28июня,2026г.,Киев.
Сижу в своей кухне, в руке горячий чай, а в голове всё крутится, как в автогонке без финиша. Василиса, моя жена, сегодня снова упала в обморок, скрестившись на диване и прижимая руки к низу живота. Всё в ней ноет, сверлит и напоминает о том, что меня ждёт очередной поход в больницу. Всё постарому: резкая боль, кровотечение, скорая помощь, отделение, пустой взгляд в зеркало. Выкидыш. Третий за два года, а до него «застывшая» беременность и, ещё раньше, аборт, за который Василиса платит до сих пор, не имея возможности стать матерью.
Нажала она телефон, просила скорую; через полчаса уже в машине, а в тот же миг пыталась дозвониться до меня, чтобы я знал, что к ужину её не будет.
Опять? спросил я, но она лишь слезами, полными отчаяния и собственного разочарования, ответила молчанием. Сколько раз можно повторять одно и то же? Почему всё так? Если бы она тогда не пошла к сомнительному доктору, у нас мог бы уже быть пятилетний сыночек. Но ребёнка нет, и, кажется, его не будет.
Как же больно! вырвала она, а врач лишь подкрутил капельницу и посмотрел на неё безразлично.
Два дня в больнице тянулись как вечность. Когда выписали, я пришёл с букетом из львовских роз, как будто всё по сценарию.
Ты такая бледная, заметил я, а она лишь слабо улыбнулась. Радости не было: я не мог подарить ей ребёнка, и это стало очевидным.
В дороге домой она теребила в руке красивый букет, потом повернулась ко мне и сказала:
Я больше не хочу пытаться. Я не смогу родить тебе ребёнка.
Не говори так, всё ещё получится, пытался я подбодрить её, но она лишь усмехнулась.
Ты сам в это веришь? Пять лет ждём, мне почти тридцать, тебе почти тридцать пять. Хватит, я устала играть в будущую маму. Врачи говорят, что шансов нет, пора прислушаться к ним.
Василиса, дети будут, возразил я, вспоминая слова старого профессора Резницкого, который уверял, что при соблюдении «всё возможно».
А где же этот профессор? спросила она, нервно. Он давно умер, а его предписания канули в лету! Всё, Андрей, хватит. Я не хочу мучить тебя и себя.
Что ты хочешь этим сказать? нахмурился я, не отрываясь от дороги.
Я сделал глубокий вдох, а потом отвернул лицо.
Давай расстанемся. Ты найдёшь женщину, которая подарит тебе ребёнка, у тебя всё будет хорошо. Я не заслуживаю твоего терпения. Я пустая, в меня не может войти жизнь, я никчёмна.
Слёзы подкатывали к горлу, но я взял её руку и прижал к губам:
Не говори ерунды. Мы справимся. Люди живут без детей, и мы тоже сможем. Счастье не в детях.
А в их количестве, прошептала она сквозь слёзы, хватит, Андрей. Не будем лишать тебя отцовского счастья.
Не будем лишать меня семейного счастья, перебил я её.
В этом была суть: я любил её, терпел её капризы и был готов терпеть дальше, лишь бы она была рядом. Я добивался её долго, отстаивал, отгонял соперников, а когда она стала моей женой, решил, что для счастья больше ничего не надо. Только маленький комочек счастья ребёнок так и не появился.
Я знал её прошлое: до меня она была замужем за взрослым мужчиной, от которого её принудил выйти отецтиран; от этого брака у неё случился неудачный аборт. Всё это привело к нынешней пустоте, но изменить нельзя. С отцом у неё не было контактов, а о младшей сестре почти ничего не знала.
Не удивлюсь, если отец однажды заставит её выйти замуж за когонибудь ради своей выгоды, думал я.
Младшей сестре Василисы, Олеся, было двадцать два года. Она была красива и умна, но более поддавалась желаниям отца, чем старшая сестра. Отец растил дочерей сам, бывшие жёны не имели доступа к воспитанию, ведь он решал всё, как владелец фабрики, держа за ниточки.
Василиса сбежала от него в двадцать четвёртый год, встретила меня и разорвала все связи. С тех пор я запрещал ей общаться с Олеся, но однажды на пороге нашего дома появилась она, и я был шокирован.
Что случилось? спросил я, а её раскатистый живот сразу не привлёк моего внимания.
Я убежала от отца, всхлипнула Олеся, бросаясь в мои объятия. С того момента, как мы вернулись из больницы, прошла чуть больше недели, и вдруг такой сюрприз.
Что он хотел сделать? спросил я.
Он хотел аборт, рыдала она. Я беременна! И от кого? спросила я.
Не важно, крикнула Олеся. Отец сказал: «Либо аборт, либо я принесу тебя к врачу».
Я плакал вместе с сестрой. Олеся выглядела хрупкой, беззащитной, словно лебедь, вырвавшийся из гадкого утёнка. Однако зависимость от отца ей не давала покоя, и я знал, что через несколько дней она снова попытается уйти. Позволить ей было нельзя.
Я, как и всегда, поддерживал её решения, потому что слишком сильно её любил, чтобы спорить. Мы прожили ещё неделю, а потом Олеся объявила, что больше не может терпеть отца.
Я никуда тебя не пущу! крикнула я, схватив её за руки. Ты хочешь, чтобы он навредил тебе и ребёнку? Подумай о будущем сыне!
Уже поздно делать аборт, он меня не заставит, уверенно ответила Олеся. Ни один врач не возьмётся на двадцать первой неделе.
Искусственные роды могут быть опасны! возразила я. Ты даже не поймёшь, что будет, если в чай подсыпят гадость. Ты не знаешь, каково это! Я же знаю!
Слёзы хлынули, и я убедил её остаться. Олеся родила в июле, а потом сразу собралась домой. Я схватил малыша, прижал к себе:
Я не отдам сына этому мерзавцу! Если хочешь, уходи, Серёжа будет со мной.
Олеся пожала плечами:
Ну и не надо. Отец хотел, чтобы я вернулась без ребёнка. Ты всё равно отрезанный кусок, забери этого крикуна.
Я понял, что у неё послеродовая депрессия. Через месяц, может быть, больше, она всё равно вернётся за сыном, но мне нравилось держать в руках крикуна, вдыхать его запах, слушать его плач.
Ты же понимаешь, что она может забрать его, осторожно сказал я, рано или поздно Олеся вернётся.
Я понимаю, ответила Василиса, но внутри её разрывала боль. По документам трёхмесячный Серёжа был ей чужим, а отцовская фигура могла появиться в любой момент.
Тут прозвучал звонок от отца Олеся. Он орал в трубку, угрожая расправой:
Если ты не вернёшь внука, оторву тебе голову и мужу.
Я слушал его крики, внутри всё холодело. Я ждал, когда он приедет, готова была схватить ребёнка и убежать из Киева. Если бы не я, готовый защищать жену любой ценой, она бы сдалась. Но встречи не случилось.
Вместо этого Олеся и её отец попали в аварию, погибли сразу же. Серёжа остался у меня, и я оформил опеку над племянником. Никто больше не претендовал на него, и появился шанс иметь «своего» ребёнка. Я принял его, как собственного.
Бумажная волокита растянулась надолго, пришлось бегать по множеству учреждений, пока всё не оформилось. Я тосковал по сестре, жалел отца, но теперь у меня был сын, почти родной, почти как Олеся.
Забыв про регулярный визит к гинекологу, я получил от врача вопрос:
Слушай, а у тебя бывают задержки?
Да, ответила я, стрессы, сам понимаешь.
Какие стрессы! вскрикнула врач. Тест делала?
Нет, качнула головой.
Бегом на УЗИ! приказала она.
Это была та самая долгожданная беременность, превысившая двенадцать недель. Врач улыбнулась:
Ты впервые доносишь ребёнка до такого срока, сказала она. Хороший знак. Ложись на отдых.
Что ты! У меня уже ребёнок на руках, я возразил.
У тебя ребёнок внутри! Муж есть, пусть помогает, пока ты вынашиваешь второго. Смотри на экран здоровый мальчик, он заслуживает жизни.
Я согласился. Через два месяца вышел из больницы с сохранённой беременностью и уверенностью, что всё будет хорошо. На пороге меня уже ждал Андрей с букетом и теперь с коляской, где сидел Серёжа, радостно визжающий при виде меня. Я погладила живот, обняла мужа, потом сына. Внутри шевельнулась девочка, которой суждено появиться через несколько месяцев. Последний шанс, счастливый шанс, исполнение мечты и надежда на лучшее будущее.
**Урок, который я вынес:** даже в самые тёмные часы нужно держаться за то, что даёт жизнь смысл, и не бояться принимать помощь, потому что иногда счастье приходит в самых неожиданных формах.
