Общий семейный приговор вынесла старшая дочьВасилиса. Замуж за свою упрямую натуру и высокие требования к женихам она так и не вышла, а к тридцати годам превратилась в ядовитую мужененавистницу. Какаято язва сердца, мужской кошмар в плоти.
Пришлая, прорычала она, как будто уже подпечатала приговор. Младшая дочь, Глафира, полная весёлой полноты, одобрительно ухмыльнулась. Мать молчала, но по её мрачному лицу было ясно, что невестка тоже ей не понравилась. Что тут могло понравиться? Единственный сын, опора семьи, прошёл службу в армии и привёз оттуда жену. У этой, так называемой жены, ни отца, ни матери, ни денег ничего. Возможно, она выросла в детском доме, а может, по родственникам «поднялась». Ничего не известно. Алексей молчит, лишь шутит: «Не переживай, мать, наживём своё богатство». С кем же он привёл в семью? Может, воровка, аферистка. Сейчас их, наверное, немало!
С того момента, как Пришлая зажила в доме, Варвара Никитична ни одной ночи не спала. В полусне бродила, ожидая каверз от новой родственницы: когда же она начнёт шарить по шкафам? А дочери подзуживают: «Ты бы, мать, ценные вещи по родне спрятала». Мало ли чего! Шубы, золото. А то в одно прекрасное утро проснёмся, а всётаки будет в упадке!
А Алексей, мол, «Кто в дом привёл! Где твои глаза? Ни кожи, ни лица!»
Но жить надо, и Пришлая начала занимать своё место.
Дом богатый, огород тридцать соток, три кабанчика в загонах, птицы их уже не сосчитать. Всё, от утра до вечера, было в работе. Пришлая не жаловалась: и кухню вела, и кабанчиков кормила, и уборку делала. Старалась понравиться свекрови. Но если не лежит материнское сердце, хоть золотом всё выстелишь всё равно будет плохо. Нежеланную невестку в первый же день отрезала:
Зови меня по имениотчеству, так будет лучше. У меня уже есть дочери, а ты, как бы ни старалась, не станешь роднее.
С тех пор Пришлая стала Варварой Никитичной. А сама мать не называла её иначе. «Надо чтото сделать», говорила она, и всё. Не потакала сплетням, но золовки любой родственнице не давали спуска. Каждую мелочь ставили на место. Иногда мать вынуждена была удержать утекающих дочерей не из жалости к Пришлой, а из желания поддержать порядок в доме. Тем более девка оказалась трудолюбивой. Не лодыря. Мать, постепенно оттаивая, начала её замечать.
Жизнь могла бы наладиться, но Алексей увлёкся.
Как же мужик выдержит, когда с утра до ночи в два голоса ему возмущаются: «На ком женился? На ком женился?». И тут Василиса познакомила его с какойто подружкой, и всё закрутилось. Золовки радовались: теперь же эта непонятная Пришлая уберётся. Мать молчала, а Пришлая делала вид, что ничего не случилось, лишь глаза её стали печальны, как будто оттого, что жизнь её иссякла. И вдруг, как гром в ясном небе, две новости: Пришлая ждёт ребёнка, а Алексей с ней разводится.
Не может быть, сказала мать Алексею. Я её в жене тебе не сватала.
Но женился живи! Не кобелевать. Скоро ты станешь отцом. Если разорёшь семью, вышлю тебя из дома и больше тебя не хочу видеть. А Шура будет жить здесь.
В первый раз мать назвала Пришлую по имени. Сестры замолчали. Алексей взбесился: «Я мужик, я решаю». Мать же, руки в боках, засмеялась:
Какой ты мужик? Пока только брюки. Когда же ребёнка родишь, вырастишь его, дастёшь ему ум, выведёшь в люди тогда и назовёшься мужиком!
Мать никогда не лезла в карман, но и Алексей всё ещё нуждался в ней.
Если он задумал чтото всё! Ушёл из дома. Шура осталась. Через нужное время родила девочку и назвала её Варушка. Мать, узнав, ничего не сказала, но радость её была очевидна.
Внешне в доме ничего не изменилось, лишь Алексей забыл дорогу домой, обиделся. Мать тоже волновалась, но скрывала это. Внучку полюбила, баловала, покупала подарки, сладости. Шуре же, видимо, так не простила, что через неё потеряла сына. Но ни словом, ни полутоном её не упрекнула.
Прошло десять лет. Сестры вышли замуж, и в большом доме остались они втроём: мать, Шура и Варушка. Алексей завербовался и уехал с новой женой на север. К Шуре подошёл один военный в отставке, серьёзный мужчина постарше её. Он развёлся, оставил ей квартиру, а сам жил в общежитии. Получал пенсию, был надёжным женихом. Шуре он тоже понравился, но куда бы она его привела? К свекрови!
Объяснила ему всё подробно, попросила прощения и отвергла. А он, не дурак, пришёл к матери в честь: «Варвара Никитична, я люблю Шуру, без неё жить не могу».
У матери ни один мускул не дрогнул.
Любишь, сказала она, тогда женитесь и живите.
«По квартире Варушку не отдам», добавила, «Живите здесь со мной».
Так они и жили вместе. Соседи уже с ногами до мозолей обсуждали, как «чокнутая» Никитична отогнала сына, а Пришлая с «хохлом» его приняла. Соседи лишь жаловались, а Варвара Никитична игнорировала разговоры, не вела сплетни, держалась гордо и непреклонно. Шура родила Катерину. Мать не могла радоваться своим внучкам. Какая же это внучка? Никакая.
Но беда пришла, как обычно, неожиданно. Шура тяжело заболела. Муж её сломался, даже запил. Мать без лишних слов сняла все деньги со счета в гривнах и отвёз её в Киев. Выписала лекарства, показала врачам всё безрезультатно.
Утром Шуре стало чуть легче, и она попросила у матери куриного бульона. Мать, радостно, зарубила курицу, ощипала, отварила. Принесла бульон, но Шура не смогла его съесть и впервые заплакала. И мать, которой никому не известны её слёзы, тоже заплакала:
Что ты, доченька, уходишь, когда я тебя полюбила? Что ты делаешь?
Она успокоилась, вытерла слёзы и сказала:
Не воляйся за детей, они не пропадут.
С тех пор она больше не плакала, сидела рядом, держала Шуру за руку, тихо гладила, будто прощения просила за всё, что было между ними.
Прошло ещё десять лет. Варушку готовили к замужеству. Пришли Василиса с Глафирой, постаревшие, уже не в силах детей иметь. Собралась вся родня. Алексей приехал. С женой-то уже развёлся, попивал крепко. Увидев, какой красавицей стала Варушка, обрадовался: «Не ожидал, что у меня такая замечательная дочь». А узнав, что её отец чужой мужчина, обиделся и предъявил матери претензии:
Ты виновата, что чужого мужа в дом пустила! Пусть убирается, ему здесь нечего делать. Я отец!
Мать ответила:
Нет, сын. Ты не отец. Ты всё ещё в штанах, не вырос в мужчину.
Сказала, как проскрежетала. Алексей не вынес такого унижения, собрал вещи и снова отправился в странствия. Варушка вышла замуж, родила сына и назвала его Александром в честь приёмного отца. А бабушку Варю в прошлом году похоронили рядом с Шурой.
Так они и лежат в ряд: невестка и свекровь, а между ними этой весной проросла берёзка. Откуда она взялась непонятно, никто её специально не сажал. Пришлась ниоткуда: то прощальный привет от Шуры, то последнее прощание от матери.
