Олег вернулся с работы в приподнятом настроении. Не снимая куртки, он с порога крикнул:
— Солнышко, я дома!
Но в ответ — гробовая тишина. Кухня встретила его холодом: у окна, подперев щёку ладонью, сидела Василиса. Глаза её покраснели от слёз, а губы дрожали.
— Васильевна… Что случилось? — осторожно присел рядом он.
— Мама приходила… — прошептала она. — Опять унижала. Говорит, мы живём как босяки, что я неумеха, а квартира — чуть ли не хлев… А ты чего такой радостный?
Олег замялся на секунду, потом расплылся в улыбке:
— Потому что у меня сюрприз! Ты должна сама увидеть. Жди!
Он вернулся с огромной спортивной сумкой, по виду тяжеленной.
— Это что?
— Открывай. Посмотри.
Василиса с недоверием расстегнула молнию — и ахнула. Внутри лежали пачки рублёвых купюр.
— Это… Откуда?!
— Сегодня дед приехал. Прямо на стройку. Сказал — копил всю жизнь, чтобы подарить нам дом. Я отнекивался, но он настоял. «Ты у меня один внук», — говорит.
Василиса вдруг разрыдалась, уткнувшись в его плечо.
— Я так устала… А ты… Спасибо. Спасибо ему…
Они обнялись. Вечером, развалившись на диване, шептались о квартирах, ремонте и мебели. Счастье стояло на пороге — рукой подать.
Новоселье отметили скромно, но с душой. Среди гостей была и мать Василисы — как всегда, с ноткой яда. Она тут же раскритиковала ремонт, фыркнула: «Кухня — так себе», — и торжественно вручила «подарок»: старый, обшарпанный гарнитур.
— Дарю вам мебель. Почти новая. И в зал, и в спальню, — гордо объявила она.
Василиса едва сдержала раздражение:
— Мам… Мы уже заказали новую.
— Ну хоть бы предупредили! Теперь куда нам её девать? Вечно ты всё портишь! Кстати, насчёт шубы помнишь?
— Подарок готов. Но не шуба.
Мать, надувшись, ушла, хлопнув дверью.
Новый год решили встретить вдвоём. Вернее, втроём — за неделю до праздника Василиса узнала, что ждёт ребёнка. Первым делом рассказали деду.
Старик, услышав, что станет прадедом, заплакал:
— Думал, не доживу… Спасибо, родные. Лучшего подарка и желать нельзя.
И в тот миг, среди зимней тишины, под аромат хвои и мандаринов, с дрожащими руками старика и теплом в груди, Олег понял: никакие чужие упрёки, подаренные комоды и мамины придирки не имеют значения. Рядом — его семья. Его дом. Его счастье.
