Старшая дочь Аглая вынесла семейный приговор. По своей упрямой натуре и завышенным требованиям к женихам она так и не вышла замуж, а к тридцати годам превратилась в горькую мужененавистницу, настоящую язву для любого мужа.
Приблуда, произнесла она, как будто печатала словами. Младшая дочь, Людмила, полноватая и весёлая, одобрительно улыбнулась. Мать промолчала, но по её мрачному лицу было ясно, что невестка ей тоже не по нраву. Как же её могла понравиться? Единственный сын, опора семьи, служил в армии, а после демобилизации привёз жену. У этой так называемой жены не было ни отца, ни матери, ни денег ничего. Возможно, она выросла в детском доме, а может, с родственниками «выжидала». Ничего не известно. Владимир лишь отмахивался, шутливо обещая: «Не волнуйся, мама, наживём своё богатство». И кто же привёл её в семью? Может, она воровка, аферистка сегодня такие женщины встречаются часто.
С тех пор, как Приблуда поселилась в доме, Варвара Николаевна почти не спала. Её глаза были почти закрытыми, всё время настораживая любую мелочь от новой родственницы: когда она начнёт «шарить» по шкафам, где же скрыты ценные вещи. Дочери подгоняли: «Мать, прячь семейные сокровища шубы, золото иначе проснёмся однажды без ничего!»
Тогда же Владимир с утра до вечера крутил голову: кого ты привёл в наш дом? Где же твои глаза? Ни кожи, ни лица!
Но жить нужно, и Приблуда нашла себе место.
Дом был просторный, огород тридцать соток, три поросёнка в загоне, птицы их было уже не сосчитать. Работы было столько, что сутки не хватало. Приблуда не жаловалась: ухаживала за огородом, кормила поросят, готовила, убиралась. Старалась угодить свекрови. Но пока сердце мамы не согреется, даже золотой ковер не спасёт ситуацию. В первый же день Приблуда, изнурённая досадой, сказала:
Зови меня по имениотчеству. Так будет лучше. У меня уже есть дочери, а ты, как ни старайся, не станешь роднее их.
С тех пор её стали называть Варвара Николаевна, а мать невестку так и не называла. Чтото надо было сказать, но лишь: «Надо сделать», и всё. Нечего потакать, но и золовки не давали родственнице спуску. Каждый спор вставляли в порядок. Иногда мать была вынуждена удерживать ссорившиеся дочери не из жалости к Приблуде, а ради порядка в доме. Ведь девка оказалась трудолюбивой, не лентяйкой. Постепенно мать начинала её принимать.
Жизнь могла бы наладиться, если бы не Владимир, который постоянно гулял.
Как бы ни был суров муж, если с утра до ночи два голоса требуют от него объяснений: «На ком женился? На ком женился?» И тут Аглая познакомила его с какойто подружкой всё закрутилось. Сёстры радовались, ведь теперь «нелюбимая» Приблуда будет убираться. Мать молчала, а Приблуда делала вид, что ничего не случилось, лишь глаза её стали печальны, словно всё сжалось.
Вдруг, как гром в ясном небе, две новости: Приблуда ждёт ребёнка, а Владимир собирается с ней разводиться.
Не могу в это поверить, сказала мать Владимиру. Я её в жёны тебе не сватала.
Но женился живи! Не стоит кобелевать. Скоро станешь отцом, а если испортишь семью, выгнусь тебя из дома и больше не узнаю. Шурка же будет жить здесь.
Впервые мать назвала Приблуду по имени. Сёстры замерли. Владимир вспылил: «Я муж, я решаю». Мать, стоя с руками в боках, рассмеялась:
Какой ты муж? Пока только штаны носишь. Дочери ребёнок, вырастишь его, научишь, и тогда действительно станешь мужем!
Мать ничего не скрывала, а Владимир продолжал жаловаться маме.
Если что задумал всё! Ушёл из дома. Шурка осталась, а через несколько месяцев родила девочку и назвала её Варюшкой. Мать, услышав имя, лишь молча улыбнулась, но радость была очевидна.
Внешне в доме ничего не изменилось, только Владимир забыл дорогу домой, обиделся. Мать, конечно, переживала, но лица не показывала. Внучку полюбила, баловала, дарила сладости. Шурке же, видимо, не простила, что через неё потеряла сына, но ни слова ей не сказала.
Прошло десять лет. Сёстры вышли замуж, и в большом доме остались лишь трое: мать, Шурка и Варюшка. Владимир пошёл в армию заново и уехал с новой женой на север. К Шурке подбирался один военный пенсионер, серьёзный, постарше её. Он развёлся, оставил ей квартиру, а сам жил в общежитии, получал пенсию. Он понравился Шурке, но куда бы она его привела? К свекрови!
Он попросил прощения, но, как дурак, пришёл к Матери: «Варвара Николаевна, я люблю Шуру, без неё не могу жить».
Мать, не моргнув, ответила:
Любишь? Хорошо, живите вместе.
И добавила:
Но я не отдам вам Варюшку. Живите в моей квартире.
Так они всё вместе заселились. Соседи, как обычно, обсуждали: «Эта безумная Варвара Николаевна выгнала своего сына, а Приблуда приняла чужого мужика». Ни один сосед не смел поднять руку на Варвару, а она игнорировала разговоры, не вела сплетни, держалась гордо.
Шурка родила Катю. Мать, хотя и не могла радоваться своей внучке, всё же улыбалась.
Но однажды беда ударила неожиданно: Шурка тяжело заболела. Муж бросил её, даже запил. Мать, без лишних слов, сняла все деньги со своего счёта в гривнах и отвезла Шурку в Киев. Выписала лекарства, привела к лучшим врачам, но всё без толка.
Утром Шурка попросила куриного бульона. Мать, радостно, зарубила курицу, отварила её. Но Шурка не смогла съесть, впервые расплакалась. И мать, которой никогда не видели слёз, заплакала вместе с ней:
Что ты, дитя, уходишь от меня, когда я тебя полюбила? Что ты делаешь?
Затем успокоилась, вытерла слёзы и сказала:
Не бойся за детей, они не погибнут.
Она сидела рядом, держала Шурку за руку, тихо гладила её, словно просила прощения за всё между ними.
Снова прошло десять лет. Варюшку собирались выдать замуж. Пришли Аглая и Людмила, уже постарше, уже потерявшие детей. Собралось какоето семейство. Владимир вернулся, к тому времени уже разошёлся с женой, пил горько. Увидев, как красива стала Варюшка, обрадовался, но услышав, что её дочь теперь называет отца чужим, возненавидел мать и сказал:
Ты пустила в дом чужого мужчину, пусть будет убирать. Здесь ему места нет. Я отец!
Мать ответила:
Нет, сын. Ты не отец. Как в юности в штанах так и теперь не вырос в мужчину.
Владимир не выдержал унижения, собрал вещи и снова отправился в путь. Варюшка вышла замуж, родила сына и назвала его Александром в честь приёмного отца. А Варю, мать, на прошлый год похоронили рядом с Шуркой.
Так они и лежат рядом: невестка и свекровь, а между ними весной проросла берёзка. Откуда она взялась, неизвестно. Никто её специально не сажал. Возможно, это прощальное «привет» от Шурки или последнее «прости» от матери.
Эта история учит: в семье важнее не титулы и долги, а способность прощать и поддерживать друг друга, даже когда судьба бросает тёмные тучи. Любовь и взаимопонимание способны вырастить берёзу, что спасает всех от горечи и обид.
