Мам, тебе ведь не обязательно…, Артемий обрывает фразу, словно слова застревают в горле.
Инна Михайловна медленно качает головой, пальцы бегают по потрескавшемуся подлокотнику старого кресла. В квартире упорно держится запах ее любимого парфюма и сухой ромашки она хранит пучки в серванте, в каждой комнате. Но эти ароматы скоро исчезнут.
Я делаю это не ради тебя, тихо говорит она. Ради Гоши. Мальчику нужен дом. Не съемная двухкомнатная клетка, из которой могут выставить в любой момент. И что бы ни случилось у вас с Верой, сынок, квартира должна остаться Гоше. Я так решила.
Вера стоит у окна, держит руку на плечах сына. Гоша не сидит спокойно, не понимает, почему взрослые говорят как-то осторожно и тихо.
Спасибо, выдавливает Артемий. Честно, мам. Большое человеческое спасибо.
Инна Михайловна отмахивается от благодарности. Потом смотрит на Гошу, и лицо ее становится совсем другим, мягким.
Иди сюда, зайка моя.
Гоша пересекает комнату и позволяет бабушке притянуть себя ближе. Ее руки чуть дрожат, когда она берет его за лицо.
Знаешь, Гошенька? Ты лучшее, что со мной случилось. У тебя мои глаза. Мое упрямство. И, к сожалению, мой ужасный вкус к музыке.
Баа, тянет Гоша, смущенный, но радостный.
Эта квартира теперь твоя, Инна становится серьезнее. Оформлю на папу, но только потому, что тебе еще нет восемнадцати. Ты причина, почему я отдаю все сейчас, пока могу. Мы родные, Гоша. Я хочу, чтобы у тебя был настоящий дом.
Через два месяца Инна Михайловна перестает дышать…
Трехкомнатная квартира затягивает всех в себя. Артемий по выходным отдирает старые обои с лилиями, красит стены, устанавливает новые лампочки. Вера раскладывает вещи, пытается найти место среди материнской мебели.
Гоша бегает из комнаты в комнату, удивлен простором. Наконец-то есть собственная спальня, стены, которые можно заклеить постерами Смешариков и футбольными героями.
Пап, можно я поставлю стол у окна?
Ставь как хочешь, сынок, это твой угол.
Артемий наблюдает, как сын расставляет игрушки на подоконнике. Благодаря маме теперь есть свой дом. Надо бы радоваться, благодарить.
Но вместо этого стены давят. Все будто предсказуемо работа, дом, ужин, телек, сон, и так до самой пенсии…
Кофейня возле работы стала спасением. Там Артемий задерживается после офиса, сначала на полчаса, потом на час. Бариста знает его заказ американо с двойным эспрессо. Его угловой столик у окна считается почти личным.
Там он и увидел ее…
Она смеется над чем-то в телефоне громко, открыто, ее звонкий смех перекрывает шум. Артемий поднимает глаза от ноутбука она встречается с ним взглядом и не опускает глаза, а наоборот, улыбается.
Извините, говорит она, не смутившись. Подруга прислала такую глупую шутку, худшую за всю историю. Хотите услышать?
Артемий должен бы отказаться, закрыть таблицу и идти домой, к Вере и сыну.
Давайте, отвечает он…
Ее зовут Лиза. Она работает в креативном агентстве, ненавидит свою работу, обожает кухонные каламбуры. Лиза настоящая, живая, яркая.
Ты тонешь, говорит она в третий раз после встречи.
Я не тону. У меня не хуже других жизнь.
А счастлив хоть?
Через три недели они спят вместе…
Артемий честно говорит Вере все в тот же вечер.
Он видит, как меняется ее лицо, осмысляя слова.
Ты спал с другой, повторяет Вера.
Да.
Артемий молчит. Любые слова только ухудшат ситуацию.
Вера швыряет в него полотенце оно стукает в грудь и падает на пол; жест бессильной ярости.
Ты предал семью ради какой-то девчонки? Четырнадцать лет, Артем. Четырнадцать лет брака, и ты заскучал?
Дело не в скуке.
А в чем тогда? кричит Вера. Объясни, я, наверное, слишком тупая, чтобы понять, почему мой муж решил разрушить то, что мы строили!
Артемий проводит руками по лицу.
Я задыхаюсь с вами, Вера. Каждый день одинаковый работа, дом, ужин, сон. Мне нужно было что-то иное. Нет, живое, настоящее.
Что-то живое… Вера смеется сквозь слезы. Я родила тебе мальчика. Отдала молодость. А ты хотел просто живости?
В конце коридора щелкает дверь. Гоша проснулся, прячется в своей комнате. Артемий дергается от мысли, что мог слышать сын.
Ладно… Вера грубо вытирает лицо, тушь размазана еще сильнее. Ладно, Артем. Если хочешь уйти развод. Удерживать не буду. Но поговорим о квартире. Твоя мать хотела оставить ее Гоше. Она это ему говорила…
Квартира у меня останется.
Вера замирает.
Что ты сказал?
Документы на меня. Артемий не смотрит ей в глаза. По закону это моя собственность. Ты и Гоша будете искать новое место. Я помогу с первым месяцем аренды, с чем угодно…
Ты чудовище, Вера вцепляется в столешницу. Не муж, не отец никто. Твою маму бы стошнило от того, кем ты стал…
Утром Вера пакует вещи, Гоша сидит на кровати, смотрит на стены с новыми постерами. Он даже не глядит на отца. Не говорит ни слова. Просто выходит за матерью.
…Через три месяца оформлен развод. Артемий перечисляет алименты немного, но по суду достаточно: несколько тысяч гривен. По воскресеньям звонит Гоше но тот каждый раз сбрасывает вызов. Сообщения игнорируются. Подарки принимаются молча, без единого слова.
Со временем Артемий перестал пытаться. Мальчик злится, думает он. Повзрослеет поймет, что взрослые вынуждены выбирать.
Лиза переехала через две недели после ухода Веры. Она заполнила квартиру свечами, модными подушками, музыкой, звучащей сутками напролет. Готовит замысловатые блюда, настаивает на шопинге каждые выходные. С ней Артемий ощущает себя молодым, безрассудным и непривычно свободным.
Через полгода на счету осталась сорок семь гривен.
Отели, рестораны, спонтанные походы в магазины, где Лиза кружится в платьях дороже его месячного рациона. Так хорошо все кажется, что Артемий не замечает проблему, пока не видит пустой баланс.
Давай поговорим о тратах, говорит Артемий Лизе вечером.
Потом, зай, мне нужно к подругам.
Она целует его, хватается за новую сумку ту, которую он купил месяц назад, и уходит.
В ту ночь Лиза не возвращается…
Утром приходит и сообщает, что отношения исчерпали себя: с ним ей скучно, она задыхается… Лиза собирает вещи и исчезает так же легко, как появилась.
Две недели Артемий только и делает, что жалует себя. Ходит по пустой квартире в одном и том же, оставляет грязную посуду, не открывает шторы. Все его бросили сын не отвечает, Вера забрала лучшее и ушла, Лиза исчезла в тот момент, когда закончились деньги.
К третьей неделе отчаяние одерживает над жалостью к себе верх. Артемий принимает душ, бреет лицо, надевает чистую рубашку и едет через весь Киев по адресу, который указала Вера в документах суда.
Дом старый, советский, но ухоженный. Лифт работает, фасад покрашен свежо. Вера впускает его, не спросив зачем пришел.
Гоша, зовет она, папа пришёл.
Артемий шагает в узкий коридор, смотрит на скромный быт семьи две комнаты вместо трех, маленькая кухня.
Но все тут наполнено домашней жизнью.
Гоша стоит в дверном проёме. За время разлуки мальчик повзрослел, лицо потеряло детскую мягкость, взгляд холодный.
Гоша, я понимаю ты обижен, начинает Артемий. Я все осознал. Ошибся. Теперь хочу все изменить снова быть вместе. Мы втроем. Твоя комната ждет тебя!
Вера прислоняется к стене, смотрит равнодушно.
Люди меняются, говорит Артемий, уже обращаясь ко всем. Я много думал и понял, что потерял. Осознал все.
Ты ничего не потерял, остро отвечает Гоша. Ты сделал выбор. Выбрал Лизу, а не нас.
Все не так просто, сын.
Не называй меня так, Гоша делает шаг вперед. Ты выгнал нас из бабушкиной квартиры. Из дома. Выбрал другую вместо семьи.
Гоша, пожалуйста…
Если мы поверим, что будет потом? перебивает Гоша. Кто-нибудь появится, и снова решишь, что скучно? Выкинешь опять?
Артемий пытается оправдаться:
Это не повторится. Обещаю, я изменился.
Гоша медленно качает головой.
Такой отец мне не нужен, тихо говорит мальчик.
Он уходит в свою комнату.
Артемий смотрит на Веру, ищет хоть намек поддержки.
Вера, поговори с ним. Скажи, что я понял, сделал выводы.
Вера медленно качает головой.
Я бы тоже тебя не простила, Артем. Даже если бы ты просил. Она ведет к двери. Ты мне противен. Не за измену, не за то, что выгнал нас. А за то, что вернулся только после того, как тебя бросили. Когда остался совсем один.
Артемий смутно помнит, как оказался на лестничной площадке, как добирался домой…
Он остался один в большой квартире, в трех комнатах. Мать надеялась, что тут будет семья. Но никого не осталось. Артемий оттолкнул самых близких. Исправлять уже поздно.
