После странного разговора с девочкой, которую будто бы кто-то усыновил, я вдруг понял: в этом сне совсем ничего не ясно.
Со мной на скрипучей скамейке в каком-то московском дворе сидела пятилетняя девочка. Она болтала ножками, рассказывая мне о себе:
Я не помню отца. Он ушёл от нас с мамой, когда я была совсем крошкой. Мама умерла год назад. Тогда взрослые сказали, что её больше нет.
Девочка внимательно посмотрела на меня, будто проверяя, слышу ли я её, и заговорила дальше:
После похорон к нам переехала тётя Зинаида, сестра мамы. Все говорили, что она поступила очень благородно, взяв меня к себе, а не отдав в детский дом. Сказали, что теперь она мой опекун, и я буду жить с ней.
Помолчав и уставившись на свои валенки под скамейкой, она шепотом добавила:
После переезда тётя Зинаида стала устраивать наш дом: все вещи мамы сложила в уголок, хотела их вынести, но я расплакалась и попросила их оставить. Она позволила. Теперь я сплю прямо на этих вещах. Вечерами, укрывшись маминым пальто, мне тепло и кажется, что она рядом.
Каждое утро тётя даёт мне завтрак. Она готовит не так вкусно, как мама, но всегда говорит: “Доедай до конца!” Я ведь не хочу её огорчать, поэтому ем всё, что она принесёт. Понимаю: ей тяжело, она старается. Не её вина, что каша на воде, а не молочная. Потом она отправляет меня гулять, и нельзя возвращаться домой раньше, чем совсем стемнеет. Но тётя Зинаида очень-очень милая!
Она любит хвалиться перед своими подругами. Я этих тёть не знаю, но они часто приходят пить с нами чай. Тогда тётя рассказывает всякие смешные истории, говорит мне ласковые слова и угощает нас обеих пирожками и конфетами.
После этих слов девочка печально вздохнула:
Я бы только сладкое и ела. Тётя ни разу меня не ругала. Она добрая. Однажды даже подарила мне куклу. Правда, кукла больная: у неё нет одной ноги, а один глаз всё время косит. Мама никогда не дарила мне больных кукол.
Девочка вскочила и, подпрыгивая на одной ноге, засмеялась:
Мне пора бежать! Тётя сказала, сегодня будут гости перед этим нужно хорошо одеться. Она обещала потом угостить меня вкусным пирожным. Пока!
Она исчезла, оставив за собой лёгкий звон валенок по камням. Я долго не мог прийти в себя, и мысли мои кружились вокруг этой “доброй” тёти Зинаиды. Для чего ей это благородство? Почему ей так важно, чтобы все считали её хорошей? И как можно так спокойно смотреть на ребёнка, который спит на полу, прижавшись к платью ушедшей материВдруг двор очутился в загадочной тишине. Я остался один на скамейке, и мне показалось, будто память о недавней встрече просачивается сквозь пальцы, рассеивается в холодном зимнем воздухе. Над головой хлопал воробей, в окнах стал загораться свет вечер подкрадывался к городу.
Я поднялся, на всякий случай обернулся: не мелькнёт ли где валенок, не донесётся ли детский смех? Но во дворе стояла только тёплая тишина. Вдруг ощутил внутри тревогу словно не всё в этом мире устроено так просто, как кажется взрослым. Почему этой девочке так важно называть свою тётю доброй, рассматривать сломанную куклу как подарок?
Неспешно двинулся прочь, оставляя за спиной скамейку и чужие следы на снегу. Под ботинками скрипел лёд, а на душе было пусто и странно светло. Я вдруг ясно понял: порой нам попадаются люди, чья доброта похожа на хрупкую куклу без ноги жалкую, нелепую, но всё же настоящую.
И если вдруг в следующую зиму во дворе промелькнёт маленькая фигурка на одной ноге, я точно не пройду мимо подойду и скажу: «Сладкое ждёт тебя не только дома, но ещё там, где тебя видят, слышат и помнят». Ведь даже в самом запутанном сне это, пожалуй, главное.
