После того как отец ушёл к Богу, брат решил, что я должна взять на себя всё и не задавать вопросов. …

Когда мой папа ушёл к Богу, брат решил, что теперь я должна тащить на себе всё и не задавать вопросов.
После похорон брат положил ключи от квартиры на стол передо мной.
Мама сидела на диване и молчала. Я держала папку с документами и не понимала, когда превратилась в человека, который теперь всем распоряжается.
Папа ушёл внезапно никаких разговоров, никаких уговоров и разделения обязанностей. Планы свои никто не строил, время как снег в апреле: не угадаешь, когда растает.
Брат живёт тоже в Киеве, но у него вечно «очень важная работа». Я работаю в бухгалтерской фирме, у меня свои дедлайны, но, конечно, мои дедлайны это не дедлайны брата, видимо.
На третий день брат заявил, что я организованнее и спокойнее, и у меня лучше получается возиться с документами. «Ты же у нас спец по бумажкам!» с усмешкой сказал он.
Я пошла штурмовать местные учреждения: копии, оригиналы, свидетельства, опять копии, снова оригиналы. Стою в очередях, в руках талончик с номером. Кого-то узнаю по фамилии, по лицу, по стонам.
Брат звонил только спросить, как продвигаются «наши дела». Приходил редко, в основном был «занят».
Мама каждый вечер плакала, когда я разбирала папин гардероб. Складывала рубашки по одной и упаковывала в коробки, как будто это какая-то часть бухгалтерии.
Брат сказал, что не может заходить в папину комнату. Сказал: «Тяжело мне, не могу».
Я тоже вечерами сидела в темноте. Но утром вставала и снова двигалась дальше.
Пришло время решать, что делать с папиной квартирой. Брат уверенно заявил: «Лучше продать, чтобы никому не мешала». Жильё, как мешок картошки таскать неудобно, да и зачем, если можно продать?
Я спросила, где будет жить мама. Брат сказал: «Мама пусть переезжает к тебе у тебя же квартира побольше».
Мама молчала и смотрела в пол.
В тот момент я поняла, что решения уже приняты за всех.
Когда мы собрались обсуждать детали, брат говорил о ценах, брокерах и сроках. Я говорила о том, как мама просыпается ночью и ищет папу.
Брат тяжело вздохнул: «Нужно быть практичными, иначе с ума сойдём».
Это слово застряло у меня в голове: «практично».
Я на самом деле практична. Плачу коммуналку вовремя, составляю бюджет, умею держать себя в руках. Но вот «практично» это ведь не значит отнестись к маме как к очередной статье расхода.
Через пару дней брат принёс договор с посредником, положил на кухонный стол, протянул мне ручку.
Я спросила: «Ты с мамой говорил?» Брат сказал: «У неё не хватает сил решать такие вопросы».
Я посмотрела на маму: она стискивала край скатерти.
Я сдвинула договор обратно к брату.
Сказала: «Я не подпишу ничего, пока мама не скажет, что она хочет». Брат рассердился. «Ты всегда всё усложняешь!» воскликнул он.
Я не повысила голос. Только повторила, что это дом папы и мамы.
С той ночи брат перестал звонить каждый день. Теперь общается короткими сообщениями про коммуналку, про сроки, про всё «важное».
Мама временно живёт у меня. Утром я варю кофе и ставлю чашку рядом. Мама долго сидит у окна, будто ждёт, что кто-то постучит.
Папина квартира пока не продана. Я продолжаю платить за свет и воду, чтобы не отключали.
Иногда думаю, видит ли брат во мне сестру или просто человека, который обязан нести его тяжести?
Мне не хочется ругаться с братом. Но и маму я предавать не собираюсь.
Между ними стою я с папкой документов и ощущением, что если промолчу, всё решится без меня и без мамы.
Правильно ли я поступаю, что торможу продажу, если это приносит напряжение между мной и братом?