Когда мой муж подал на развод, я с детьми переехала к родителям в Киев. Жизнь чувствовалась как молочный туман сама себя не узнавала, казалось, даже вещам стало тесно в старой квартире. У меня не было возможности самой справляться: надо было и работать, и за детьми приглядывать, а старшему всего три года, младшему два.
Всё это было, как будто бы ходишь по зеркальному льду: весь страх провалиться, а вокруг твои тени и следы, оставшиеся в гривне и разбросанных игрушках. Я взяла ипотеку какие-то бумажки, подписи, а внутри всё равно только ожидание и неизвестность. На первое время общалась только кивком с соседями слов цыплятами не считалось.
Однажды в подъезде я встретила мужчину, похожего на выдуманного соседа из детской книжки. У него был сын, такой же несерьёзный на вид, как и мой младший, и их смехи в лифте звучали, будто эхо тайных секретов. Иногда я видела, как этот мужчина шёл с женщиной потому уверяла себя, что он женат, а значит, мне думать о нём бессмысленно. Но каждый раз, когда мы пересекались взглядом в коридоре, у меня морозом по коже шёл: было в его лице что-то знакомое из прежних снов.
В один день он помог мне починить капающий кран, а я в ответ пригласила его на кофе. За чашкой, среди зыбких утренних теней, он признался: женщина это не жена, а няня, и с поиском няни у него, как и у меня с мужем, последнее время непросто. Его жена умерла в прошлом году, а из родни никого, только фотографии на стене и свой голос в комнате.
С того момента наши дети вместе гуляли по перелеску за домом казалось, будто их ведёт за собой невидимый вагончик, а мы с ним болтали о том, что снова идёт снег, пока в мире уже июнь. Мы стали созваниваться, иногда вместе выходили на прогулку с ощущением, что слово “мы” вдруг стало таким же законным, как и имя на почтовом ящике.
Однажды, когда у меня в гостях были родители, этот сосед застал нас врасплох. Своим голосом он будто перекрёсток открыл:
Добрый день! Будьте добры, присмотрите за моим сыном, детсад закрыли на карантин, а няня заболела. Мне срочно на работу.
Конечно, без проблем, ответила я, словно сама себе во сне.
Он оставил целую сумку вещей, еду, список, как обращаться с его ребёнком, а ещё невидимую паутину забот. Звонил каждые полчаса, требовал отчёта: что ел, во что одет, сколько раз гуляли, не забыл ли он про сны.
Когда зашёл вечером возмутился: почему сын в красной рубашке, а не в синей, как было велено? Вместо благодарности град упрёков. Перед уходом сказал:
Я завтра тоже его приведу, ладно?
Я не отказывала, даже когда была очень занята внутри только пустота дворца, где никого нет, кроме меня самой в отражении окон. Всё изменилось, когда меня увезли в больницу. Сосед звонил и кричал: почему не открыла дверь? Я попыталась объяснить, что лежу в палате, он молча повесил трубку, растворившись в эфире.
Через некоторое время он, будто вспоминая старый долг, предложил посидеть с моими детьми, но я вежливо отказала, была занята работой. С тех пор звонки исчезли, встречи перешли в короткое «здравствуйте» у входа как поздравление самой себе с окончанием долгого сна. Я думала, он мой человек, но оказалось, что он просто пользовался мною. Иногда кажется, что всё это был лишь северный сон, а где-то в этом сне меня ещё ждёт человек, который заменит мне целый мир.
