Декабрь. Снег везде на улице, на моих ботинках, в душе. Я снова тороплюсь, нервничаю: ни разу не успел вовремя, сколько себя помню, всё время что-то откладывал, вечно бегу за расписанием, которого не существует. А сегодня мне точно нельзя опаздывать Светлана ждёт меня в кафе в центре Киева. Света терпеть не может ждать, и я уже представляю её взгляд холодный, отчуждённый, будто я снова её подвёл и не заслуживаю снисхождения.
Автобусная остановка на Крещатике вся в людях. Смотрю на часы опять опаздываю, гривен пятьдесят в кармане, и даже этого мало, чтобы откупиться от плохого настроения. Вокруг все куда-то спешат, одни злые, другие такие же потерянные, как и я. Кто-то сзади окликает:
Мужчина, давайте быстрее проходить, тут не музей!
Разворачиваюсь вся очередь столпилась, никто не может пройти. Люди аккуратно огибают что-то у скамейки. Я подхожу ближе.
На потрёпанном снегом асфальте огромная дворняга. Рыжая, грязная, шерсть колтунами, аж ребра торчат. Лежит без сил, глаза прикрыты. Дышит? Еле-еле. А под ней крохотный комочек щеночек, тёмно-серый, весь дрожит, прячется под матерью: она закрывает его от ветра последними силами.
Эй, двигайтесь уже! Зачем тут столпились? раздражённо бросает кто-то.
Я не могу оторвать взгляд. Вот лежит собака, жизнь уходит сквозь побледневшую шерсть, а все притворяются, что ничего не происходит.
Автобус подъезжает с гулом. Двери открываются.
Молодой человек, вы идёте или нет? хмурится водитель.
Я смотрю внутрь, потом на собаку, щенка, людей вокруг. Вижу себя со стороны бегущего, суетливого, но в этот момент мне становится всё равно.
Не поеду, говорю тихо.
Толпа пробирается внутрь, кто-то недовольно фыркает, двери закрываются. Автобус уезжает. Я остаюсь, сажусь на корточки у рыжей дворняги.
Держись, только и могу выдавить, сам не зная, кому это больше ей или себе.
У собаки жёлтые, почти человеческие глаза с тоской и болью, с усталостью от всего мира. Щенок жалобно пищит.
Достаю телефон и звоню Свете.
Алё, ты где? Я уже жду, слышу нетерпеливое.
Свет, я не смогу сейчас. Здесь собака с щенком, она умирает. Я не могу пройти мимо, понимаешь?
Ты в своём уме? Ради обнаглевшей дворняги? Я салаты уже заказала!
Свет, прости, я
Даже не думай! Звони в службу, давай к кафе! Я не обязана из-за каких-то собак мерзнуть одна!
Она бросает трубку.
Я убираю телефон, иду в ближайший магазин, трачу последние гривны на батон и докторскую. Вернувшись, аккуратно подношу кусочек к морде собаки.
Надо поесть, дотяни, шепчу.
Она почти не реагирует. Щенок тянется к колбасе, пищит. В этот момент сзади голос:
Вам помочь?
Оглядываюсь передо мной девушка моего возраста, немного усталая, но с ясным взглядом и доброй улыбкой. Серая пуховка, сумка, из которой торчат пучки зелени и хлеб.
Она присаживается, легко гладит собаку.
Совсем ей плохо Надо к ветеринару. Видите, у неё дыхание тяжёлое?
Я не знаю, куда её нести. Я вообще о собаках ничего не понимаю, отвечаю, и тут же чувствую себя жалким.
У меня знакомая ветеринар в соседнем доме. Если донесём поможет. Только придётся осторожно нести, она на грани.
Я снимаю куртку, вместе мы осторожно подхватываем собаку, щенка заворачиваем в шарф девушки.
Я Марина, представляется девушка.
Вадим, отвечаю я.
А как её назовём?
Пусть будет Лиса.
У меня снова звонит телефон Света. Я не беру трубку.
Ветеринар открывает нам чуть ли не ночью. Осматривает быстро, решительно делает укол, ставит капельницу.
Все очень плохо. Истощение, обезвоживание, воспаление лёгких. Несколько дней и точно бы не выжила. Но шанс есть, если ухаживать, говорит врач.
Когда врач уходит, мы с Мариной сидим на полу, на руках у неё щенок, у меня Лиса.
У меня сегодня должна была быть встреча с девушкой, пытаюсь объясниться.
Поссорились? тихо спрашивает Марина.
Да, и, похоже, навсегда. Она сказала, что я испортил ей вечер из-за собаки. А я не смог пройти мимо Понимаете?
Марина кивает.
Я после развода первая зиму не могла смотреть на людей. Все как будто закрылись, всем на всех плевать.
Снова звонит телефон Света уже в бешенстве.
Или ты сейчас приезжаешь, или мы расстаёмся!
Тогда расстаёмся, говорю, и сам не верю, что так спокойно. И отключаю телефон.
Марина поднимает глаза:
Точно не жалеете?
Абсолютно, и я впервые за долгое время чувствую облегчение.
Лиса тяжело вздыхает, щенок тычется в маму. В ту ночь мы дежурим по очереди, не спим, слушаем дыхание собаки.
В три ночи я иду на кухню, где Марина греет молоко.
Дышать ей труднее говорю, не глядя.
Марина кладёт ладонь мне на плечо.
Она уже победила.
Как?
Она могла бы просто умереть у остановки. Но ждала, верила, согревала малыша. И дождалась помощи.
Я молчу. Она продолжает:
Сама после развода полгода только и работала. Однажды встретила на улице котёнка, сначала прошла мимо, но что-то повернуло обратно. Подобрала, и впервые за долгое время почувствовала я кому-то нужна.
Мне становится теплее на душе.
Понимаю Я всю жизнь для кого-то, для чего-то, делал «правильные» вещи А тут собака и всё суетное рушится.
Марина улыбается.
Одному трудно. Иногда нужно просто остановиться.
К утру Лисе лучше. Она дышит равномерно, спокойно. Щенок крепко спит под ухом матери. Солнце встаёт над Киевом, и я долго смотрю в окно впервые с чувством, что всё правильно.
Через неделю Света вдруг появляется. Стоит в дверях, в дорогом пальто, вздыхает:
Вадим я перегнула палку. Ты прав, помогать животным дело важное. Давай попробуем снова?
В квартире возня щенок носится за Лисой.
Свет прости, но мы разные.
Из-за собаки всё? Мы ведь столько планировали!
Не из-за собаки. Просто ты выбрала ресторан, а не меня. Это важно.
Света уходит на этот раз без истерик. Я возвращаюсь, Марина улыбается, Лиса уже виляет хвостом. Мы вместе пьем чай, смотрим на играющего щенка:
Не жалеешь? спрашивает Марина.
Нет. Теперь знаю я нужен, и мне самому нужен кто-то рядом Не для каких-то планов, а по-настоящему.
На улице мороз, метель, город кажется равнодушным. Но в этой квартире, где мы спасли Лису и щенка, где двое не прошли мимо давно наступила весна.
