Поговори со мной, Плюшка
Ты только не бойся, Плюшка! Всё будет нормально! Сейчас ещё немного покричат и успокоятся… Может быть…
Верочка сильнее прижала к себе своего круглолапого друга и зажмурилась. Бояться нельзя она ведь уже взрослая, пять лет стукнуло! Так бабушка Надя сказала. Для всех она теперь большая: на уколах не ревёт неудобно же! Только рядом с Плюшкой она могла быть прежней маленькой. Какой её видела только он да, может, мама в очень тихие вечера. Плюшка сопровождает Верочку с роддома: мягкий, лохматый и слегка косолапый медвежонок, которому можно было выговориться, не боясь, что он, как Лизка из соседней группы, побежит жаловаться воспитательнице. Посмотрит своим круглым глазом, послушает, да ещё и по шерсти погладит. А если станет вдруг по-настоящему страшно тут Плюшка на месте: прижмёшь к себе и страхи разбегаются по углам, как тараканы на кухне.
С родителями-то всё сложнее. Они, конечно, родные, но как начинают орать друг на друга, становятся совсем как ёжики не приласкаешься. Верочке казалось, что по всей квартире вдруг вырастали огромные кусты с шипами, как в мультике про Спящую Красавицу. И никто к друг другу не подойдёт, да и орать бесполезно, всё равно только хуже. Почему взрослые ругаются Верочка понять не могла. Вроде не дети шоколадки не делят! Если взрослые значит, должны разговаривать, какой-то там язык находить… На слуху у неё было это выражение от бабушки. Хотя может, пожалуй, у взрослых не обидки, а самые настоящие, взрослые обиды? Вот их Верочка только недавно и встретила. Обиды страшные: если от детских обид жизнь становится не мила, даже мороженое не хочется, а хочется реветь, то что уж говорить о родительских…
Скоро стало тихо: это значит, мама пошла плакать в ванную, а папа сидит хмурый на кухне. Девочка встала с ворсистого ковра за кроватью, где всё это время шепталась с Плюшкой, и тяжело вздохнула. Комнатка у неё просто картинка! Мама с обоями месяц мучилась, мебель подбирала по совету Верочки. Белая кроватка, розовое покрывало, стеллажи под игрушки полный лад. Выходить отсюда не хотелось. Но если Плюшка смотрит, придётся идти уговаривать маму.
Всё знаю я, сиди здесь, я сама разберусь, пробурчала Вера, водрузив мишку на подушку.
Сначала к маме. Мам злее, пока себя чувствуют несчастными. Дверь в ванную закрыта. Верочка постучалась:
Мааам?
Что такое?
Можешь пустить?
Мама сидела на бортике ванны, глаза красные, щеки блестят.
Ты чего? В туалет?
Нет, к тебе. Девочка шагнула внутрь. Сейчас начнётся: мама заплачет, обнимет, пообещает, что всё будет хорошо, а Верочка заревёт вовсе не из-за жалости к маме, а потому что хорошо уже не будет. Пара дней и начнётся опять. Аня всегда права была: хорошенькое на пару дней.
А зачем вы так? спросила Вера, Ну, кричите вы?
Что, зачем, солнце?
Ну, если не любите друг друга, может, надо жить подальше друг от друга? Бабушка Надя так мне советовала: поссорился разойди́сь, чтобы не ругаться.
Мама напряглась.
Вера, с чего ты взяла? Я ведь папу люблю…
Обманываешь ты, мам.
Верунчик!
Если бы любила не кричала бы. На меня ж ты не орёшь?
Ольга растерялась. Ну как ребенку объяснить: отношения они как щи и горячие, и острые, если перегреть… И крик не всегда злоба, а иногда крик от горя…
Надо сесть и подумать над своим поведением, сказала вдруг Верочка строго и вытерла маме слёзы. Бабушка Надя так всегда говорит.
Вот уж бабушка! усмехнулась мама сквозь слёзы.
Я с Лизой помирилась и мы теперь почти не ругаемся. Только, когда она ябедничает.
Большая, гляди какая стала… Ольга прижала Верочку к себе.
Я маленькая ещё, мам! Верочка вдруг почему-то шепчет. Потому что я ещё боюсь.
Чего?
А вдруг вы с папой кричать устанете и разбежитесь?
Уйдём? Куда?
Туда, где не больно. Вам ведь больно, да?
Вера, ты думаешь, мы оставим тебя? Ты этого боишься?
Угу… в этот раз Верочка не сдержалась и заревела всерьёз. А если вы уйдёте, а Плюшку опять потеряю, как тогда, в троллейбусе, что делать? Бабушка Надя сказала старенькая уже, не сумеет мамой работать!
Верун! Господи, доча, да что ты… Я никогда тебя не брошу! Как я без тебя?
Правда? недоверчиво шмыгнула Вера. А когда кричите, точно помните, что я вообще здесь?
Ну да, Ольга смутилась. А ведь правда в такие моменты забывала обо всех, кроме обиды.
Познакомились они с Игорем ещё в первом институте в коридоре Московского университета, где Ольга чуть не сбила с ног долговязого очкастого студента.
Извини! крикнула она, лавируя к аудитории. Экзамен закрыла на “отлично”, ноги сами плясали при выходе.
А он поджидал её у дверей полузрячий, весь в осколках очков.
Ну что, поезд, опять спешишь?
Паровозиком он её звал и потом. А в роддоме кричал: “Не дуй, Паровоз, тужься!” Смех был до слёз.
Когда перестал смеяться? Когда вообще стали ругаться, а не мириться?
Мама? Верочка тормошит маму за локон. Вам вместе плохо стало?
Ольга перебирает детские кудри. Всё папа: ни волос, ни глаз в Олюшку, зато копия отца!
А была ведь сначала между ними весна: он приходил с работы, шутил, торты выпекал (несъедобные, но от сердца!), квартиру покупали сидели на полу с колбасой, грызли батон и мечтали о второй дочке и большом доме. А потом пошли обиды, ссоры, как снежный ком.
Особенно, когда Вера заболела жара, бессонные ночи, Ольга слёзы льёт, а Игорь сорвался:
Чего ноешь? Возьми себя в руки! Какая же ты мать…
Она тогда перестала плакать. Что-то внутри лопнуло стыдно стало. А потом обиды пошли валом мелкие, потом крупнее. Как будто по кухне щипцами острыми зубы чистить…
Верочка наблюдала: мама уходит в мыслительный заплыв. Уже не плачет, значит, пора к отцу.
Сейчас приду, не скучай, говорит мама.
Вера выскользнула на кухню к папе. Там он, хмурый, смотрит в окно на московские многоэтажки.
Пап?
Верунька! А ты чего не спишь?
Рано ещё! шмыгнула носом и залезла к нему на руки. Пап, а зачем вы ругаетесь? Ты тоже на неё обижаешься?
Сам не пойму, честно, вздохнул Игорь. Всё по привычке пошло.
Мама сказала, что любит тебя. И меня.
С лица отца исчезла злость. Вера кивнула задача выполнена и побежала к Плюшке.
Оставшись один, Игорь задумался: когда Оля стала чужой? Раньше была, как весна тёплая, милая. А теперь будто бы всё на него злится… Он старался, мирился, но всё сильнее сваливали на голову раздражение и новые упрёки. Слово, как камень, между ними росли до потолка, ни обойти, ни перелезть. Помнил тот страшный день с температурой накричал на измученную женщину в слезах. Себя потом ненавидел. Вера выздоровела, а вот отношения нет.
И однажды ляпнул: “Только Вера нас и держит.” Оля тогда как замёрзла: была живая, даже ругала, а после этой фразы стала деревянная. Только по Вере теперь разговор. Всё. Он злился, пытался вывести Ольгу на эмоции, но только хуже делал.
Вспомнил Игорь совет матери:
В семейной жизни мужчина всегда больше виноват он ведёт, а женщина ведома. Сделал ей тепло и тебе тепло. Не забудь, она не лошадь. Хоть час в день освободи руки жены, и будет всем счастье. И если относишься так же, как до свадьбы, цены тебе нет!
Он даже улыбнулся: “Спасибо, мама…”
Тем временем Вера устроилась под одеяло с одной стороны Плюшка, с другой мама. У мамы морщинка на лбу: раньше такой не было. Провела по ней рукой мама вздохнула, морщинка пропала. Может, завтра будет хороший день?
Будильник зазвонил только в детской. Проспали! В садик опоздали, и на работу теперь тоже, пусть бы и без пробок. На кухне звякнула ложка Игорь ещё дома. Странно.
Ольга вышла умытая, встала в дверях и глазам не поверила: на столе стоит торт! С масляными розами, явно сделанный ночью с помощью потерянных кондитерских принадлежностей.
Прости меня, Оля. За всё. Я вредный тип, знаю, но без тебя и Веры я кто? Даже нехороший торт вышел не могу как нормальный человек…
Оба хороши, с иронией улыбнулась она. Я тоже не подарок. Надо подумать раз и надолго.
Насколько?
Ну, месяцев на семь.
Игорь хлопнул глазами.
Ты про что?
Про то, что у нас будет пополнение.
Тут, как по заказу, влетела Верочка с мишкой.
Ого, тортик! А можно мне и Плюшке? А то вдруг это последний!
Пусть попробует, рассмеялся Игорь. Сегодня можно всё.
Только умыться не забудьте! добавила Ольга прежде чем отрезать первый кусок.
Прошли годы. Ольга бодро катит коляску по дорожке в парке надо забрать Веру из школы. Маленький Вадик вскрикнул: мама, подожди! Сзади Игорь уже подхватывает сына:
Я понёс, а вы идите! подмигнул жене.
Завтра у Веры каникулы: билеты на поезд до Ялты куплены, чемоданы собраны Вадик впервые увидит море. Как вся эта жизнь быстро пролетела… И слёзы, и разъезд Ольги с Верой на два месяца к бабушке, и возвращение, и уход свекрови Надежды Сергеевны, и даже первое слово Вадика “папа”. Вся семья снова собралась торт доедается, дети растут, медведи при деле. Вера вышла из школы бантики на два уха, горда, как будто только что защитила кандидатскую. В саду встречает брата:
Плюшка, как думаешь, теперь у нас всё хорошо?
Плюшка молчал, но Верочка и без ответа знала да, так и есть.
