После нескольких встреч 45летняя женщина позвала меня к себе в Киев. За ужином я сразу ощутил, что попал в её квартиру, к чему совсем не был готов.
Я подъехал к Ладе с бутылкой красного вина, с таким наивным, почти мальчишеским настроением, что и сейчас стыдно. Мне 48 лет, вроде бы пора бы стать мудрее: улавливать намёки, чувствовать людей, не строить воздушных замков после пары свиданий. Но нет. Оказывается, Егор у нас всё ещё местами романтик, местами дурак. Иногда эти места совпадают.
Мы познакомились на украинском сайте знакомств месяц назад. Сначала переписывались, потом пару раз встретились в кафе. Она понравилась мне улыбка тёплая, внимание искреннее, шутки без этих допросов с лампочкой в лицо: «А квартира у тебя своя? А бывшая жена где? А алименты? А планы на пенсию?»
Первые встречи шли легко: прогулки, кофе, разговоры о кино, о работе, о том, как в нашем возрасте свидания уже не романтика, а скорее собеседование с ноткой надежды. Мы смеялись, казалось, понимаем друг друга.
И вот она просто сказала:
Приезжай в субботу. Посидим. Я чтонибудь приготовлю.
Я услышал не «чтонибудь», а совсем другое. Мужчина слышит то, что хочет услышать, особенно когда уже три раза представлял, как всё будет уютно, тихо, с вином, разговорами на кухне, может, с продолжением. Я даже погладил рубашку утюгом почти признание в серьёзных намерениях.
Выбрал бутылку красного, долго стоял в магазине, как сомелье из провинциального театра. Купил не самое дешёвое, но и не такое, чтобы потом смотреть на чек в гривнах и жалеть о чувствах.
Прибыл к семи. Лада открыла дверь почти сразу, как будто стояла за ней и ждала. На ней платье, аккуратная укладка, макияж. Всё красиво, даже слишком красиво для обычного «посидим спокойно».
Я вошёл и понял: квартира готовилась к моему приходу, как будто её должны были проверять санитарная служба, её мама и президент управляющей компании. Пол блестел, словно зеркало. Снял обувь, будто могу оставить на паркете следы своей «мужской непригодности». В прихожей пахло чистотой, духами и едой и её было предостаточно.
На кухне меня ожидало зрелище: два салата, горячее в формочках, тарелка с бутербродами, нарезка, какието пирожки и суп романтический ужин. Я посмотрел и спросил:
Лада, ты что, полк ждёшь?
Она рассмеялась, но напряжённо.
Ой, да брось. Просто захотелось тебя нормально накормить. Мужчина должен есть домашнюю еду.
Внутри чтото тихо почесалось, как маленький колокольчик. Протянул ей вино:
Вот, принёс.
Она взяла бутылку, посмотрела и сказала:
Спасибо. Хотя у меня тоже есть.
Открыла шкафчик там три бутылки. Три. Я ощутил себя, как гость с единственным цветком на свадьбу, где уже заказан ресторан на сто гостей.
Ого, сказал я. Мы что, будем отмечать чтото большое?
Почему нет? ответила она. Нужно уже нормально поговорить.
Эти «уже» задели меня. Мы виделись всего несколько раз, но «уже нормально поговорить» прозвучало, как будто я месяц избегал важного семейного собрания.
Она сразу начала накладывать еду, будто я прошёл три дня через тайгу и теперь спасаюсь последним куском мяса. Тарелка превратилась в маленький склад продуктов. Я ел, честно ел, всё было вкусно, но рядом с едой лежал невидимый договор, который я, будто, уже подписал, но не помню, когда.
Лада села напротив, налила вино себе и мне.
Ну вот, сказала она. Наконец-то мы не в кафе, а почеловечески.
Да, уютно у тебя, ответил я. И правда: чисто, красиво, но уюта было слишком много, как будто его накачали насосом.
Она смотрела, как бухгалтер, проверяющий документ без подписи.
Егор, я думала о нас, начала она.
Я кивнул. Вилка в руке стала тяжёлой.
О нас?
Ну конечно. Мы же не дети. Нам не по двадцать, чтобы просто так бегать по свиданиям.
Тут я понял, что вечер превратился в заседание о моей судьбе.
Я согласен, что мы не дети, сказал я осторожно. Но пока мы только знакомимся.
Она нахмурилась.
Что значит «пока»? Сколько можно узнавать? В нашем возрасте надо знать, чего хочешь.
Я хотел сказать: «Я сейчас хочу спокойно доесть салат», но не смог. Воспитание, мать его.
Я хочу нормальных отношений, сказал я. Но всё должно идти постепенно.
Лада откинулась на спинку стула.
Постепенно это как? Ещё год встречаться в кафе?
Почему год?
Ну а как иначе? Мужчины всегда так говорят: «Постепенно». А потом им удобно: придёшь, посидишь, уедешь, а женщина ждёт.
Она говорила всё быстрее, будто репетировала эту сцену перед зеркалом, пока протирала безупречную плиту.
Лада, я не хочу, чтобы ты ждала непонятно чего, сказал я. Мы знакомы месяц.
Месяц достаточно, чтобы понять, человек ты или нет.
Я замолчал. Для неё этого было достаточно, а для меня нет. Я ощутил вину за то, что не успел влюбиться по расписанию.
Она вновь подвинула блюдо.
Ешь горячее, скоро остынет.
Я машинально взял вилку, а ей тут же рассказали моё будущее. Как будто кормят перед приговором.
Я думала, сказала Лада, что можно было бы не тянуть. Ты живёшь один. Я тоже одна. Квартиры у нас есть, но район мой получше, до работы удобно добираться. Места хватит.
Я поднял глаза.
Места для чего?
Она посмотрела, будто я специально туплю.
Для нас, Егор.
Я даже вино не выпил сразу, просто держал бокал.
Ты про совместную жизнь?
Что тебя так удивляет?
Всё.
Она усмехнулась.
Понятно.
Это «понятно» было не про понимание, а про обиду, уже надевшую пальто и стоящую в прихожей.
Лада, мы правда мало знакомы.
Ты уже говорил.
Потому что это важно.
А мне важно не терять время. Я не девочка. Мне 45. Хочу семью, нормальную. Чтобы мужчина был рядом, чтобы мы вместе ужинали, решали вопросы, помогали друг другу.
Слова были обычные, но между «я хочу быть рядом» и «ты со следующей недели займёшь место мужчины в моей жизни» огромный разрыв.
Я понимаю, но семья не решается за ужином, попытался я сказать мягко.
Она резко поставила бокал.
А как она делается? Через переписки до ночи? Через прогулки? Через ваши «посмотрим»?
Я понял, что «ваши» не только про меня. За столом уже сидели все её прошлые разочарования: бывший муж, кавалеры с сайта, тот, кто обещал и исчез. Они невидимо ели её салаты, а отвечать должен был я.
Я не они, сказал я тихо.
А я откуда знаю? спросила она.
Вопрос честный, неприятный, но честный.
Лада была красива, уставшая, собранная и напряжённая, будто держала в руках не бокал, а последнюю попытку построить жизнь. Мне стало её жалко. Жалость плохая основа для отношений. На жалости можно донести сумку до подъезда, но жить вместе на ней нельзя.
Она встала.
Сейчас суп налью.
Лада, я уже не могу.
Ничего, немного.
Правда не надо.
Она всё равно взяла тарелку. Эта мелочь добила меня сильнее, чем разговор о совместной жизни. Я сказал «не надо», но её не услышали. В её голове уже был сценарий, а я в нём должен был есть суп. Значит, буду есть суп.
Она поставила передо мной тарелку.
Ешь. Домашний.
Я посмотрел на суп и подумал: «Егор, ты приехал за романтикой, а попал на кастинг в мужья с дегустацией обязательств».
Смех пришёл нервно, но смех всё же появился.
Ты чего улыбаешься? спросила она.
Да так.
Тебе смешно?
Нет, просто ситуация странная.
Странная? То есть я для тебя странная?
Я попытался ответить аккуратно.
Нет. Не ты. Просто мы слишком быстро заглянули в серьёзные темы.
Лицо её стало холодным.
Понятно. Ты приехал не за серьёзными темами.
Я молчал, потому что действительно не пришёл за этим. Но сказать вслух было бы грубо.
А за чем ты приехал, Егор? спросила она.
Вопрос повис над столом.
Я, 48летний мужчина с разводом, ипотекой, больной спиной и сединой в бороде, ощущал себя школьником, пойманным у ларька с сигаретами.
Я приехал к тебе, сказал я.
Нет. Ты приехал, чтобы приятно провести вечер.
Я не ответил. Она кивнула, будто сама себе всё доказала.
Вот. Я так и знала.
Лада, приятно провести вечер с женщиной, которая мне нравится, это не преступление.
А дальше что?
Дальше мы бы общались, встречались, узнавали, подходим ли друг другу.
Мне не нужен мужчина, который будет меня проверять.
Я не проверяю.
Проверяешь. Все проверяют. Удобна ли я, весёлая, не требую ли много, готовлю ли, молчу ли, когда тебе нужно. А я так не хочу.
Я понял, что она говорит уже не со мной, а с теми, кто её разочаровал. Но легче от этого не стало.
Я отодвинул тарелку.
Лада, мне кажется, нам надо остановиться.
В смысле?
В прямом. Чувствую, что тебе нужна определённость, а я её сейчас не могу дать.
Как удобная фраза.
Не удобная, а честная.
Честная? усмехнулась она. Мужчины называют честностью то, что им выгодно.
Меня слегка задело, но я действительно старался не врать.
Я не обещал жить вместе.
Я и не говорила, что обещала.
Но ты ведёшь разговор так, будто я уже чтото должен.
Она вскочила.
Никто никому ничего не должен! Конечно! Любимая мужская песня.
Я тоже встал, не резко, а поняв, что больше сидеть не могу.
Я, наверное, поеду.
Она замерла.
Серьёзно?
Да.
То есть ты просто уйдёшь?
Я не хочу ругаться.
А кто ругается? Я с тобой разговариваю.
Ты давишь на меня.
Она засмеялась, уже злобно.
Давлю? Я приготовила ужин, убрала квартиру, ждала тебя, хотела нормального разговора. А ты называешь это давлением?
Я посмотрел на стол: салаты, горячее, суп, бутерброды, три бутылки вина, идеальная кухня, где даже тряпка у раковины лежала ровно, как солдат на построении.
Да, сказал я. Называю.
Это было самое честное, что я произнёс за вечер.
Лада побледнела, потом покраснела.
Значит, я зря старалась.
Я не говорил, что зря.
Говорил, только другими словами. Ты просто испугался, потому что тебе нужна женщина без просьб, без ожиданий, чтобы улыбалась, принимала тебя, когда удобно, и ничего не хотела.
Нет.
Да. Именно так.
Я направился к прихожей, сердце билось неприятно, не от страха, а от того гнусного чувства, когда понимаешь, что становишься плохим персонажем в чужой истории.
Она последовала за мной.
Егор, ты хоть понимаешь, как это выглядит?
Я надел ботинки, руки както не слушались.
Понимаю.
Нет, не понимаешь. Ты пришёл, поел и уходишь.
Меня прямо передёргало.
Лада, я не пришёл поесть.
Конечно. Ты пришёл за другим.
Я поднял голову.
Ты говоришь так, что мне стыдно, хотя я взрослый человек. Желание близости не должно быть грязным, но в её голосе звучало, будто я пришёл украсть у неё чтото важное и убежать через окно.
Не надо так, сказал я.
А как надо? Сказать тебе спасибо за честность? За то, что потратил мой вечер? За то, что показал, какой ты на самом деле?
Я не хотел тебя обидеть.
Да ты просто трус.
Я застёгнул куртку.
Возможно.
Её ответ удивил: она ожидала, что я начну спорить, доказывать, что не трус, не потребитель, не очередной парень с сайта. Но я устал. Может, в чёмто я трус: не умею красиво выходить из таких ситуаций. Оставаться там, где мне нечем дышать, тоже не хотелось.
Она стояла у двери, скрестив руки.
Знаешь, я сразу почувствовала, что ты какойто мутный.
Жаль, что не сказала раньше.
Глупая фраза, но вырвалась.
Ах вот как? прищурилась она. Мужчина 48 лет, один, с сайта знакомств. Наверное, неспроста.
Я кивнул.
Наверное.
И жена, видимо, тоже не просто так ушла.
Эти слова ударили.
Я медленно выдохнул.
Лада, хватит.
Что, неприятно? Мне же было приятно, когда ты сидел с видом мученика. Я, кстати, тоже женщина, живу, хочу нормальной жизни.
Я не спорю.
Ты вообще ни с чем не споришь. Просто уходишь. Очень удобно.
Я открыл дверь.
Она прошептала в спину:
Иди. Только потом не пиши. Я не запасной вариант.
Я обернулся.
Ты не запасной. Просто я не твой вариант.
Она хотела чтото сказать, но я вышел.
Дверь хлопнула быстро, за ней звякнул бокал или тарелка я не стал слушать.
На улице было прохладно, я стоял у подъезда, чувствуя себя отвратительно: не героем, отстаивающим границы, а простым человеком, который пришёл в гости и ушёл, оставив после себя полный стол и обиженнуюИ я, как тень, растаял в холодном утреннем свете, оставив за собой лишь аромат вина и эхом звучащие незаконченные диалоги.
