То, что дачу, построенную с отцом, продали, Ольга узнала неожиданно и по чистой случайности. Она звонила маме из телеграфа в Санкт-Петербурге, а телефонистка случайно подключила её к разговору между двумя абонентами. Вот они, два города, два человека, делились самым важным: дача была продана за выгодную сумму, теперь можно многое себе позволить, и даже немножко помочь Оле деньгами.
Голоса её мамы и родной тёти Ирины до боли родные, сто двадцать километров, соединённые линией волновали её. Физика передачи звука всегда казалась Ольге сложной, и отец заставлял её учить.
***
Папа, почему осеннее солнце в сентябре такое особенное?
Какое, Оленька?
Не знаю свет другой, мягкий, будто бы лето ещё не ушло, но уже не август.
Это всё законы физики! В сентябре небесные тела совсем иначе расположены. Лови яблоко! отец смеялся и кидал Ольге большое, красное яблоко со сладким ароматом мёда.
Пепин?
Нет, ещё не созрел. Коричное полосатое.
Ольга надкусывала, и во рту взрывался вкус лета, тёплых дождей и земляного сока. Сорта яблок, как и физику, она знала плохо, и это была её главная проблема на сегодня. Ведь восьмиклассница Ольга Соколова влюблена уже второй год в учителя физики. Она путала законы, пространство, материя не укладывались в строчки тетради, а отец всё замечал по её отсутствующему лицу.
Однажды, год назад, она рассказала ему, всю ночь плакала у него на коленях. Мамы не было дома, она отдыхала на курорте. Старшая сестра Ирина училась в Москве.
На даче отец становился настоящим счастливым: свистел отрывистые мелодии, а дома такого не слышно. Там царила мама высокая, статная, красивая, заведующая библиотекой военной части, рыжие волосы, окрашенные хной, огромный тюрбан, запах травы и дождей. Её красота поражала всех. Отец, Саша, был ниже ростом и старше почти на десять лет, обычно незаметный однажды мама так сказала Ирине, и Ольга обиделась:
Саша у нас неприметный. Но мужчина и не обязан быть красивым.
Он терялся на фоне маминых пылающих волос и темпераментного характера. Мама любила порядок и уют, но терпела, что в доме ночуют папины «солдатики»: молодые ребята, которых он знал по службе, спали даже на полу. После хрущёвского сокращения армии отец ушёл в отставку майором, работал главным механиком на ленинградском телеграфе. Эти же «солдатики» помогали строить дачу: копали целину, работали бесплатно. Ольга обожала читать на крыше веранды, папа подавал ей миску с крыжовником, черешней или клубникой лучший вкус счастья. Мама на дачу приезжала редко, берегла руки красивые, ухоженные, с крупными ногтями. Оля любила на них смотреть, а отец целовал их:
Такими руками только книги выдавать, а не землю копать! смеялся он и подмигивал Оле.
***
В сентябре впервые закапал дождь дружно, бодро, ни капли уныния. Оля, закрыв книгу, взглянула на небо серое, набухшее, но не грозное. Она сидела на крыше, ближе к небу, дальше от суеты. Закон физики забывался, впереди был первый курс журфака, новые законы жизни.
Ольгу сразу поселили в общежитии. Первую неделю она жила на съёмной квартире с хозяйкой вторую комнату занимали студенты. Пары погружение в литературу и язык, харизматичные преподаватели, весёлые, влюбляемые всей группой. А потом приходит тоска по дому друзей ещё нет.
Питалась Ольга в студенческой столовой, бродила вечерами по улицам. Красота большого города была чужой и холодной, будто не ей спускаться по крутой улице Металлистов к новому дому, слушать лай собак, сбивая ногу в тесных туфлях.
Папа привёз хозяйке ящик яблок в благодарность, и от этого пряного запаха Ольгу пробирали слёзы. Когда переселилась в общежитие, соседки оказались из ГДР Виола, Магда, Марион. От немецкого язык к вечеру болела голова, Ольга выходила подышать на пороге курили. Немки просили сигарету, всегда отдавали рубли, наши удивлялись. Немки же восхищались мамиными солёными помидорами, ели с жареной картошкой, а когда запасы заканчивались доставали свою немецкую колбасу, но не делились. В мае они уезжали, оставляя возле мусорки горы своей зимней обуви наши девушки разбирали тайком.
***
Оленька, капусту порежь, я морковку выдерну. Бульон готов.
Окна на кухне запотели от бульона. Огромный кочан капусты раскрывался на доске нежнозелёными листьями. Ольга оторвала листочек, пробуя всё от земли вкусно. Она весело резала капусту и отворила окно запах прелых листьев, костра, яблок ворвался в комнату. Папа работал на грядке лопата тяжело входила в землю, спина болела. Оля бросила нож, выскочила, обняла отца он повернулся, молча прижал, поцеловал в макушку.
В тот вечер Ирина приехала одна мама осталась дома, болела голова.
***
Позади остался университет, студенческое замужество, работа в газете авиазавода, первый инфаркт отца, рождение дочки и даже развод. За пять лет произошло многое. Муж ушёл к другой, Ольга осталась с маленькой Маришей на съёмной квартире. Папа навещал их каждые две недели, привозил продукты, играл с внучкой.
Оль, не обижайся на маму, что редко приезжает, её укачивает в дороге И, кажется, у неё кавалер появился
Ой, пап, да что ты Какие кавалеры в вашем возрасте?
Отец горько рассмеялся, замолчал. Ольга вдруг заметила, как он поседел, сник, перестал даже свистеть.
Пап, а давай я возьму отпуск? С Маришей поедем на дачу, пока ещё тепло!
***
На даче лежали последние тёплые листья октября. Натопили печку, заварили чай на смородиновых листьях. Ольга в спешке жарила картофельные драники, Мариша помогала папе сгребать листья, потом сама их разбрасывала, хохотала. Из сада раздавался папин свист.
К вечеру разводили костёр вокруг пустота, соседские дачи стояли закрытые. Папа нанизывал хлеб на вишнёвые веточки, помогал внучке подержать над пламенем. Ольга грела руки у огня, вспоминала свой студотряд в Алтае песни с гитарой, ночное звёздное небо, влюблённость в саму жизнь, её тайны. Тогда же познакомилась с будущим мужем. На днях на работе вызвали на собрание рассматривали кандидатуру Ольги на вступление в партию. Зубрила устав, но вопросы были о разводе, о моральной устойчивости едва не расплакалась, за неё вступился коллега:
Это собрание хамов, а не коммунистов!
С годами вспоминать это станет смешно и грустно.
Вечером потушили костёр. К калитке подъехала машина громко хлопнула дверь. Мама! В красивом ярком пальто, с коллегой с работы. Мариша бросилась к бабушке. Папа нахмурился, поцеловал маму неуклюже.
Кто этот коллега?
Саша, какая разница, просто подвёз!
Ужин не задался бабушка расспрашивала про работу, думала о своём, отец всё больше мрачнел, опускал плечи. Вечер был испорчен.
***
Через год папа ушёл из жизни инфаркт, начало тёплого октября. После похорон Ольга взяла отпуск, поехала на дачу. Маришу оставила бабушке.
Из рук всё валилось, урожай был небывалый. Ольга раздавала яблоки соседям, варила варенье с мятой и корицей как любил папа. Приехал помочь папин друг Иван Алексеевич, с которым они ездили за саженцами в Мичуринск.
Олечка, я останусь пару дней огород вскопаю, деревья подрежу, если не против.
Иван Алексеевич, спасибо вам!
От его обращения наворачивались слёзы, и тут Ольга впервые ощутила необратимость утраты. До этого будто жила надеждой, что папа вернётся. По утрам, в полусне, не могла вспомнить, что так тяжело и вдруг чёрная волна осознания: папы больше нет.
Затем пришло чувство вины что не удержала его рядом.
Дачу не продавай, Оля. Я буду приезжать, помогать. Помнишь антоновку? Выбирали вместе, ты ещё ребёнком была, Саша всё про тебя рассказывал. Говорил деревья жить дольше нас будут. Саженцы всегда выбирал тщательно, а я его торопил
Иван Алексеевич пробыл три дня, вскопал огород, подрезал яблони, посадил перед домом три куста жёлтых хризантем в память о Саше.
Их бы чуть пораньше посадить, но осень тёплая приживутся! Надо будет ещё розы укрыть, листья убрать в следующий раз.
Они крепко обнялись. Дождь пошёл, настойчиво, серо, забарабанил по крыше. В порыве ветра закрылся скрипом калитка. Жёлтые лепестки хризантем усыпали порог всё вокруг оставалось отцовским, его память была здесь. И дождь, и деревья, и земля.
Ольга решила научиться всему приезжать с Маришей, пока не ударят морозы, а весной снова в Мичуринск за белой смородиной, которую отец долго хотел. Пора откладывать деньги может, получится провести отопление.
***
Через полгода, в начале апреля, когда ещё лежал первый снег, дачу продали. Ольга узнала об этом по телефону с телеграфа звонила домой по дороге из Мичуринска. В тесной кабинке на полу, замотанный в старую майку, стоял саженец белой смородины.
Жизнь меняется, но память о близких и о том, чему они учили, не уходит, даже когда привычное место теряется. Иногда стоит отпустить прошлое, чтобы в сердце сохранилось главное: любовь, доброта и готовность заботиться о родных.
