Дневник. Поздний подарок.
Сегодня автобус тронулся так резко, что я невольно вцепилась двумя руками в поручень. Пластик под пальцами прогнулся, шершавый, давно облупившийся. Пакет с покупками ударился мне по коленям, яблоки внутри кувыркнулись. Я стояла возле двери, высчитывала остановки ещё немного и выйду.
В ухе тихо потрескивал наушник. Внучка Даша настаивает носи, вдруг позвоню. Телефон лежит в внешнем кармане сумки, такой тяжёлый, все время кажется, что оттянет полку. Проверила на всякий случай: молния застёгнута.
Уже мысленно хотелось войти тихо в свою квартиру, поставить пакет на табуретку, переобуться, аккуратно повесить пальто и шарф. Разложить по местам овощи, курицу в холодильник, хлеб в хлебницу. Суп поставить. Вечером Саша сын заглянет: у него смена, готовить он не успевает, опять контейнеры заберёт.
Автобус остановился у моего подъезда, двери с гулом открылись. Осторожно, держась за перила, спустилась. Во дворе носились мальчишки с мечом, девочка в розовой шапке пронеслась на самокате чуть не задела, вильнула в последний момент. У подъезда пахло кошачьим кормом и сигаретным дымом.
Дома привычно поставила пакет, сняла ботинки, задвинула их к стене. Все движения были отточены годами. Пальто на крючок, шарф с любовью, на полочку. На кухне морковь к моркови, куриную грудку в холодильник. Хлебубку закрыла, кастрюлю достала, воду налила: ладонь над дном. Всё по порядку.
И тут телефон задрожал. Руки вытерла, поднесла к лицу.
Да, Саша, сказала, наклоняясь, как будто так лучше слышно.
Мам, привет. Всё нормально? голос сына торопливый, на заднем фоне шумят коллеги.
Да-да, варю суп. Придёшь сегодня?
Зайду часа через два. Мам, слушай У нас опять в детском саду сборы на ремонт группы. Сможешь помочь, как в прошлый раз?
Я уже на полпути к ящику с документами. Там лежит моя серая тетрадь доходы, расходы.
Сколько, Саш?
Три тысячи рублей, если получится. Все скидываются, но Тяжело сейчас.
Понимаю. Ладно, дам.
Спасибо, мам. Ты у меня золото. Забегу за деньгами, ну и суп возьму.
Суп уже начинал булькать. Я опустила в воду курицу, положила лавровый лист. Села, достала тетрадку. Красивая, строгая строчка: «пенсия», дальше коммуналка, лекарства, «внуки», «непредвиденное». Я вписала «садик», три тысячи. Посчитала мало что остаётся, хотелось бы больше, но хватит, проживу. Закрыла тетрадку.
На холодильнике магнит с календарём. Внизу яркая реклама: абонементы в Дом культуры, классика, джаз, театр, льготы пенсионерам. Этот магнит мне принесла соседка Тамара, подарок изредка на день рождения.
Иногда, стоя у плиты, я читала надпись, будто первый раз. Сегодня взгляд снова зацепился за слово «абонементы». Вспомнила: когда-то, молодая, с подругой ходили в филармонию. Тогда билет стоил копейки, но приходилось стоять в очереди на ветру, в пальто на ватине. Весело было, странно радостно. Я носила длинные волосы, закручивала их в узел, надевала своё единственное лучшее платье.
Теперь концертный зал я не видела уже да кто считал. Внуки таскают по ёлкам и утренникам, шум да хлопушки. Не то. А в концертах спокойствие, музыка. Даже не знаю, что дают сейчас. Да и кто в зале сидит?
Я сняла магнит, перевернула: сайт и телефон. Сайт ни о чём не говорит, а вот телефон Положила магнит обратно, а мысль осталась.
Глупости, сказала себе, лучше Даше на куртку она выросла за год, всё дорогое.
Варю суп, ещё раз прохожу глазами по записям. Где мой «на чёрный день»? Достала из ящика старенький конверт. Купюры за несколько месяцев немного, но если не разбрасываться, хватит и на ремонт стиральной машины, и на анализы.
Пальцы по привычке пересчитали бумажки. На ум лезла реклама на магните: Дом культуры
Вечером Саша пришёл с контейнерами. Куртку повесил, на табурет сел.
О, борщ! Мам, ты как всегда. Ты ела-то?
Ела, Сашенька, ела. Деньги положила, подаю ему три тысячи рублей.
Мам, записывай, сколько у тебя остаётся. А то вдруг не хватит.
Всё по порядку.
Экономист наш, улыбнулся. Кстати, в субботу снова сможешь посидеть с Дашей и Вовой? Мы с Таней по делам.
Смогу. Всё равно дел у меня
Он рассказал новости про работу, про нового начальника. Уже в двери обуваясь:
Мам, ты себе хоть что-нибудь покупаешь? Всё детям да внукам.
Мне всего хватает, ответила я спокойно.
Он вздохнул, помахал рукой. Ладно. Я на неделе загляну.
Квартира, стоило сыну выйти, стала тихой. Я помыла посуду, вытерла стол. Снова взгляд на магнит с календарём. Зашелестело в голове: «Ты сама-то что-нибудь себе покупаешь?»
Утро. Долго лежала, смотрела в потолок. Никто не должен прийти ни внучка, ни сын, ни соседки. День вроде бы свободный, только бы успеть всё мелкое: цветы полить, пол вымыть, разобрать старые газеты.
Встала, размялась, как врач учила: руки вверх, наклон, головой покрутить. Сварила чай, заварила крепко. Пока вода грелась, снова сняла магнит со словами: «Дом культуры абонементы»
Сердце забилось чуть быстрее. Я взяла мобильник, набрала номер с магнита. Гудки. Женский голос:
Дом культуры, касса, слушаю.
Здравствуйте, рот пересох. Я по поводу абонементов.
Какие интересуют? Есть симфонический, камерная музыка, романсы, детские.
Есть для пенсионеров скидка? чуть сдержанно. Мне бы не на всё подряд, а что-то душевное. Романсы.
Конечно, скидка есть. Абонемент четыре концерта.
Сколько стоит?
Сумма тяжёлая. Можно, но останется мало в конверте.
Подумайте, говорит женщина. Разбирают быстро.
Положила трубку. Залила чай, открыла тетрадь: «Абонемент», черкнула сумму и «4 концерта». Подумала: если разделить на месяц, не так страшно. Можно пореже покупать сладкое, причёску сама ровнять
В голове внуки, младший просил конструктор, старшая кроссовки для танцев, сын с женой едва держатся с ипотекой. Мои желания кажутся баловством, будто собралась на вечеринку, а не на музыку.
Тетрадку закрыла, пока не решила. Замыла пол, перебрала бельё. Но про концерты забыть не вышло.
В обед загремел домофон. Тамара, соседка, принесла банку огурцов.
Бери, у меня всё равно некуда.
Расселась на кухне со своим вязанием.
Думаю, призналась я. Про абонемент на концерт. В молодости часто ходила, а теперь боюсь дорого.
Чего боишься? Захотела и иди. Деньги тоже нужны, но ведь ты же всю жизнь всем помогаешь! Внукам подарки, сыну на ремонт, а себе ничего. Нельзя же всё отдавать.
Не раз раньше ходила, мять стала в руках тряпку.
Раньше это когда мороженое по двадцать копеек. Сейчас другое время. Твои деньги, если захочешь трать на себя.
Всё равно скажут: глупость.
Не говори им. Или скажи: была в поликлинике. Чего ты сама себе не позволишь?
Меня покоробили эти «ты не ребёнок». И вроде правда. Но страшно: а если тяжело, а если там лестницы? Сердце
Там лифт, отмахнулась Тамара. Я вот в театр ходила недавно ничего, только ноги потом поболели, зато на душе светло.
Когда она ушла, я снова набрала кассу. Не отступила: оформила на «Вечера романса». Выписала адрес, режим работы, прикрепила листок на холодильник. Сердце колотилось, как у школьницы.
Вечером позвонила Таня, невестка:
Анна Петровна, в субботу сможете с Дашей и Вовой посидеть? Нам в магазин акции.
Смогу, сказала. Мне ведь ничего не надо.
После звонка проверила листок на холодильнике до шести работает касса, значит идти пораньше.
Ночью снился концертный зал, кресла, люди. Я сижу посередине, держу программку, дыхание замирает как будто чего-то ждёшь, боясь потревожить.
Утро. Сердце тяжёлое: зачем ввязалась, хлопот-то Но листок не сдвигается. Позавтракала, лучшую одежду приготовила, пальто вытряхнула, шарф сложила. В сумку: паспорт, очки, деньги, таблетки от давления, вода.
Перед дверью сидела, ловила дыхание, вслушивалась в себя. Голова не кружится, ноги не подводят. Значит, дойду. Закрыла дверь за собой.
До остановки недалеко. Иду, считая шаги. В автобусе место уступил юноша, поблагодарила, села.
Дом культуры с колоннами. Пахнет пылью и древесиной. Внутри две женщины спорят у кассы. Я подхожу, паспорт протягиваю. Оформила абонемент на романсы. В середине зала место досталось, сотрудница объяснила визите аккуратно.
Заплатила рука дрогнула, но отступать было некуда. Получила абонемент: плотная картонка, на обложке сцена, внутри расписание концертов. Положила между паспортом и тетрадкой с рецептами.
Вышла из здания, села на лавочку. Сердце успокоилось, только ноги ватные. Два подростка обсуждали музыку не мою, но слушала их, как иностранный язык.
Купила, мысленно сказала себе. Теперь уже не отступишь.
Две недели пролетели в домашних делах. Внуки болели с ними возни, супы, компоты, врачей вызывать, продукты Саша приносил, контейнеры забирал. Рассказать ему про абонемент так и не решилась.
В день концерта проснулась рано, тревожно, как накануне экзамена. Всё приготовила, позвонила сыну заранее.
Я сегодня вечером не дома, если что звоните заранее.
А куда?
В Дом культуры. На романсы.
Он замолчал.
Мам, тебе это надо? Молодёжь там, шум, никакого покоя.
Это не дискотека. Я просто хочу послушать музыку.
И кто тебя позвал?
Никто. Я сама купила абонемент.
Опять пауза.
Мам, ты серьёзно? Сейчас тяжело, могла бы эти деньги ну, ты понимаешь.
Я понимаю. Но это мои деньги, твёрдо вырвалось.
Он ещё раз вздохнул.
Ладно. Только позвони, как вернёшься. Не простынь. И вообще, в твоём возрасте
В моём можно на концерт сходить. Не на гору же иду.
Ладно, мам. Договорились.
После разговора дрожали руки. Будто что-то не то сделала, но назад не хотелось.
Переоделась к вечеру: синее платье, свежие колготки, низкие туфли. Долго причёсывала волосы, разглаживала чёлку.
На остановке толпа, вокруг суета. В автобусе тесно, держусь за поручень, считаю остановки. Вышла у Дома культуры, людей разного возраста хватало. Уже хорошо.
В гардеробе сдала пальто, долго кружила, пока нашла нужный ряд. Усадилась: сердце колотится, но не страшно а как будто что-то впереди ждёт.
Программку изучила: названия мало что говорят, но есть любимый композитор. Свет погас, на сцене ведущая, первые аккорды мурашки по рукам. Голос певицы мягкий, с хрипотцой. Всё о любви, разлуке, дороге. И вдруг многое стало своим.
Плакать не плакала, только сжимала в руке сумку. Дыхание успокоилось, наконец, впервые за долгое время можно было расслабиться. Пропала суета за спиной, исчезли бухгалтерские записи в тетрадке, осталась только музыка.
На антракте вышла в фойе. Люди болтают, кто-то пьёт чай, кто-то держит пирожные. Позволила себе шоколадку, хотя обычно экономлю.
Вкусно, улыбнулась сама себе.
Рядом женщина моего возраста:
Хороший концерт, правда?
Да. Давно не была, призналась я.
Я тоже: всё откладывала, то внуки, то огород. А сейчас думаю: если не сейчас, то когда?
Поговорили. Вернулась в голове уже не копейки, а просто желание дослушать до конца.
После концерта аплодисменты, суматоха. Ощущение какое-то новое, будто жизнь не только заботы, но и что-то для себя.
Дома сразу позвонила сыну.
Я дома, всё хорошо.
Мам, ну как? Не простыла?
Нет. Очень хорошо было.
Главное, чтобы тебе понравилось. Только не увлекайся, у нас ещё сборы.
Я помню. Абонемент уже купила, ещё три концерта.
Три?
Три.
Поставила сумку, сняла пальто, заварила чай. Аккуратно записала даты концертов в календарь, обвела красной ручкой.
На следующую неделю сын опять промаялся со сборами, попросил денег. Захотела помогла наполовину, остальное оставила для себя.
На что? спросил.
На себя. Мне тоже надо.
Он только махнул рукой согласился.
Вечером достала старый альбом. На фотографии я, молодая, в светлом платье у филармонии, с программкой на лице робкая улыбка. Долго рассматривала. Потом спрятала альбом.
На холодильнике, под магнитом, теперь два листка: следующее выступление 15-го. Не забыть выйти пораньше.
В быту ничего не поменялось: суп, глажка, звонки, магазин. Но где-то в глубине появилось чувство теперь есть мои маленькие планы, свои круги на календаре, своё право на одну четвёрку концертов.
Иногда, идя на кухню, машинально трогаю листок с датой и в груди появляется спокойствие. Живу, умею хотеть.
Вечер, газета на столе. Объявление: бесплатные курсы английского для пожилых в библиотеке. Вырезала, положила рядом с абонементом.
Потом рассмеялась: не рано ли? Сначала романсы. А потом, глядишь, и новое слово запомню.
Шторы отодвинула, смотрю во двор: фонари, мальчику мяч, подросток в наушниках. Стою у окна, рука на подоконнике, а в груди светло и спокойно. Жизнь идёт, забот много, но теперь есть мои четыре музыкальных вечера и, может быть, ещё что-то впереди, чему смогу научиться.
Выключаю свет, ложусь под одеяло. Завтра всё по-старому: магазин, дела, звонки. Но на календаре мой маленький круг, и это меняет всё. Пусть никто не замечает я знаю, что живу.
