Построила я свой дом на земле свекрови. Муж мой умер, а она решила эту землю продать своей дочери. Я сразу позвонила экскаваторщику.
Познакомились мы с Сашей, когда были молодыми, влюблёнными и буквально без копейки за душой. Поженились быстро, несмотря на все мамины и папины «подумайте хорошо». Любовь нас подталкивала к мечтам: казалось, горы свернём, лишь бы вместе. Мама Саши тогда сказала:
Стройтесь у меня на участке, места всем хватит. И мне меньше хлопот, и вам удобно.
Мы переглянулись, и у обоих в глазах надежда загорелась. Этот шанс был для нас золотым. Начали откладывать каждый рубль. Саша пахал на стройке с рассвета до заката, я убиралась, шила, бралась за любую подработку. Каждые выходные вместе месили раствор, клали кирпич к кирпичу дом свой обустраивали.
Помню его руки, в цементе и мозолях, и как он в конце дня улыбался:
Красота будет, говорил, целуя меня в лоб, здесь детей наших вырастим.
Три года ушло у нас. Три года экономии, счета друг за друга, бессонные ночи и слёзы. Но мы справились. Поставили дорогую металлическую крышу, хорошие пластиковые окна, ванную выложили плиткой каждую выбирала лично. Саша даже бассейн сделал во дворе:
Для детей, чтобы летом плескались, с гордостью повторял.
Дом не дворец, но он был наш. В каждом углу наш пот, мечты и любовь.
Свекровь часто захаживала пили с ней чай во дворе, радовалась за нас, хвасталась соседкам. Другая её дочь, Олеся, появлялась от силы пару раз в год. Посмотрит на дом и взгляд у неё странный: будто завидует, будто и презирает.
Потом наступил этот чёртов вторник.
Саша, как обычно, утром ушёл на работу, обнял крепко:
Увидимся вечером. Люблю тебя
Это были его последние слова.
Сказали потом, что всё было мгновенно. На стройке. Упал балка. Не мучился. А я да.
В такой тоске жила, что дышать забывала. Через две недели после похорон узнала, что беременна. Четыре месяца уже. Девочка. Наше счастье но без него.
Сначала свекровь каждый день заходила. Продуктов принесёт, чай вместе попьём, обнимет. Я думала, хоть не одна. Но спустя месяц всё изменилось.
Воскресенье. Сижу в гостиной, живот глажу, вдруг слышу машины заехали. Заходят без стука. Свекровь даже не смотрит:
Поговорить надо.
Что случилось? сразу почувствовала тревогу.
У Олеси проблемы. Развелась, жить негде.
Я понимаю может, пусть у нас поживёт немного
Нет! перебила меня. Ей нужен этот дом.
Мир будто рухнул.
В смысле?
Земля моя, всегда была моей. Вы, может, строили, а место моё. Теперь сына нет, спокойно объясняет.
Но это ведь наш труд, каждый рубль, каждая стена
Сочувствую, что так вышло, вставляет Олеся, но, если по закону дом стоит на нашей земле, значит, и дом наш.
Я же беременна от его ребёнка! кричу уже.
Вот именно. Сама не справишься. За то, что вложили, что-то получишь, суёт конверт.
Открываю деньги смешные, издевательство.
Это что, шутка? Я не возьму.
Тогда уходи вообще ни с чем, ледяным тоном. Решено.
Сижу одна в доме, что создавали с Сашей. Рыдала за него, за дочку, за всю нашу разбитую жизнь.
В эту ночь сна не было. Ходила из комнаты в комнату, трогала стены и приняла решение. Если не мне так никому.
С утра начала искать рабочих. Сняли крышу, окна, бассейн разобрали, трубы все выкрутили всё, что по чекам покупали.
Вы точно уверены? спрашивает один.
Точно, киваю.
Свекровь прилетела разъярённая:
Ты что вытворяешь?!
Забираю своё. Земля ваша пожалуйста, пусть будет.
Договоров у нас не было никаких, только наш пот и нервы.
В последний день пригнала экскаватор.
Вы точно хотите? переспрашивает водитель.
Это уже не дом. Он ушёл вместе с Сашей.
Машина пошла, стены рухнули. Больно, но будто гора с плеч.
Когда всё закончилось, остались лишь развалины.
Сейчас я у мамы. Крохотная комнатка, но зато спокойно. Продала крышу, окна, деньги эти помогут до родов протянуть.
Дочке расскажу всё: каким был её отец, как дом мы строили своими руками. И научу её, что даже когда жизнь у тебя отнимает всё, нельзя позволять забрать собственное достоинство.
Ну а ты как думаешь правильно ли я поступила, что разрушила дом, или стоило уйти молча и отдать всё им?
