Предал и ставит условия
Слушай, Вера, у меня ни времени, ни желания нет терпеть твои бесконечные претензии.
Либо прямо сейчас прекращаешь играть в обиженную, и живём как прежде, либо завтра собираю вещи, и ты сама объясняешь дочери, почему отец ушёл.
Поняла, да? Сама будешь объяснять!
Как прежде, Аркадий? тихо спросила она. Как будто ничего не случилось? Как будто я не видела эти сообщения?
Как будто «Пётр Автосервис» не писал тебе в два часа ночи, что скучает по твоим рукам?
Аркадий тяжело выдохнул, стал яростно снимать ботинки, без шнурков, давя на задники пяткой.
Опять Ты всё не унимаешься. Я уже сказал обычными словами: всё закончилось. Я ведь дома? Дома! Я с тобой? С тобой. Деньги даю? Даю.
Что тебе ещё надо? Мне что, на колени встать? Так не дождёшься!
Я не прошу. Просто перестань со мной разговаривать так, будто я лишняя. Ты ведь постоянно огрызаешься, язвишь, унижаешь
Потому что с тобой невозможно! перебил он. Ты целый день ходишь по квартире, как привидение, с таким лицом, словно квасу кислого перепила.
Думаешь, мне приятно домой возвращаться? Только зайду сразу допрос или молчание!
Любая нормальная женщина давно бы замяла всё ради семьи. Но нет, тебе надо снова и снова ковырять эту рану.
Он прошёл мимо неё, задел плечом, скрылся на кухне. Вера пошатнулась, но осталась на месте.
Когда-то она считала себя счастливой. Аркадий состоятельный, волевой, замечательный отец. Дочка их, пятилетняя Олеся, родная квартира в Тушине, хороший доход у обоих.
Измена, случившаяся полгода назад, не была случайностью муж вёл двойную жизнь не месяц, и не два.
Вера узнала обо всём случайно: Олеся играла с отцовским телефоном, и на экране выскочило сообщение «Пётр Автосервис» интересовался, купил ли Аркадий то самое бельё, что «так ей идёт».
Когда правда раскрылась, Аркадий даже не пытался оправдываться. Сначала молчал, потом раздражался, наконец бросил:
Да. Было и прошло. Не надувай трагедию, я же сейчас здесь.
За эти полгода он и не думал извиняться или раскаиваться. Совсем не считал себя виноватым, и это задевало Верину душу больше всего.
На кухню она вошла, когда муж уже листал телефонную ленту за столом. Перед ним холодела тарелка с запечённой треской, которую Вера заботливо прикрыла сверху другой тарелкой.
Соли пожалела? буркнул он, снимая тарелку. Или у тебя после слёз вкуса больше нет?
Аркадий, хватит. Олеся в комнате, она всё слышит.
А пусть слышит, он усмехнулся, надломив рыбу вилкой. Пусть знает, что мама всё делает, чтоб папа сбежал. Ты ведь этого хочешь, да? Чтобы я ушёл?
Я хочу, чтобы ты оставался человеком. Ты обещал, что будем работать над семьёй. Вот это твоя работа унижать меня на каждом шагу?
Аркадий бросил вилку.
Слушай, дорогая. Семья это дело. Я этим делом занят. Я гуляю с дочкой, вожу её на кружки, плачу за детсад.
Ты хотела, чтобы у твоего ребёнка был отец? У Олеси есть отец. Не обязан я к тебе хорошо относиться, если ты уже три месяца долбишь мне мозг этим случайным эпизодом!
Я поставил условие: все забываем и живём дальше, или я ухожу. Но если уйду, денег у тебя не будет.
Квартиру разделим, придётся продавать, заплатишь мне свою долю в миллионах. У тебя такие деньги есть? Нет. Значит, переезд, другая школа, другой район для Олеси. Ты готова тащить ребёнка туда-сюда?
Вера молчала. Муж знал её слабые места лучше неё самой. Мысль о том, что ребёнку придётся бросать подружек, переезжать на окраину, где стены пахнут сыростью, пока мать бегает по судам за метрами, приводила Веру в ужас.
Вот и молчи, подвёл итог Аркадий. Ешь. А то уже кожа да кости. Смотреть противно.
***
Позднее, когда Олеся уже спала, крепко обняв старенького плюшевого зайца, Вера сидела на балконе, предавшись мыслям.
Аркадий ведь правда считался хорошим отцом по русским меркам: не пил, не поднимал руку, Олеся им гордилась.
Папочка, ты самый-самый, шептала она утром.
Как могла Вера разрушить этот хрупкий мир?
Из гостиной доносился голос мужа он о чём-то говорил по телефону. Вера прислушалась невольно.
Да, завтра всё по плану. Кончно. Я же говорил решим. Поистерит и отстанет, куда она денется подводная лодка, деваться некуда.
Веру словно обдало холодом. Вот он как о ней думает Взявшись за ручку балконной двери, она вошла в зал.
Аркадий безмятежно лежал на диване, ноги вытянуты. Заметив жену моментально сбросил вызов.
С кем это ты был? тихо спросила она.
С коллегой по работе. Тебе номер дать? Вот, держи телефон, проверяй, раз уж у нас тут сыщики завелись.
Имей в виду: если найду хоть одно удалённое с твоей стороны сообщение завтра же уеду к матери. В своём праве.
Аркадий… Ты серьёзно считаешь, что имеешь право ставить условия после всего?
Ещё бы. Потому что я глава семьи. А ты за мной либо на вольные хлеба.
Аркадий подошёл вплотную, склонился:
Пойми, Вера, чужой мужик твою Олесю никогда не полюбит, как я. Будет терпеть, только пока ты молодая и красивая. А потом будет мешать. Ты этого хочешь отчим, которому на неё наплевать?
Подлец ты, Аркадий… выдохнула она еле слышно.
Я реалист, улыбнулся он, отходя. Всё, иду мыться. Рубашку чистую на завтра погладь, ту бордовую. Сегодня замял на воротнике неприятно.
Он ушёл в ванную, оставив Веру стоять посреди гостиной.
***
Утро началось как всегда: суета, Вера жарила оладьи, Олеся капризничала, не желая надевать колготки.
Аркадий появился как раз в выглаженной бордовой рубашке.
Мам, мы же в зоопарк пойдём в субботу? спросила Олеся.
Конечно, золотце, попыталась улыбнуться Вера.
Пап, а ты со мной пойдёшь? Ты обещал льва показать!
Муж потрепал дочь по волосам, и лицо его вмиг стало ласковым.
Пойду, солнце моё. Если мамочка не будет папу расстраивать, обязательно все вместе пойдём.
Вера едва не выронила лопатку.
Аркаш, ты что говоришь? зашипела она, когда Олеся отвлеклась на мультики.
Воспитываю уважение к семейной иерархии, пожал он плечами. Не хочешь, чтобы из-за твоих обид наш выходной сорвался?
Вера промолчала. Была бы другая ситуация пожалуй, нашла бы слова, но сейчас всё слёзы да страхи.
***
Весь день на работе прошёл в тумане, на расспросы коллег только отмахивалась, спихивая на недосып.
В обед зашла на сайт объявлений по аренде жилья. Цены кусались: всё приличное либо расчистили уже, либо отдавали в неудобных районах.
Полтора часа до детсада на общественном я не буду успевать, подумала Вера, захлопывая ноутбук. Куда идти? Как вообще быть?
За час до конца работы позвонил муж:
Я поздно сегодня, дела. Поужинайте без меня. И да, Вера…
Что ещё?
Купи красного полусладкого. Хорошего. Вечером поговорим спокойно, без твоих истерик.
Аркадий, я не…
Я не спрашиваю, перебил он. Даю тебе шанс наладить атмосферу. Не упусти. Всё, обнимаю. Олесе привет.
Смотрела на чёрный экран телефона, не в силах ни злиться, ни плакать. Может, всё-таки поговорить? Хуже уже не будет
***
Олеся уснула быстро, а Вера уже второй час сидела на кухне. Купила-таки в магазине ту самую бутылку злилась на себя за слабость.
Муж вернулся почти в одиннадцать, бодрый, как ни в чём не бывало.
Молодец, он чмокнул её в щёку, Вера едва не вздрогнула. Перестань уже взрываться. Давай по бокалу.
Я тут подумал Надо бы нам отдохнуть. Давай в Сочи на следующий месяц? Втроём. Олеся море любит я, правда, уже выбрал гостиницу.
Какой, к чёрту, отдых? растерялась Вера. Мы же как соседи живём.
Это ты себе выдумала, он смаковал вино. Я-то честно пытаюсь склеить всё. Но, Вера! Я хочу, чтоб ты пообещала: ни слова больше об этой истории.
Никаких споров, никаких намёков, никаких слёз. Просто живём дальше, как ничего не случилось.
А доверие? глядя прямо в глаза, спросила она.
Доверие нынче не по карману, усмехнулся Аркадий. Стабильность тебе важнее, дочери отец нужен, семье хозяин.
Всё у тебя есть. Плати тишиной. По-моему, выгодно.
А если я не согласна?
Муж медленно поставил бокал.
Значит, завтра вещи собираешь всё по правде. Я устал ждать. Мне нужна жена надёжная, а не вечно недовольная.
Не простишь не простишь. Но знай: отберу всё, что смогу. И потом винить будешь только себя, свою гордыню!
Он вышел, а Вера осталась в темноте, слушая, как в ванной шумит вода. Ей казалось дикой наглостью всё это, как явный шантаж.
Любая сильная женщина давно бы хлопнула дверью Но разве она такая? Она мать. Должна думать о дочери. Каждый имеет право ошибиться.
Муж оступился всего раз. Ради дочери можно попробовать простить, закрыть глаза
Мам? послышался из коридора сонный голос.
Вера живо вытерла слёзы, обернулась: Олеся стояла на пороге, сонная, с зайцем в руках.
Мам, мне страшный сон приснился. А где папа?
Папа дома, Олеська, Вера быстро взяла дочь на руки, прижав к себе. Он в душе, никуда не ушёл. Спи спокойно, золотце. Мы все рядом.
Правда? Мы всегда вместе будем? прошептала Олеся, зарывшись носом ей в шею.
Вера закрыла глаза, почувствовав, как сердце разбивается на мелкие осколки.
Всегда, милая. Всегда.
Укладывая дочку обратно, Вера незаметно решала про себя: семью она не отдаст. С завтрашнего дня будет учиться забывать, прощать А завтра обязательно наступит.
