Помню тот день, когда Матвей переступил порог нашего дома. Ему было пять — худенький, с настороженными глазами, слишком большими для его лица. В руках он сжимал потрёпанный рюкзак — всё, что у него было. Мы с Ларисой ждали этого момента три года.