась подчеркнуто отстраненно, про кольцо не говорила.
Спустя полгода на скамейке у подъезда Вера Павловна вдруг взглянула на её руку:
Какая красота, Галина Ивановна… Кольцо загляденье!
Материнское, улыбнулась Галина Ивановна. Не доросли у меня ещё наследники. Пусть у меня побудет.
И правильно, кивнула соседка. Такие вещи надо дарить лишь тому, кто умеет ценить.
У меня, может, внучка родится. Ей отдам, сказала Галина Ивановна, смотря в небо с легкой грустью. А пока мне спокойней.
Она поняла: подарками любовь не купишь, уважение не выпросишь. Кольцо вернулось, чтобы вернуть достоинство и правда, какой бы горькой она ни была, лучше сладкой лжи.
Жизнь продолжалась. Галина Ивановна записалась на компьютерные курсы, стала ходить в театр, позволила себе кофейню по выходным. А кольцо каждый день напоминало: нельзя предать себя, пока хранишь память своих.
