Прошло уже много лет с тех давних событий но память до сих пор хранит каждую деталь той страшной ночи, словно это было вчера…
После очередного приёма у моего давнего терапевта, Алексея Ильича, человека, которому я доверяла ещё при жизни моего покойного мужа, он, прощаясь, внезапно и почти незаметно сунул мне в карман сложенную бумажку. Я удивлённо посмотрела на него, но он только приложил палец к губам и печально кивнул, умоляя меня молчать. Уже выйдя из кабинета, в полутёмном коридоре поликлиники, я развернула записку дрожащими руками и чуть не выронила её на клочке бумаги было небрежно нацарапано всего четыре слова: «Беги от своей семьи».
Сначала я решила, что это какая-то досадная ошибка, может, неудачный докторский юмор. Но уже в тот же вечер до меня дошёл истинный смысл этих слов именно эта записка, возможно, и спасла мне жизнь. Возвращаясь домой, я не могла понять странной настороженности Алексея Ильича он всегда был человеком рассудительным и уравновешенным, следил за моим здоровьем ещё со времени, когда был жив мой Григорий. Почему вдруг так обеспокоился? Неужели возраст сказался? Нахмурившись, я сжала бумажку и спрятала её в карман пальто.
Моя жизнь после смерти мужа, как мне казалось, протекала спокойно и предсказуемо. Единственной радостью для меня осталась дочь Мария. Год назад она привела в наш дом своего жениха Андрея, и я всей душой приняла его. Вскоре молодые сыграли свадьбу и остались жить вместе со мной в моей просторной трёхкомнатной квартире в Новосибирске. «Мам, как мы можем тебя оставить одну? Ты наше сокровище», обнимала меня Маша, а сердце моё таяло от таких слов.
Я открыла дверь своим ключом и сразу почувствовала исходящий из кухни аромат свежей выпечки. Видимо, Мария снова испекла мой любимый пирог с творогом и яблоками. Мамочка, вы наконец дома! Она как птица вылетела ко мне. Ну как приём у врача? Всё хорошо? Ее заботливое выражение лица разрушило тревогу, и я кивнула, откладывая странную записку. Всё в порядке, Машенька. Давление шалит, но выписали новые таблетки, солгала я.
Вот видите, а мы с Андреем приготовили особый травяной чай для вашего сердца, улыбнулась она, увлекая меня в гостиную. Из комнаты вышел Андрей, поцеловал меня в щёку и протянул красивую баночку. Мамочка, это хорошие витамины, друг-фармацевт подсказал. Пейте каждый вечер с чаем здоровье будет как у молодёжи. Я растроганно поблагодарила, и снова подумала: не дети, а золото.
Забота их бывала почти навязчивой. Иногда я даже ощущала лёгкий дискомфорт, но списывала это на излишнюю любовь. Вечер прошёл обыденно: меня потчевали самыми вкусными кусками пирога, подливали особый чай, советуя не забывать про витамины.
Поздно ночью я почувствовала усталость и ушла к себе. Только задремала, как скрипнула дверь, и Мария вошла с блюдцем на нём лежала большая круглая белая таблетка и кружка горячего настоя. Мамочка, не забудьте выпить витамин и чай, чтобы выспались крепко, прошептала она, заботливо улыбаясь.
Я взяла таблетку, поднесла ко рту, изобразила, будто проглотила, а сама ловко зажала её в кулаке и сделала крошечный глоток чая. Спасибо, дочка, спокойной ночи, сказала я, чувствуя облегчение.
Когда осталась одна, раскрыла ладонь таблетка была тяжелая, мелкого помола, без маркировки. «Завтра выброшу», подумала я, бросила её под старый резной комод и легла спать, совсем не догадываясь, что именно эта случайность меня спасёт.
Глубокой ночью меня разбудил странный звук еле слышный, жалобный писк из-под комода. Я включила ночник и медленно, с тревогой, опустилась на колени. Там, под комодом, наш домашний хомячок пушистый Бублик, лежал на боку, слабо дёргал лапками, уже почти не дышал Его глаза были полуоткрыты, шерсть липла к худенькому тельцу.
Я тихо ахнула: не разбудить бы Машу и Андрея Осторожно достала Бублика, прижала к груди. Он был горячий, маленькое сердце билось в исступлении. Что же с тобой? прошептала я.
Тут взгляд мой упал на таблетку: она лежала рядом, едва свернувшись под комодом. Осознание пронзило меня насквозь: именно эту «витаминку» мне вчера дали выпить. Бублик, видно, нашёл её и попробовал И теперь умирал. Всё стало ясно. В руках, как в лихорадке, я вертела невзрачную белую таблетку, без единого надписи и знала: это не витамины, это яд. Спас меня случай, спас Бублик, став жертвой…
Не давая себе времени на слёзы, я завернула Бублика в носовой платок, положила в шкафчик потом оплачу и похороню по-человечески. Надо спасаться.
На цыпочках подошла к шкафу, сонными пальцами собрала документы, немного гривен, пару вещей в небольшую сумку, которую держала на случай экстренной поездки в больницу. Сердце стучало где-то в горле.
Я забрала банку с «витаминами» будет уликой и пакетик травяного чая, вдруг пригодится для расследования, и осторожно приоткрыла дверь. В квартире темно, только тиканье часов. Осторожно, не дыша, щёлкнула входным замком, вышла на лестничную площадку, едва слышно притворила дверь и стремительно спустилась на улицу.
Была поздняя ночь, город спал. Я оглянулась на чёрные окна своей квартиры: нигде не горел свет. Хорошо, пока не заметили пропажу.
Я мысленно искала, куда идти, и решила только к Алексею Ильичу, врачу, который всё понял и пытался предупредить. Он жил рядом, в соседнем квартале. Я почти бежала по пустой улице, опасаясь, что вот-вот за мной выбегут Маша или Андрей.
Дав звонок в его квартиру, стояла и тряслась, пока ответил сонный голос:
Кто там?
Это я Пожалуйста, пустите
Секунда и щелкнул замок.
Он встретил меня на пороге, глаза усталые, но полные тревоги.
Я знал, что вы придёте, сказал просто. Садитесь, рассказывайте.
Я достала из сумки таблетку, баночку витаминов.
Это мне давали, выдохнула я. А Бублик он съел, и
Алексей Ильич молча провёл экспресс-тест, внимательно разглядел капсулу.
Я догадался, тихо начал он. Анализы ваши давно меня тревожили были следы веществ, которых не должно быть. Но когда вы сказали, что усталость нарастает, я понял: вас медленно травят.
Он посмотрел на меня с сочувствием.
Это сильный нейролептик. Для пожилой смертельно опасен. Если бы вы пили регулярно
Но зачем? прошептала я.
Думаю, вы сами скоро поймёте. Но сейчас вам нельзя возвращаться домой. Я помогу главное, чтобы вы были в безопасности, дальше разберёмся.
Слёзы потекли по щекам, но уже это были слёзы не страха, а злости. Я жила. Я выясню всю правду. Теперь во что бы то ни стало.
Прошло полгода, всё вскрылось, но дорого далась мне моя новая жизнь.
Следствие было долгим. Маша с Андреем сперва всё отрицали: уверяли, что витамины безвредные, чай простой травяной, а смерть Бублика несчастный случай. Но экспертиза установила: таблетки содержали опасные нейролептики, в чае выявили седативные примеси. У меня в крови накопились токсины, которых никто не ждал по возрасту.
Андрей раскололся на втором допросе: со слезами признался всё придумала Мария, убедила, будто так лучше для всех, мол, я уже старая, квартира им нужнее. Она через знакомого фармацевта добыла препараты, сама готовила чай и не оставляла мне шанса отказаться. Андрей клялся, что не хотел смерти, а спорить с женой не смог
Мария держалась до конца уверяла, будто всё мои фантазии, что «у стариков часто бывает бред». Но улики были железные. Её приговорили по статье о покушении на убийство, Андрею дали условно за раскаяние.
Теперь я живу в другом городе в Томске. Алексей Ильич помог мне устроиться под наблюдение к своему старому другу, снять маленькую уютную квартиру за скромные гривны. По утрам гуляю в парке, иногда навещаю клуб пенсионеров, вяжу и продаю шарфы. Жизнь идёт размеренно, и впервые за много лет я сплю спокойно.
Иногда думаю о дочери. Сердце болит не от страха, а от горечи. Помню, как она меня обнимала, как говорила: «Мама, ты наше всё». Но её уже нет. Осталась взрослая женщина, пустившая в свой дом зло. Простить не смогла. Но и ненавидеть тоже. Поняла только одно: наша семья погибла задолго до той ночи.
Часто вспоминаю Бублика. В новом доме на маленькой полочке его фотография и игрушечный хомячок, которого я купила в память о нём. Каждый вечер кладу туда свежую ягодку будто для него. Он меня спас. Пусть и сам не знал этого.
Алексей Ильич навещает меня раз в месяц проверяет давление, приносит свежую книгу, делится городскими новостями.
Знаете, думаю, в нашей работе это главное, сказал он однажды. Не только болезни лечить, а вовремя увидеть: бывает беда страшнее диагноза.
Я улыбнулась. Потому что теперь точно знаю: жизнь продолжается. Даже после предательства. Даже если кажется, что всё потеряно. Особенно когда наконец-то ты в безопасности.
