Право не спешить
Знаешь, я недавно вспоминала, как это вообще разрешить себе чуть-чуть замедлиться. Вот расскажу тебе одну личную историю, такую обычную, по-русски очень родную.
Как-то днём мне на телефон пришла смска от терапевта, прямо на рабочем месте, там у себя в офисе на Ленинградке сидела и дописывала письмо шефу. Телефон загудел рядом с клавиатурой вздрогнула, будто кто-то резко меня позвал.
«Анализы готовы, подходите до 18:00» коротко, по-нашему.
На экране компа было 15:45. До поликлиники всего три остановки на троллейбусе но пока туда доедешь, пока в очередь отстоишь, кабинет этот вечный, обратно доберись… Сын писал, что «может, съезжу», но что-то особо не надеялась. А начальница с утра намекнула: «Может, ты ещё по отчету потянешь?» И у меня под ногами портфель с документами, мамины справки обещала ей вечером отвезти.
Опять по делам вечером будешь мотаться? тихо спросила моя Наташка из-за соседнего стола, видимо, заметила, как я на часы смотрю.
Надо, автоматически буркнула я. А сама уже чувствую: шея под воротником влажная, в груди тугая тяжесть, будто внутри завод работает без перерыва.
Рабочий день полз как липкое тесто: то электронные письма, то телефон разрывается, то в чате кто-то спорит, кто-то шутит. В середине дня из кабинета выглянула Анна Сергеевна, начальница.
Нина, слушай, выходные накрылись подрядчик срочно просит свод: нужно свести всё в одну таблицу. Я в Подмосковье на дачу уезжаю, не забросишь за меня? Работа несложная три-четыре часа, хоть дома делай.
«Работа несложная» как приговор повисло. Справа Оксанка сразу в экран уткнулась, будто и нет её вообще. Я уже рот открыла привычно сказать «Конечно!», но тут телефон снова напоминание из приложения: «Прогулка вечером 30 минут». Я сама себе этим летом напоминания ставила, когда давление прыгнуло, да только всегда смахиваю их, не глядя.
А тут зависла на экране и просто смотрю. Как будто напоминание меня лично ждет: что выбираешь?
Ну что, Нина? подталкивает начальница.
Я глубоко вдохнула. В голове звон, но где-то внутри щёлкнуло: если сейчас соглашусь, то опять до ночи буду ковыряться, потом ночью разболится спина, а в воскресенье эти бесконечные стирки-уборки, плюс мамины врачи.
Я не смогу, вдруг спокойно ответила. Сама удивилась, что голос не дрожит.
Анна Сергеевна подняла бровь:
В смысле? Ты же обычно…
У меня мама, сразу решила сказать то, чем всегда оправдывалась за опоздания. И ещё… Врач предупредил, чтоб не переутомлялась. Извините.
Про «переутомление» врач тогда сказала между делом, давно, но ведь сказала. Зависла тишина. Я уже готова была к стандартным вздохам и намекам на «команду», «выручку».
Ладно, махнула рукой начальница, видно, собиралась ещё поругаться, но передумала. Думала, справишься. Ладно, найду кого-нибудь.
Я потом заметила, что спина у меня вся мокрая, пальцы дрожат. Чувство вины в голове мелькнуло: вот, могла бы помочь, что тебе трудно, три часа в субботу… Но рядом с этим вдруг как-то странно-по-хорошему возникло другое, почти непривычное: облегчение. Будто тяжёлую сумку от плеч отцепила и села.
Вечером вместо того, чтобы опять по делам гонять на Тверскую за какими-то бумажками, я вышла из поликлиники и не стала сломя голову мчаться на остановку. Подышала, отдышалась и почувствовала впервые, как ноют ноги от целого дня беготни.
Мама, завтра к тебе заеду, сказала, когда позвонила после забранных анализов.
Что, сегодня не заглянешь? мама всегда чуть с укором, хоть и любит, конечно.
Мам, я устала. Уже поздно, а мне домой бы, хоть спокойно поесть раз в жизни. Таблетки тебе куплю сама, не беспокойся. Завтра всё привезу.
Готовилась к буре, а только услышала в трубке вздох:
Ну смотри, взрослая уже.
«Взрослая», усмехнулась я. Пятьдесят пять, двое взрослых детей, ипотека почти добита. А внутри всё кажется, что перед кем-то надо оправдываться: хорошая ли мать, хорошая ли дочь, сотрудница ли толковая.
Дома пусто. Сын прислал в чат: «Сегодня не приду, завал». Поставила чайник, порезала помидоры. Рука машинально потянулась к пылесосу пол вроде просит, но… Просто села за стол, налила чай и дала себе посидеть минуту в тишине, полистать книжку, которую летом на даче начала.
Где-то глубоко зудел голос: надо развесить бельё, перемыть кастрюли, ответить на рабочие письма, поискать клинику для мамы. Но он вдруг стал не таким наглым. Между этими «надо» пробилась щелка: «А если чуть-чуть не сейчас?»
Листала книгу не спеша, даже абзацы перечитывала. В какой-то момент словила себя: просто смотрю в окно, никуда не спешу. За стеклом тащились огни машин, редкие прохожие тащили свои авоськи, собаки бродили неспешно.
И нормально, проговорила вслух сама себе. Не катастрофа, что полы не блестят.
Почему-то эта мысль вдруг не показалась страшной.
* * *
На следующий день всё завертелось как обычно, будто ничего не менялось и «вчера» не было. В девять утра звонок мама беспокойная:
Нин, ты точно до обеда приедешь? К одиннадцати давление мерить, врач домой заходит.
Буду, одевалась на ходу, в одну руку тонометр, в другую сумку как всегда, одной ногой уже вылетаю из дома.
Сын гудок прислал:
Ма, слушай, вопрос с квартирой. Вечером созвонимся? деловой тон, будто мы с ним контракт обсуждаем.
Давай после семи, я к бабушке еду, отвечаю, ловко влезая в ботинки.
Опять? он не удержался.
Опять, спокойно кивнула.
В маршрутке кто-то спорит с водителем, шуршат пакетами. Я пару остановок дремала, уткнувшись в тонометр, и очнулась уже у маминого подъезда.
Встретила меня мама в халате, вечное недовольное лицо, как положено.
Поздно, бурчит. Врач придёт а у меня тут бардак.
Раньше на такие слова сразу взрывалась «Я тут по всем фронтам, а ты про срач!» Потом вина, усталость…
А теперь просто поставила сумку, остановилась на пороге, вдохнула. В голове мягко сложились все повторяющиеся ссоры: обиды, оправдания, потом слёзы в подъезде.
Мам, тихо сказала. Понимаю, ты волнуешься. Давай сначала к визиту всё приготовим, а потом уже за нескладными вещами возьмусь. У меня тоже не вечный мотор.
Мама хмыкнула, открыла было рот, да увидела во мне впервые что-то иное: не жалобу, не возмущение, а спокойную твёрдость.
Ладно, ставь тонометр.
Врач ушёл. Мама крутит пояс халата и вдруг не тем голосом, каким новости по ящику ругает:
Не думай, я не со зла. Просто страшно одной.
Я кружки мою, руки щиплет от Фэйри… От этих слов где-то внутри и тает, и колет.
Я знаю, ответила. Мне тоже бывает страшно.
Мама пробурчала, как будто это уж чересчур, и уткнулась в телевизор. Но что-то в комнате стало мягче, будто нитки узелком перевязали.
* * *
Вечером, возвращаясь домой, я зашла в аптеку у дома. В очереди увидела нашу соседку Тамару Ивановну, она вечно с коляской бежит, пакеты таскает. А тут без ничего, стоит растерянная.
Всё понять не могу, какие витамины мужу брать, шепчет. Врач написал два названия, тут скидки… уже голова кругом.
Раньше бы я кивнула и в телефон снова зарылась своих дел навалом. А тут так остро вспомнила сама так стояла: с бумажкой, глазами хлопаешь, всё одинаковое. Мама вот недавно тоже просила расписать, как пить лекарства…
Давайте-ка помогу, говорю.
Отошли с ней к стене, я в очках её блокнот читаю, спрашиваю у фармацевта, всё объясняю.
Спасибо вам! выдохнула соседка. Вы же с мамой возитесь, понимаете всё…
Да не то что понимаю. Просто уже пришлось.
Выходим, она мнётся:
Можно иногда советоваться? Муж у меня упрямый, сам не поймёт.
Раньше бы: «Да, конечно, вы в любое время» а потом ге-ночи звонки… Сейчас впервые задумалась: смогу или опять сама себя зажму?
Давайте так: звоните, но лучше днём, ладно? Вечером у меня свои дела.
И вдруг настоящим показалось: «свои дела» как уважительная причина, не менее важная, чем чужие таблетки.
Соседка кивнула, не удивилась и это как-то мне даже приятнее благодарности стало.
* * *
Вечером ужин приготовила попроще не как для целой армии. Макароны сварила, курицу обжарила, огурцы порезала. Кухня слегка заставлена: на табуретке рубашка сына, в углу корзина с бельём. Раньше бы не села есть, пока всё не идеально.
А теперь просто ногой корзину к стене пододвинула и села спокойно ужинать.
Сына дождалась только по звонку, голос у него немного напряжённый:
Ма, слушай, ситуация: на ипотеку денег нужно больше, взнос приличный. Мы думали, может, поможешь? Уже помогала, знаю, просто…
Я закрыла глаза. Сколько раз уже! Внутри и старые чувства: плохо воспитала? Мало работала? Не так жизнь устроила? Ещё вспоминалось: как когда-то бросила деньги на никчёмный бизнес мужа жалею до сих пор.
Сколько? спокойно спрашиваю, опершись на стол.
Называет сумму не космическая, но ощутимая. Можно вытащить из накоплений, откладывала себе: на море махнуть, холодильник поменять, маме зубы сделать. А тут булькает всё внутри.
Ма, мы вернём, добавляет.
Я не думаю об этом, честно отвечаю: знаю, не вернут и не так важно.
В голове мелькает его детство: сапоги в кредит, ёлки-палки, праздники вдвоём, как ночами к себе жался, как боялись. А мои мечты всё откладывались, как кофта на антресоли.
Помогу, но не всю сумму, говорю. Только половину. Остальное уж сами ищите.
Ма… слышу в голосе досаду.
Саш, редко его имени так твёрдо произносила. Я не банкомат. У меня своя жизнь есть, я о себе тоже думать должна.
Тишина. Привычно жду, что начну себя грызть а нет, только лёгкая тревога и почему-то спокойно.
Ладно, слышу через несколько секунд. Ты права. Это и так поможет.
Потом поболтали про работу, про сестру, кино. Когда отключилась в кухне только тиканье часов.
Села на табурет у корзины и вдруг, словно рядом со мной села та, тридцатипятилетняя я вечно уставшая, виноватая, уверенная, что всё делает не так.
Ну что, мысленно сказала ей. Да, не всё сложилось. Многое проморгали. Но не повод корить себя всю оставшуюся жизнь.
Это не мудрость, просто какое-то тихое согласие самой с собой. Потрогала одну майку, аккуратно сложила, потом вторую. Остальное оставила на завтра. Попробовала разрешить себе чуть-чуть несовершенства.
* * *
В выходную субботу впервые за долгое время проснулась сама, без будильника. Сначала тело уже хотело вскакивать «надо ехать», «надо готовить», «надо стирать». Но я силой задержала себя в постели ещё минут на десять, просто слушала, как за окном по асфальту шаркают чьи-то тапки.
Позже, уже приведя в порядок комнату, достала из комода блокнот, который Таня мне на Новый год подарила. Сияла, как новая копейка: «Мам, вот, веди записи своих дел!» Тогда только посмеялась и убрала какие ещё свои дела, когда тут мама, работа и дети?
Теперь листаю чистую страницу. В голове не рождаются ни грандиозные проекты, ни бешеные путешествия. Не хочется даже очередной «правильный» план. Просто аккуратно пишу: «Хочу иногда гулять вечером без всякой цели». И под чертой: «Хочу записаться на курсы для взрослых по работе на компьютере в районной библиотеке».
Не английский, не гончарное дело просто научиться что-то делать самой, без просьб к сыну. Надоело просить: запиши меня к врачу, настрой мне что-то…
Положила блокнот в сумку, вышла на улицу и вместо магазина пошла во дворик, где давно не была. Там тихо, липы такие старые, на лавках две женщины моего возраста судачат о ценах, о здоровье, о детях…
Иду дальше, не быстро, не медленно как сама хочу. Где-то внутри почти свободно, словно в шкафу прибралась, и появилось место для новых вещей.
Я, конечно, ещё не совсем научилась жить по-новому: всё равно буду иногда срываться, ругаться, переживать. Но теперь нашлось хоть маленькое пространство, где можно остановиться и спросить: «А мне это самой надо?»
Возвращаясь, зашла в библиотеку, куда много лет ходила мимо. Внутри запах бумаги и пыли, за стойкой симпатичная женщина в жилете.
Вам чем помочь?
Хотела спросить про курсы по компьютеру. Для взрослых. Чтобы не отставать…
Она улыбнулась:
Есть у нас как раз такая группа. Два вечера в неделю, удобно. Записать?
Да, запишите.
Анкету заполняла аккуратно, цифра «55» уже не приговор, а как отметка пути: сама дошла до права не спешить.
Дома опять немытая сковорода, на стуле рубашка сына, анализы мамы, письмо от шефа с темой «новые задачи». Сумку поставила, прошла к окну и позволила себе просто немного постоять, подышать.
Я знала всё равно сейчас примусь за дела. Но знала и другое: между этими делами теперь всегда найду для себя маленькое окошко кружку чая, пару страниц книги, короткую прогулку.
И это неожиданно оказалось самым важным.
