Папин подарок
Татьяна Викторовна была неотразима, но от отца всё чаще слышалось лишь: «Красота твоя единственная заслуга». Я, Яна, любившая его до безумия, пыталась смотреть на мир его глазами.
Сергей Николаевич преподавал политологию в МГУ, был сыном интеллигентной семьи, которая сразу отвергла Татьяну. Я узнала правду лишь спустя годы. Отец в советском отрядном отряде ехал в колхоз в Подмосковье, где строили загоны для скота. Татьяне было семнадцать, она работала дояркой, закончив лишь восемь классов, и даже спустя годы она не могла быстро читать пальцы скользили по строкам, а слоги шептались шёпотом. Но была она неземной красотой: бледной, как фарфор, с мёдоватозолотыми волосами до пояса, с глазамивасилёками и строгим профилем. На свадебной фотографии выглядела как иллюстрация из глянцевого журнала. Сергей был высоким, темноволосым, с густой бородой, воплотившим мужскую мужественность. Летом того года Татьяну забеременела, и отец, хотя и сомневался, всётаки женился. Было сказано, что он её любит, но родные уговаривали его, обвиняя Татьяну в коварстве. Вокруг кружились молодые аспирантки красивее, образованнее, способные поддержать любой разговор. Каждый раз, когда Сергей пытался взять Татьяну в гости, она неумело ела, громко смеялась, не умела пользоваться столовыми приборами, и он стыдился её. Он открыто говорил ей об этом, а она лишь печально кивала, не решаясь возразить.
Я отвергала любую мысль о том, чтобы стать похожей на мать. Хотела, чтобы отец гордился мной. Ещё в дошкольном возрасте я выучила азбуку и читала лучше, чем Татьяна. Я тренировалась с числами, чтобы, когда Сергей задаст задачу, я дала правильный ответ и заслужила его одобрение. За столом я наблюдала за отцовскими манерами: ела с закрытым ртом, не вылизывала хлеб, использовала вилку и нож. Несмотря на всё, отец почти не замечал меня: лишь мимолётно взглянул, погладил пушистые волосы рассеянной рукой. Когда удавалось разговор, я хранила его слова как сокровище.
Во втором классе Сергей ушёл. Татьяна долго скрывала правду, но я всё равно узнала, что у отца появилась другая женщина. Слово «развод» прозвучало, как приговор: «Хоть бы он меня забрал». Но я осталась с матерью. Мы съехали из квартиры, которую арендовали у бабушки и дедушки в Серове, и они лишь радовались избавиться от нас. Папа кажд месяц присылал небольшие переводы в рублях, а бабушка на Иминины и к Новому году. Крах семьи совпал с экономическим кризисом: отец потерял работу, переводы исчезли. Татьяна нашла несколько подработок, моет полы с утра до вечера, её зарплата задерживалась, и мы жили в нужде. Красота матери тускнела, я перестала видеть в ней чтото хорошее, обвиняя её в том, что отец бросил нас.
Сергей, тем временем, стал предпринимателем. Однажды он заехал к нам, привёз новую куртку и положил немного денег. Зима была леденящая, я вернулась из школы в старом пальто, рукава которого уже не доставали. Отец стоял у подъезда, никого не пустив, но не уходя. Душа моя подпрыгивала от радости он не забыл меня! Я подала ему чай с сахаром, не переставая болтать о школьных успехах, пытаясь показать, какая я умница. Он слушал почти без интереса, но не уходил, допил чашку, развернул куртку, от которой глаза у меня загорелись, положил на стол деньги и сказал:
Передай это маме. В следующем месяце принесу ещё.
Приедешь на мой день рождения? робко спросила я.
Он посмотрел, будто забыл о предстоящем празднике, потом ответил:
Конечно! Что подарить?
Куклу! выкрикнула я, смущённо, ведь уже почти взрослая, но слово вырвалось само. Обычно он дарил книги.
Хорошо, будет кукла, кивнул он.
Когда Татьяна вернулась, я с гордостью рассказала о визите отца и о том, что он придёт на день рождения.
В свой день рождения я бросилась домой, как вожатая к двери, боясь, что он не дождётся. Я ждала у подъезда, но его не было. Мама испекла торт, утром подарила новый джемпер с модным узором, о котором я давно мечтала. Торт я не трогала, ждала отца. Он не пришёл. Вечером мама вернулась, мы съели торт вдвоём, но настроение было испорчено, и я разрыдалась. Татьяну всё это не было трудно понять, но она не стала говорить о Сергее.
На следующий день мама протянула мне коробку:
Пришло с почты, задержка была, вчера должны были принести. Это от отца.
Я открыла её внутри новенькая кукла в розовой упаковке. Я воскликнула и спросила:
Почему он сам не пришёл?
Наверное, в командировку отправили, ответила мама, отвернув взгляд.
Эта кукла стала моей любимой. Я таскала её в школу, не боясь дразнить одноклассников. Отец больше не появлялся, бабушка так и не прислала очередной денежный перевод. Я привыкла, что в моей жизни есть только мама, но каждый день тосковала по отцу, надеясь, что он вернётся и будет гордиться мной.
После одиннадцатого класса я поступила в медицинский университет. Я решила найти отца любой ценой, чтобы поделиться новостью. Помнила адрес его квартиры, где жила восемь лет, и дом бабушки, где бывала лишь по праздникам. Не сказав ничего маме, я отправилась на поиски.
В квартире, где жил Сергей, меня встретила незнакомая женщина и заявила, что здесь уже живёт семь лет, а прежних жильцов нет. Я попыталась спросить о них, но дверь захлопнулась.
У бабушки и дедушки никто не отвечал. Я уже собиралась уходить, как открылась соседняя дверь, и сухонькая старушка в больших очках спросила:
Кого ищете?
Я к Сергею пришла. Я их внучка.
Она посмотрела и произнесла:
Если ты внучка, то должна знать, что они давно в могиле.
Я покраснела.
Я не знала Мои родители развелись
Да, да. Ты, значит, Яна?
Да.
Хочешь увидеть их?
Хочу. А ещё отца, выдохнула я.
Старушка взглянула на меня так, будто читала мысли, и сказала:
Их всех вместе убили. За долги. В один день. Всё изза твоего отца
Правда обрушилась, будто глыба камня. Я едва могла дышать.
Не убивай себя, запричитала она. Ты ещё молода, жизнь впереди. Мать жива?
Я кивнула.
Я дам тебе адреса их могил, записала я в своём блокноте. Съезди, попрощайся, будет легче.
Она долго рыскала по ящикам, нашла нужный блокнот, продиктовала номера и назвала кладбище. Я поблагодарила её и сразу же поехала, пока страх не захватил полностью.
Могилы заросли сорняками, были неухожены. Я расчистила их, чтобы прочитать надписи. Они лежали в один ряд за одной оградкой. Дата смерти совпала с двумя днями после моей последней встречи с отцом.
Только в старом трамвае, дрожа, я вспомнила, как отец никогда не смог прислать ту куклу к дню рождения. Я хранила её до сих пор, отделяя от всех остальных подарков, которые мне дарила мама. А ведь куклу, вероятно, подарила сама мать, подумала я, и в груди стало жарко, горло сжалось. Мне стало стыдно. Отец оказался простым преступником, разрушившим свою семью. Хорошо, что мы не жили вместе иначе бы нам с мамой пришлось лежать рядом с теми же стенами.
Я не рассказала маме о поездке, выдумала, что гуляла с подругами. Позже обняла её, сказала, что очень люблю, и снова соврала:
Спасибо тебе за всё.
Мама удивилась, подняла глаза, чуть потускневшие, но всё ещё ярковасилёковые.
Я всегда знала, что эту куклу подарила ты сама. Поэтому я её так любила.
Слёзы крупные стекали из её глаз. Мне не было стыдно за ложь, но стыдно было за годы, когда я считала, что в ней нет ничего, кроме мимолётной красоты.
