Есть у нас ещё дома дела…
Баба Валентина с трудом раскрыла скрипучую калитку, еле-еле дошла до обшарпанной двери, повозилась с ржавым, заедавшим замком и вошла в свой промёрзший дом. Уселась она на низкий стул у холодной печи, тихо вздохнула.
В доме чувствовалось, что долго в нём никто не жил: пахло затхлостью, по углам свисали паутины, скрипел старовековый стул, ветер выл в трубе будто сам дом ворчливо спрашивал: «Где ж ты, хозяйка, была? Кого на меня оставила? Как теперь зиму справлять будем?»
Сейчас, милый мой, сейчас, посиди отдышусь, затоплю тебя, согреемся
Год назад баба Валентина ласточкой летала по дому: и бельё отбелить, и печь вытопить, и воды принести. Её лёгкая, подвижная фигурка то в молитве склоняется перед иконами, то снует по саду всё успевала: и посеять, и прополоть, и полить.
Дому жилось весело с доброй хозяйкой: половицы скрипели под быстрыми шагами, двери и окна сами распахивались от лёгких трудовых рук, печка старательно пекла пышные пироги. Хорошо им было вдвоём Вале и её старенькой избе.
Рано похоронила мужа. Сама воспитала троих детей, всем дала образование. Старший сын Николай капитан дальнего плавания, второй Владимир военный, полковник, оба теперь далеко: один в Калининграде, другой под Мурманском, приезжают редко.
Только младшая дочь Тамара работает агрономом здесь, в деревне; с утра до вечера в полях, к матери по воскресеньям раз пирогов покушать да душу отвести.
Главная радость внучка Светлана. Та почти у бабушки и выросла.
Какая красавица вышла! Глаза серые, большие, волосы русые до пояса, густые и блестящие. Как хвост заплетёт волосы по плечам рассыпаются, у местных парней аж дыхание перехватывает. И стройная, и осанистая, будто не из деревенских, а ровно как наследная царица.
В молодости баба Валя тоже была хороша собой, но если поставить её давнее фото рядом со Светланой пастушка да королева!
Да и умна. Окончила в областном городе сельскохозяйственную академию, вернулась домой работать экономистом. Замуж вышла за ветеринарного врача по программе для молодых семей им дали новый кирпичный дом: просторный, современный, тогда почти особняк.
Правда, у Валентины под окном сад, цветы, каждый клочок ухожен. А у дома внучки Светы только пара молоденьких деревьев да скромный газон, заниматься садом времени нет сынишка Васенька на руках, хозяйство да работа.
Светлана стала звать бабушку к себе: и дом новый, и печь топить не надо.
Баба Валя начала прихварывать, восемьдесят лет отметила как будто болезнь ждала круглой даты. Ноги стали слушаться плохо, идти до магазина или церкви целая мука. В поддавки пошла, переехала к внучке.
Месяц-другой прожила и тут услышала:
Бабушка, родная, я тебя люблю, но сидишь себе а я жду, что хозяйничать поможешь! Давай, принимайся за дело…
Доченька, я уже не могу как прежде ножки не ходят, старость…
Как ко мне переехала, сразу старая!
Недолго пробыла у внучки, вернулась в свой дом не оправдала надежд. Расстроилась, что не смогла помочь родной, и совсем слегла.
Ходила, будто по воде, еле переставляла ноги. Дойти до стола подвиг, а до любимой церкви невозможное. Отец Борис, батюшка местный, сам пошёл к своей постоянной помощнице: видел, нужна поддержка.
Вышел на кухню, принёс хлеб, пряники, пирог с рыбой (от матушки Александры). Закатал рукава рясы: выгреб золу, наколол дрова, затопил печь, поставил чайник.
Батюшка, милый, помоги адреса на письмах сыновьям подписать: рукой не могу, почерк совсем неладный…
Отец Борис всё подписал, глянул в письма большими неровными буквами: «Сынок, живу хорошо, слава Богу, не переживай!» А пятна на листах как будто от слёз посолоней воды.
Попросил Анну, соседку, помочь по хозяйству. Жена Анны, матушка Александра, тоже навещала, угощала чем богаты. Постепенно Валентина снова оживала, дом согрелся, Вася в гости забегал понемногу.
Но внучка Светлана сильно заболела. Сперва думала желудок, потом врач поставил страшный диагноз рак лёгких. За полгода угасла, как свечка…
Муж не смог пережить: дни напролёт пил, ночевал на кладбище прямо на могиле. Маленький Вася никому не нужен: ни одет, ни накормлен, ни умытый…
Забрала его к себе Тамара, но с её работой некогда было возиться с ребёнком. Решили оформить Васю в районный интернат: там питание хорошее, директор добрый, по выходным можно брать детей домой.
Тамара плакала, но выхода не видела: до пенсии далеко, работа не ждёт.
И тут на старом «Урале» примчалась баба Валя с соседом дядей Петей, бывшим моряком, крепким, с якорями на руках.
Я Васеньку к себе заберу!
Мама, да ты сама еле ходишь! Как справишься ведь и кормить, и мыть, и играть?
Пока жива в интернат Васеньку не отдам, спокойно сказала Валентина.
Тамара молча помогла собрать вещи, у дяди Пети хватило сил донести бабушку с внуком до избы.
Соседи поглядывали насмешливо: бабушка еле передвигается, а туда же восьмилетнего к себе. Куда, мол, лезешь…
Батюшка Борис опасался не придётся ли ребёнка у бабушки забирать: мало ли, вдруг голодный и грязный
Но в избушке тепло, чисто, Вася аккуратно одет, слушает пластинку русский народный сказ про Колобка. Валентина весёлая, бодрая: печёт ватрушки, что-то напевает, хлопочет будто годы сбросила.
Батюшка, подожди немного, вот ватрушки сделаю унесёшь матушке Александре и Кузьме на чай…
Отец Борис, удивлённый, рассказал это жене. Матушка Александра села, открыла тетрадь, читает:
«Старая Егоровна долго молилась перед иконами, собиралась умереть, но тут внучка Настя вернулась с новорожденной дочкой, а та плакала не переставая. Егоровна, несмотря на слабость, поднялась надо помочь: пока есть дело в доме, кто ж тебя отпустит! И не умерла тогда Егоровна, ещё десять лет помогала внукам расти».
Александра закрыла тетрадь и говорит:
Моя прабабушка, Вера Егоровна, меня очень любила и говорила: «А помирать нам рановато есть у нас ещё дома дела!»
После этой истории Батюшка Борис улыбнулся: жизнь продолжается, пока в доме есть забота и любовь. Пока нужен не стареешь, а душа расцветает.
А значит, пока хоть малое дитя нуждается в тепле и пироге, у каждого есть важное дело жить и любить.
